Читать книгу Если бы ты знал - - Страница 2

Новая реальность пахла свежей краской и чужим стрессом.

Аромат был густой, липкий, витал в воздухе коридора «Лицея №3 имени какого-то забытого академика», смешиваясь с запахом дешёвого парфюма, школьной столовой и пыли на давно не мытых батареях. Я вдохнула этот коктейль, сжав ремень рюкзака так, что костяшки пальцев побелели. Здесь всё было другим. И это была единственная цель.

«Начинай с чистого листа», – сказала мама утром, избегая моего взгляда. Её пальцы нервно перебирали ручку её сумки. Мы стояли на пороге нашей новой, съёмной двушки на окраине города, ещё пахнущей хлоркой и одиночеством. «Просто будь… обычной. Никаких лишних разговоров. Учись. Возвращайся домой».

Обычной. Как будто это было что-то, что можно надеть, как этот новый, безликий серый свитер, купленный в гипермаркете. Как будто прошлое – это просто грязь на подошве, которую можно стереть о коврик.

Я толкнула тяжелую дверь с матовым стеклом, и волна звука накрыла меня с головой. Здесь не было той давящей, музейной тишины моей старой гимназии. Здесь грохотало. Смех, перекрикивания, скрип кроссовок по линолеуму, хлопанье металлических дверок шкафчиков. Движение было хаотичным, почти агрессивным. Я прижалась к стене, давая потоку из косух, рваных джинсов и ярких рюкзаков обтекать меня, как камень. Я была этим камнем. Невидимым, немым, чужим.

Мой взгляд скользнул по лицам. Никаких знакомых черт. Только чужие глаза, быстрые, оценивающие, скользящие по мне и тут же отскакивающие – ничего интересного. Отлично. Именно так, как надо.

Кабинет директора оказался островком наигранного спокойствия. Запах старой бумаги и лакового дерева. Директор, сухопарый мужчина с усталыми глазами за очками, пробежался взглядом по моим документам. Взгляд задержался на справке о переводе. На причине: «по семейным обстоятельствам». Он не спросил. Просто кивнул.

– Кириллова Алиса, так? Принята в десятый «Б», социально-экономический профиль. Классный руководитель – Маргарита Витальевна. Постарайтесь влиться в коллектив. У нас хорошая школа. – Его голос был ровным, отработанным, как текст на табличке «Добро пожаловать».

Он протянул мне ключ от шкафчика и бумажку с расписанием. Мои новые координаты в этой вселенной. Я взяла их, произнеся беззвучное «спасибо». Голос не дрогнул. Он звучал плоским, чужим даже для меня самой.

Маргарита Витальевна, женщина с добрым, но озабоченным лицом и вечным пятном мела на блузке, встретила меня у кабинета 304. Её взгляд был мягче, в нём мелькнуло что-то похожее на жалость. Это было хуже, чем равнодушие директора.

– Не волнуйся, Алиса, – сказала она, приоткрывая дверь в гулкий ад. – Ребята у нас хорошие. Познакомишься. Саша, – она обратилась к высокой девушке с аккуратным хвостом у первой парты, – это Алиса, новая. Поможешь ей сориентироваться, пожалуйста?

Саша улыбнулась. Улыбка была яркой, безупречной, как из рекламы зубной пасты. – Конечно, Маргарита Витальевна! Привет, Алиса, проходи.

Меня провели к свободной парте у окна, в конце ряда. Идеальное место. Можно видеть всех, оставаясь на периферии. Я опустила рюкзак, чувствуя на себе десятки взглядов. Быстрых, любопытных. Они сканировали мой вид, прикидывали «стоимость» кроссовок, «крутость» рюкзака. Я видела, как шепчутся несколько девушек в третьем ряду. Одна из них кивнула в мою сторону. Я опустила глаза в учебник, который лежал на столе предыдущего ученика. На полях кто-то вывел чернильной ручкой: «Скорее бы это всё закончилось».

Я мысленно подписалась под каждым словом.

Урок истории стал фоном, белым шумом. Голос учительницы, монотонный, как стук капель, рассказывал о причинах Первой мировой войны. Я смотрела в окно. Небо было серым, бетонным, того же оттенка, что и стены школы. Таким же должно было быть и моё сознание. Серым, плоским, без выступов и впадин, за которые могло бы зацепиться чужое внимание.

На перемене Саша, моя «наставница», подошла с группой подруг. Они были похожи на стайку ярких, шумных птиц.

– Так ты из Питера? Круто! А почему перевелась? Семейные обстоятельства – это как? Родители развелись? – сыпались вопросы. Их глаза блестели неподдельным, ненасытным любопытством.

– Да, – ответила я на первый вопрос. На остальные – лишь легкое движение плеч, полуулыбка, которая ничего не означала. «Серая мышка», – прочитала я через минуту в их взглядах. Интерес угас. Они заговорили о предстоящей вечеринке у кого-то на даче, о новом тренде в тиктоке. Я стала невидимкой. Часть интерьера. Миссия выполнена.

Я думала, что так будет всегда. Что я смогу пронести этот щит из тишины и безразличия через весь год, через всю оставшуюся жизнь, если потребуется.

Я ошиблась.

Всё изменилось после четвертого урока. Нужно было найти кабинет химии, который, согласно схеме, находился в старом крыле. Я свернула не в ту дверь и оказалась в почти безлюдном коридоре, ведущем к спортзалу. Здесь было тише, пахло потом и старым деревом. Я уже хотела развернуться, как вдруг услышала голоса из-за угла. Грубые, насмешливые.

– Ну что, гений, опять всё сам? Давай, делись домашкой, а то мало ли…

Я замерла, прижавшись к холодным кафельным стенам. Не хотела быть свидетельницей, не хотела вовлекаться. Но ноги не слушались.

Из-за угла вышли трое. Двое, по виду – старшеклассники, с вызывающими позами и хищными ухмылками, буквально зажимали третьего у шкафчиков. Тот, кого прижали, стоял ко мне спиной. Я видела только его сгорбленные плечи в тёмной, потрёпанной куртке и сжатые в кулаки руки с белыми костяшками.

– Я сказал, отстаньте, – прозвучал голос. Низкий, сдавленный, но с каким-то странным, металлическим отзвуком внутри. В нём не было страха. Была ярость. Голая, сдерживаемая силой воли.

– Ой, как он нам сказал! – передразнил один из нападавших, и его приятель грубо толкнул парня в куртке плечом.

Моё сердце вдруг забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Не от страха за него. От этого звука. От этой сцены. Она была другим, кривым зеркалом, в котором вдруг отразилось что-то, о чём я пыталась не думать. Тот же самый запах агрессии. Та же беспомощность. Только роли… роли были иными.

Я должна была уйти. Просто развернуться и уйти. Это не моё дело. Мой закон: не подпускать близко, не ввязываться.

Но в тот момент парень в куртке резко рванулся, вырвался из кольца и развернулся. И наш взгляды встретились.

Время споткнулось.

У него были глаза цвета грозового неба – тёмно-серые, почти стальные, с едва уловимыми всполохами синевы где-то в глубине. Но дело было не в цвете. Дело было в том, что в них было. В них не было ни капли смущения от того, что его застали в такой ситуации. Ни просьбы о помощи. В них было что-то настолько знакомое, что у меня внутри всё сжалось в ледяной ком. Это была ярость, да. Но под ней – тот самый, леденящий лёд. Та самая пустота, которую я видела в зеркале все эти недели. Пустота после того самого дня.

Он смотрел на меня не как на случайную свидетельницу. Он смотрел, будто узнавал. Будто видел не просто новенькую девочку у стены, а что-то ещё. Что-то, что было спрятано у меня внутри.

Один из парней, заметив меня, фыркнул:

– Эй, смотри, у гения появилась группа поддержки. Невеста, что ли?

Парень с глазами грозы даже не посмотрел на обидчика. Он не отрывал взгляда от меня. И в этом взгляде было что-то невыносимое. Знание. Слишком глубокое знание.

Потом его губы, тонкие, сжатые в жёсткую нить, дрогнули. Не в улыбку. Ни в коем случае. Это было что-то другое. Горькое, искривлённое понимание.

– Видишь? – тихо, но отчётливо сказал он, и казалось, он обращался не к ним, а ко мне. – Ничего не меняется. Крысы всегда сбиваются в стаи.

Его голос, тот самый, с металлическим дном, прорезал воздух, и двое, кажется, на секунду опешили от такой прямой, презрительной ярости. Он использовал эту секунду. Резко дернул плечом, оттолкнул того, что стоял ближе, и шагнул вперёд, направляясь… ко мне.

Он шёл, не сводя с меня глаз. Я не могла пошевелиться, пригвождённая к месту этим взглядом. Он прошёл мимо, так близко, что я почувствовала запах – не парфюма, а просто чистого хлопка, осеннего ветра и чего-то ещё… чего-то холодного и горького, как пепел.

– И не мечтай, – прошептал он, проходя мимо. Слова были едва слышны, но я их уловила. Они упали прямо в ту тишину, что жила во мне. – Здесь не спрятаться. Особенно от себя самой.

И он ушёл, оставив меня стоять в пустом коридоре под недоуменными, а потом злыми взглядами его обидчиков. Его слова висели в воздухе, как ядовитый газ.

Я обернулась и посмотрела ему вслед. Он шёл, не оглядываясь, его фигура растворялась в полумраке дальнего конца коридора. Но ощущение от того взгляда не проходило. Оно жгло, как клеймо.

Он знал.

Не факты. Не историю. Он знал это. Ту самую пустоту. То самое молчание после падения.

Мой первый день в новой реальности только что треснул по швам. Чистый лист, на который я так рассчитывала, оказался исписан чужим, угадывающим почерком. И самым ужасным было не то, что этот парень с опасной репутацией видел меня в унизительной ситуации. Самым ужасным было то, что, глядя в его глаза грозового неба, я с абсолютной, леденящей душу ясностью поняла:

Он видел не новенькую Алису из 10 «Б».

Он видел ту, что стоит на краю, в тот самый день, когда всё изменилось.

И теперь, что бы я ни делала, куда бы ни пошла, он был живым напоминанием. Он был тем, кто знал мой самый страшный секрет, даже не зная его деталей.

Новая реальность только что обрела форму, цвет и имя. И это имя было полно угрозы.