Читать книгу Лихолесье. Горький мёд, чёрная зависть - - Страница 8

Варвара бежала, не разбирая троп. Праздничные песни и гул свадьбы затихали, сменяясь утробными вздохами девушки. Злоба выжигала ей легкие, толкала в спину, гнала прочь от терема, где праздновали чужое счастье. Она неслась к лесу, надеясь лишь на одно – сгинуть. Пусть лесная чаща заберет её, пусть мертвяки разорвут её плоть, лишь бы не видеть, как сияет Настька в золотом венце. Смерть казалась Варваре избавлением от того пожара, что полыхал в груди.

Но Лес не спешил ее убивать. Напротив, он услужливо расступался, гася хруст веток под её ногами. Деревья кривили свои корявые спины, пропуская её в самую глушь, точно признавая в этой исступленной ярости свою, родную кровь.

Варвара запнулась о корягу и рухнула ниц, врываясь пальцами в прелую листву. Тяжело дыша, она подняла голову и замерла: под её ладонями белело не дерево. Из-под черной земли, обнаженные недавним ливнем, глядели пустые глазницы. Старые, пожелтевшие кости устилали землю, точно мостовую. И здесь же, в тумане, возникла она – кривобокая, вросшая в землю избушка, чьи слюдяные окна глядели мутно и неживо. Медленно поднявшись, Варвара осторожно подошла, дрожащей рукой толкнула дверь и осторожно заглянула.

Внутри было темно и пыльно. Пахло сухими травами и застоявшимся могильным хладом. В углу, у очага, сидела сгорбленная старуха и пряла. Нить в её руках была белой, как кость, но стоило Варваре переступить порог, как пряжа потемнела, наливаясь цветом запекшейся крови.

– Кто ты? – выдохнула Варвара, вжимаясь спиной в притолоку. – Почему в такой глуши живешь?

Старуха медленно повернула голову. Глаза её светились мутными опалами.

– Знамо кто… Ведьма! – гаркнула она и зашлась дребезжащим смехом.

У Варвары внутри всё оборвалось. Сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица. Она уже схватилась за дверную ручку, готовая броситься обратно в туман, лишь бы подальше от этого неживого взгляда. Но тут перед глазами всплыла Настька – красивая, в княжьем золоте, под руку с женихом. Обида вспыхнула с новой силой, пережигая страх. Варвара отняла руку от двери.

– Раз ведьма… – голос её окреп, наливаясь ядом. – Значит, видишь, за чем пришла. Извести сестру хочу! Чтобы в землю легла! Моя доля это была! Я – старшая! Мне первой под венец идти, мне детей качать! А она… приблуда младшая, всё разом ухватила!

Ведьма прищурилась, и её костлявые пальцы засучили нить быстрее.

– Обида в тебе великая. Но не бойся, девка. Вижу я путь твой: родишь и ты двоих. Пуще света белого дорожить ими будешь.

На мгновение тень тепла коснулась души Варвары, но зависть была сильнее.

– Не того прошу! Пусть у неё детей вовсе не народится! Пусть лоно её камнем станет, пусть она иссыхает, на меня глядючи! Хочу видеть, как она от зависти чернеет, моими детьми любуясь! А как измучается в край – вот тогда пусть и подыхает!

Старуха покачала головой, и нить в её руках заскрипела.

– Не властна я по нерожденным душам печься. Предсказано роду Полесскому: в свой час два ребенка в нем явятся. Силен род, твоим словом его не запрудишь.

Варвара в исступлении заломила руки.

– Так сделай тогда… Чтобы это после было! Пусть она сначала посмотрит на моё счастье, пусть захлебнется слезами над пустыми колыбелями, пока я первенцев качаю! Хочу, чтобы хоть в этом я первая была!

Ведьма замерла. Холод в избушке стал таким плотным, что его можно было коснуться рукой.

– Да будет так. Раз сама ты беду кличешь – не мне её от твоего порога гнать. Я чувствую, как сам дух вокруг тебя тленом пахнет, точно старый могильник. Вижу: судьба сестры твоей проклятием обернётся. Народится девчонка – заберёт её в свои холодные объятия тот, кто мертвее всех мертвых. Народится мальчик – и мощь его великая будет не живых греть, а лишь кости мертвых под сырой землёй питать. Предречено это гнилой кровью, и не человеку этот закон преступить.

Варвара представила Настю, рыдающую над колыбелями, и губы её растянулись в безумной улыбке.

– Согласна! Пусть плачет, гадина!

Она повернулась к выходу, но костлявая рука ведьмы вцепилась в её запястье, обжигая льдом.

– О плате не забудь, – каркнула старуха. – Раз выбрала беды сестре просить – ими и питаться будешь. Сгнила твоя душа, так пусть теперь она богов мертвых насыщает! Каждое твоё горе им в радость будет, каждым несчастьем твоим они сыты станут!

Ведьма зашлась в жутком хохоте. Варвара в ужасе вырвала руку и бросилась прочь, не понимая, что проклятие уже начало выедать её собственную жизнь.