Читать книгу Драгоценные сказания - - Страница 17

Бесстрастная речь Богини Гроз, в которой она отмечала свое удовлетворение устоявшимся порядком и успехами смертных в ремеслах и искусствах, а также давала обещание сохранить то, что было создано, пролилась на людей холодным дождем. Все это время юноша слышал, как громко стучит сердце на фоне давящей тишины, словно его личная воля была смята одним только звуком ее голоса. «Должно быть в тот день она была такой же», – удерживал он мысль в голове.

Лица собравшихся, казалось, застыли в молитве, но в их глазах читалось неподдельное благоговение: одни шептали слова благодарности, другие прижимали к груди амулеты с изображением молнии, третьи роняли слезы, нахально надеясь на благословение. Хотя иной раз ему казалось, что в этот раз его молитва о славе и возможности доказать свою храбрость в бою будет услышана ею, перечеркнув неудавшиеся мольбы, но и в этот раз его надежда рассыпалась в пыль с каждым ее словом это толкало его к ветреной идее насадить себя на копье от бессилия. Мольба о славе, о возможности доказать свою храбрость в бою была обречена на провал.

«Братья тоже где-то здесь… Интересно, о чем сейчас думает отец?..» – на мгновение задумался он, а затем едва заметно помотал головой, стараясь поскорее прогнать эту мысль. На смену ей пришла иная: «Как там мама и сестры? Для них это вроде бы важный день… Жрицы, как-никак…Пожалуй, нужно зайти к ним сегодня».

Услышав страшные слова о неизменности существующего порядка, юноша перестал слушать богиню, предавшись размышлениям о том, как скучал по младшим сестрам. Вдруг голос Владычицы Небесного Пламени погас, словно блуждающий ветерок задул свечу в кромешной тьме. Молодой солдат в тот же миг замер, боясь даже дышать, наивно предположив, что помыслы его доступны божеству, а сам он оскорбил ее своим отвлечением. Облегчение принесло лишь взрывное ликование толпы после неистового грохота, проводившего танцующую молнию к небесам, где она разрубила и прогнала клубящиеся тучи – фестиваль объявлен открытым.

Юноша так и не смог унять дрожь в ногах вплоть до заката и, приближаясь к храмовому комплексу после смены караула, думал: «Какая холодная речь… Ни грамма чувств. Все божества такие? Если она такая, то каким вообще мог быть Прародитель Грома?»

С этим вопросом в его памяти невольно всплыли обрывки легенд, рассказанных в детстве родителями: «В ее руках блистал свет молнии – клинок, приведший в исполнение приговор безжалостному тирану. Она и сама была подобна молнии… – с благоговением, будто возвышаясь над самим собой, рассказывал отец. А затем, словно мечтая прикоснуться к пониманию силы божества вслух спрашивал себя: – Или же молния была подобна ей?»

Молодой солдат никак не мог понять, отчего столь великое божество довольствуется сохранением границ, хотя, казалось, был так часто близок к тому, чтобы расшибить себе лоб, пытая себя вопросами без ответов. Всю жизнь его готовили к службе ей и ее царству, а он представлял свои великие подвиги под предводительством Доблестной и Устрашающей Владычицы Небесного Пламени. Но в итоге стоял там, где стоял, с тем, что имел.

«Так. Мама и сестры должны быть где-то…» – вернул он себя к жизни, уже приближаясь к храмовым холмам, в которых ориентировался даже хуже, чем рыба на суше. Найдя глазами нужную крышу, юноша уже наметил маршрут и стал придумывать, как поприветствует родных, когда его взгляд, скользящий по округе от усталости, наткнулся на знакомую фигуру.

Богиня Гроз взглянула на него, и на короткий миг их взгляды пересеклись. Она плавно продолжила свой путь, словно ничего не произошло, а юноша пришел в ступор от молниеносного осознания произошедшего. Зажмурившись, он сжался, не двигался и почти не дышал, в спешке моля про себя, чтобы дерзость была встречена милостью, и молния не поразила его.

Когда солдат осмелился открыть глаза, Богини Гроз уже не было рядом, а он не сразу поверил в то, что остался жив. На минуту стало стыдно, что последние, как ему казалось, мгновенья жизни эгоистично не были посвящены прощанию с родными, которых успел за все простить. Но с каждым новым вздохом стыд тот уходил все дальше.

Остаток пути молодой солдат еле волочил ноги, пребывая в глубокой задумчивости, словно в тумане. «Что это было? – спрашивал себя юноша, не понимая, почему уцелел. – Ее Превосходительство сжалилась надо мной или попросту не заметила? Может, она… услышала мольбы? – лицо его горело, словно обожженное солнцем, а пот, холодный как лед, рекой стекал по сморщенному лбу. – Что это было? – ощущая пугающее опустошение, повторил он вопрос. Дрожали ноги и руки вторили им. – Такая холодная речь и такие печальные глаза… Ими следовало бы смотреть на тлеющие угли костра. Где-то я видел подобный взгляд… – оглянувшись, он остановился и поднял голову к небу, затем, вздохнув тихонько, вспомнил; – У мамы были такие, когда младший умер в болезни… Почти… Немного похожи… наверное… Мне казалось, богам чужды такие взгляды… – смущение и страх схлестнулись в громкой битве, словно он попрал всевозможные законы. – Тоска?..»

Люди в храмовом комплексе, проходя мимо него постоянно задерживали на лице взгляд, а после провожали. Кто-то взволнованно говорил, нерешительно спрашивал, но юноша не реагировал, не слышал и не слушал ничего, кроме собственных мыслей, от которых уже раскалывалась голова.

В воздухе витал смолистый запах благовоний, смешанный с ароматом свежих цветов, растущих вдоль тропинок.

– Почему ты такой бледный? – прошептал знакомый беспокойный голос, и женская рука, украшенная кольцом со сложным символом Владычицы Небесного Пламени, коснулась лба.

Он совсем не заметил, как его, сидевшего на ступени храма, обступили со всех сторон мать, сестры и небезучастные служители. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы успокоить присутствующих, сославшись на силу впечатлений от присутствия и речи Владычицы Небесного Пламени на открытии фестиваля.

Мать, слегка улыбнувшись, отступилась, а неутомимые сестры с блестящими от любопытства глазами ожидаемо накинулись на него с нескончаемым потоком восторженных вопросов о богине. Солдат неловко избегал теплых глаз матери, в спешке отвечая на все, что успевал уловить, но пересекшись с ними предательски случайно, он едва не потерял дар речи – ее зеленые глаза мерещились ему совсем иным цветом. «Каково это – видеть ее?», «Как она выглядит?», «Что она говорит?» и множество других вопросов, на которые он уже устал отвечать, как бы ярко и звонко они ни звучали, не могли перебить главный: «Что это было?»

…Пусть юноша и не видел этого, но мне доподлинно известно, что несколько соленых капель, просочившись сквозь пальцы, коснулись земли при виде ярких огней в небе, а рука невольно коснулась невыносимо легкого плеча…