Читать книгу Драгоценные сказания - - Страница 16

Десятилетия безмолвия богов после бедствия, прозванного «Плач земли и неба», привели к многочисленным конфликтам и войнам: многие провинции откололись от Царства Гроз поддавшись соблазнам, другие – покорились менее пострадавшим завоевателям. Однако с возвращением Владычицы Небесного Пламени, после которого в числе прочих имен она стала зваться «Устрашающая», царство соединилось, подобно капелькам ртути. И сверх того: многие окрестные земли, лишившиеся в ходе катаклизма собственных божеств и прочих защитников, предпочли явиться с дарами и поклясться в верности, не дожидаясь действий той, кто сразил Прародителя Грома.

С поры Нисхождения молнии – дня, когда гордыня обернулась пеплом, – серые поля вновь наполнились красками. Фестиваль в честь Доблестной и Мудрейшей, Устрашающей, Подлинной Владычицы Небесного Пламени, Дарующей Благие Дожди и Озаряющей Путь Процветания проходил каждый год. Близилось начало очередной церемонии открытия.

«Сегодня круглая дата, – отметил про себя еще совсем молодой солдат, стоящий в охранении. – Три сотни лет прошло… почему я удивляюсь такому размаху?»

Шелковые флаги цвета грозы развевались над головой, напоминая небесное пламя. Черные тучи приближались, но это тревожило разве что иноземцев. Поток воодушевленных людей стекался к внешним стенам дворца, словно река у подножья горы, и не думал ослабевать. Представления артистов становились громче и давили на слух, а запах жареного мяса и сладких пряностей щекотал ноздри, но его это не трогало.

«Заморские гости… Если действительно кто-то приезжает, то понятно, почему торжества продлили, – юноша окинул взглядом пестрые ряды торговых палаток, где усатые торговцы наперебой предлагали диковинные товары. Он разделял радости проходящих мимо лиц, вздыхая каждый раз, когда кто-то обращал на него внимание. – Говорят, Ее Превосходительство будет присутствовать в этом году. Зачем вообще здесь нужна охрана, если здесь будет она? Зачем вообще нужна армия, если есть она? Говорят, триста лет назад целый остров пропал от удара ее молний…»

Он посмотрел сквозь толпу на место, где молния наделила базальтовые плиты глубокими черными трещинами с зеркальными блестками, особенно завораживающими в лунном свете, – вечное напоминание о мощи божественного гнева. Солдат бессильно покосился на копье в руке и сжал крепко, тихо надеясь, что оно сломается. Оно казалось ему гвоздем, приковавшим его к этому месту.

«Наверное, только и буду что с разбойниками какими биться, но разве это можно назвать боем? Разбить банду оборванцев все равно, что чихнуть. Если бы отец не заставил, в жизни бы не выбрал службу, но нет… престиж семьи же на кону… – сетовал он без остановки, не зная, что бы выбрал, будь открыты все дороги. – Время торгашей и лицедеев… Если бы не запрет Ее Превосходительства, мы могли бы пройти по континенту или даже всему миру! – мгновенно вскипала молодая кровь. – Но вместо этого стираем сапоги в бесконечных маршах по собственным землям…»

Каждый знал историю о том, как собравшееся в поход на страны, избравшие молчание, воодушевленное войско было остановлено павшими с небес молниями у собственных границ. Даже последний глупец понял в тот день, что их божество не желает войны, и гром этой несокрушимой воли еще не отзвучал.

Юноша громко вздохнул, словно без слов крича: «Вся жизнь в пустую», и его взгляд, не знающий, куда себя деть, упал на охраняемую табличку недалеко от него. На мраморную копию, золотой оригинал которой хранился в храме, также был нанесен текст на трех распространенных в царстве гроз языках. Он скромно рассказывал о путешествии Вестника Северного Ветра к далеким берегам и его последнем подвиге. Из него каждый знал, благодаря кому в этих землях появился полюбившийся многим ирт и цветы, с помощью которых люди научились предсказывать грозы и штормы.

От стыда из-за мыслей, оскорбляющих торговлю, он отвел взгляд от безжалостно давившей на нутро таблички. Молодой солдат носил подаренный старшим братом перстень с символом Вестника, героизмом которого восхищался в детстве, и относился к нему так бережно, как мог, иной раз задумываясь: «Может стоит носить его на груди, а не пальце?»

Прошло еще немного времени, прежде чем Владычица Небесного Пламени явилась гулкому народу, в одно мгновение приковав к себе тысячи глаз. Покинув дворец, она медленными шагами спускалась по воздуху, словно по незримой лестнице, и никто не посмел прервать воцарившееся молчание. Для него, как для его отца и для отца его отца, она была всегда неизменна, как и ее выражение лица.

…Юноша склонился перед Владычицей, как склонился каждый, отмечая про себя леденящую грацию божества, рождающего грозы. Он не смел поднять взгляд, страшась поверья, будто взглянувшего в ее глаза поразит не терпящая дерзость молния…