Читать книгу Невеста по контракту для волка - - Страница 10

Илья

Везу Алису домой. Не в мир, где я привык быть – с охраной, зеркальными фасадами и дорогим воздухом.

В её мир. Старый район, узкие улицы, ржавые перила, стены, облупленные до кирпича. Подъезд пахнет пылью, временем и чем-то домашним. Простым. Живым. Контраст бьёт в голову сильнее любого удара.

И всё же – ей здесь спокойно. Я вижу это по тому, как плечи чуть опускаются, когда она смотрит на знакомые дома.

Она держит папку с контрактом, не задаёт ни единого вопроса. Но я чувствую – они есть. Целая буря из «почему» и «зачем», спрятанная под этой показной сдержанностью.

Хорошо. Пусть молчит. Пусть думает, что я дал ей выбор. Я уважаю её осторожность. Даже восхищаюсь. Но это не меняет сути. Потому что когда она подпишет бумаги, войдет в мою орбиту.

И теперь я отвечаю за неё – нравится ей это или нет.

Машина останавливается. Она тянется к дверце, но я перехватываю её запястье. Мягко. Просто, чтобы почувствовать пульс – быстрый, нервный.

– Подумай, – говорю тихо. – Всё, что написано, – не формальность.

Она не отвечает. Только кивает. Выходит. Дверь захлопывается, и воздух в салоне меняется – становится пустым, безжизненным.

Я смотрю ей вслед, пока она не исчезает в подъезде. И знаю – эта история уже пошла не по сценарию. Контракт? Нет – это не про деньги.

Для меня бумага никогда не была мерилом ценности – это инструмент, который даёт право и обязанность одновременно. Этот договор – о другом: о защите. О том инстинкте, который просыпается в груди, когда кто-то тронет то, что тебе дорого.

Я не подписываю ради показухи или статуса – мне не нужны их медали. Подпись нужна потому, что промедление имеет цену, и я знаю, чем это может обернуться.

И никаких напускных дипломатий: если кто-то посмеет причинить ей вред – взглядом, словом или рукой – я разнесу этот город, пока корень угрозы не будет выдран. Я не буду вежливо отводить взгляд и надеяться на чудо. Теперь она под моей опекой, и ответственность – моя.

Это не придирка. Я помню, что было раньше. Брат отца – романтик до мозга костей: влюбился, как мальчишка, поверил в сказку. Девочка оказалась просто красивой и слишком доверчивой; правда вышла наружу, она сорвалась, в истерике рассказала подруге, та – дальше, и слухи пустились в ход.

Один щелчок – и всё пошло по цепочке. Тогда включился дед – Илья Аркадьевич Волков. Он не рассуждал: замял это быстро, жёстко и навсегда. С тех пор у нас одна формула – контракт. Без исключений.

Пальцы сжимаются на руле, кожа под ладонями влажная от натуги. В салоне – её запах: лёгкий, терпкий, и от него сводит с ума.

Она играет в сделку. Я играю в хищника, который уже выбрал добычу. Игра идёт дальше – но правила теперь мои.

Подъезжаю к дому к тому моменту, когда закат окрашивает стеклянный фасад в тёмную медную вуаль. Всё по сценарию: охрана у ворот, газон сострижен до идеала, гравий хрустит под шинами «Астона».

Но внутри – не по расписанию. Душ не помогает, даже ледяной не сминает того напряжения, что копится под кожей; будто где-то внутри натянута струна. Хочется не нежности, а поглощения – хочу Алису целиком, прямо сейчас, и это желание давит.

Одеваюсь, выхожу в холл и понимаю: вечер превратился в ловушку. У подъезда чужая машина, в доме оживление, смех, гости. Всё встаёт на свои места, когда я вижу, кто пришёл: тётя Виктория, вся в золоте. Тяжёлые украшения, осанка отточенная до жеста – она держит плечи так, будто все вокруг обязаны преклоняться. Надменная, заносчивая, расчётливая стерва. Рядом с ней её гордость – Кристина.

– Идеально, – вырывается сквозь зубы. – Прямо тот вечер, которого мне так не хватало.

Мама сияет, Виктория трактует пространство под себя. А Кристина – уменьшенная, но задиристая копия тётушки: холодная усмешка, взгляд свысока, молодая дерзость, не замазанная опытом.

– Илья! – протягивает она руку с приторной вежливостью, будто примеряя новый аксессуар. Слова сладки, но в тоне слышна колкость.

Я кланяюсь по привычке и целую тыльную сторону её ладони, отвечая ровно, но без улыбки: – Здравствуй, Кристина.

Она чуть наклоняет голову, кокетливо щурится.

– Ох, какой серьёзный, – говорит, притворно смеясь. – Кажется, слухи правы: ты и не умеешь улыбаться.

Я молча смотрю на неё – пристально, с лёгкой хищной усмешкой. Без слов понятно: я не собираюсь идти на уступки. Пусть Виктория играет свою роль – я не из тех, кто подчиняется чужим сценариям.

Её запах бьёт в ноздри – резкий, удушливо-дорогой. Слишком выверенный, без капли естественности.

Сажусь в кресло, чувствую, как мама ставит передо мной бокал вина – жест лёгкий, но фальшь сквозит в каждом движении. Всё выглядит идеально: ковер, хрусталь, позолота, – если не знать, сколько напряжения прячется за этими улыбками.

Я не пью. В голове – Алиса. Тепло её кожи, когда она стояла рядом. Её взгляд, в котором хрупкость сплетена с решимостью.

Вот она – настоящая. Без маски, без глянца, без нужды что-то доказывать. Не как эти женщины в золоте и шелке, прячущие пустоту за брендами.

– Как твои дела, Марина? – спросила Виктория, её голос разливался по комнате, словно мёд, но с лёгкой горечью.

Мама ответила с напускным смехом, который звучал неискренне:

– Даже не спрашивай. Сегодня Илья познакомил нас со своей невестой.

Воздух на мгновение замирает. Кристина моргает и улыбается – холодно, с точностью.

– Невесту? – протягивает с притворным удивлением. – Забавно. Обычно такие новости сначала обсуждают с семьёй.

Я поднимаю взгляд. Медленно.

– Семья узнаёт ровно тогда, когда я решаю, – произношу спокойно.

Мать с дочкой обмениваются многозначительными взглядами. Две половины одного зеркала.

Пауза.

Чувствую, как на меня одновременно поворачиваются две головы. Кристина замирает с бокалом, будто специально, чтобы подчеркнуть момент.

– Даже так? – голос Виктории звучит выше обычного, с металлической ноткой. Её взгляд прожигает насквозь.

– А как же Кристина? – не выдерживает она. – Вы же с детства рядом… Всегда вместе.

Я медленно перевожу взгляд. Ставлю бокал на стол – спокойно, но с той самой границей, за которой уже рык, а не слово.