Читать книгу Драгоценные сказания - - Страница 15

«В конце концов и она стала моей утратой, – не переставала думать Богиня Гроз года спустя, шагая по руинам Великого города. – Я не смогла защитить ни тебя… Ни то, что было тебе дорого. Ничего…» Каждый новый шаг давался тяжелее, чем тысяча предыдущих.

В те дни она желала уединиться в дворцовых покоях и изредка покидать их, отправляясь в мастерскую. Намерение предоставить людей самим себе казалось верным, ведь она никогда не считала себя соправителем и к власти не стремилась. Прародитель Грома был сражен ею не из мести или жажды превзойти, а потому что иначе он сокрушил бы то, что ей дорого. Даже Отец Огня, оставшись непобедимым, вернулся в чувства и, оцепенев от воцарившегося хаоса, погрузился в сон, так и не узнал ее мести, хотя привел к крушению всего, что у нее было.

«Прости, я так устала…» – словно оправдывая себя в глазах сестры, безмолвно произнесла она.

На своем пути ко дворцу Богиня Гроз невольно слушала разговоры людей о бросивших их богах, о ненависти и проклятьях, посланных ими. Их было так много, что скрыться было невозможно. «Всем так легко отпускать подобные слова… Сестра… дети…» – с тяжелым сердцем думала она, ни на миг не теряя выдержки.

Но, услышав речи новых управителей у дворцовых стен, она замерла, как замерло сердце в груди и время вокруг. Среди незнакомых лиц встречались и редкие узнанные чиновники, изрядно постаревшие. В унисон они, пресытившись нахальства, раздувались в речах, винивших во всем «трусливых божков, достойных смерти», о том, что люди лишь игрушки в руках распутной Хранительницы Белых Волн, и многое другое.

Кто-то, не стерпев, кричал, пытаясь защитить тех, кто не может дать ответов. Голоса те были слабы и немногочисленны, но все же были. Безумная толпа желала погасить и их, но внутренний буран Богини Гроз принес с собой слова, припорошенные снегами: «…Но я слаба и точно знаю, что никто лучше тебя не сможет защитить наш новый дом. Поэтому я хочу, чтобы ты осталась».

«Как смеют вызывать на суд вас? Как смеют про вас лгать? Как смеют оскорблять вашу память? Разве можно предоставить их самим себе? Они разрушат то, что строилось веками. Я помню, вам была дорога эта земля… Не безразлична она и мне», – по мере размышлений небо затягивалось тучами, а люди затаили дыхание, узрев разгневанные молнии и сопровождающий их гром, неуклонно становящийся сильнее.

…Я не посмею выразить слова, которыми чернили узурпаторы не так давно Доблестную и Мудрейшую Подлинную Владычицу Небесного Пламени, Дарующую Благие Дожди и Озаряющую Путь Процветания…. В тот короткий миг, когда с пронзающим грохотом разорвавшая облака молния сорвалась с небес, и в облике Владычицы Небесного Пламени предстала перед узурпаторами, когда они пали ниц лишь, взглянув в искрящиеся глаза, когда на требование вновь дать волю оскорблявшим семью голосам ответ дало сокрушительное безмолвие, спустя века люди вспомнили, каков истинный страх перед воплощением грома и молний. День тот вошел в историю как «Нисхождение молнии», и горе стало ценой тем, кто истончил великое терпение.

Судьба, как не считать

Тебя своим врагом?

Коль забираешь ты

Безжалостно родных.

Жестока и слепа,

Безмерно тяжела,

Ведешь своим путем

Без права возразить.

За что явила ты

Кошмар мне наяву

За что осталась я?

За что не стало их?

Потери и стекло

Разбившейся мечты

Одной, затем другой,

И небеса бледны.

Не ведают грозы,

Забыли яркий свет,

Без молнии бедны,

Увижу ли рассвет?

Но горечь от потерь

Уже сплелась во сны,

Утрата тех потерь,

Кошмар былых страшней.

Дописав последнюю строку подрагивающей рукой, Богиня Гроз печально взглянула на алтарь в своих покоях: там были имена родных. Она долго не покидала дворец, а котенок, обретший к ее возвращению голос, каждый день хоть на минуту, но заглядывал к ней. Частым гостем безмолвных стен, привыкших к ароматам ладана и мирры, стала лишь одна мелодия, единственная которую она знала.