Читать книгу Невеста по контракту для волка - - Страница 4

Илья

За десять дней до свадьбы

Утро начинается с тупой, давящей боли в голове – такой, будто череп сжимают изнутри. Текила даёт о себе знать. Шестой шот никто не заставлял заказывать – решение было моим, и расплата пришла вовремя.

За окном – яркий, шумный день. Хочется зажмуриться и не открывать глаза, но это не вариант.

Нужно вставать. Надеть рубашку. Собрать лицо – спокойное, заинтересованное, внимательное. Поехать к отцу в офис и снова играть роль наследника. Потом – университет. Второй диплом до сих пор кажется формальностью: первый уже дал достаточно, чтобы жить по собственным правилам.

Но у родителей свои правила.

Им недостаточно того, что я просто их сын. Им нужна фигура. Лицо семьи. Гарантия, что фамилия сохранит тот же вес, что и при отце.

Отсюда – бесконечное «разбирайся в делах», «вникай в сделки», «понимай рынок». Их любимое «мужское воспитание», в котором я чувствую себя не участником, а экспонатом – выставленным для демонстрации.

Спускаюсь вниз. Дом пуст и непривычно тих, словно после шторма. На кухне София, помощница, хлопочет у плиты. Мамы нет – наверняка снова на каком-нибудь светском курсе для будущих невест. Она относится к этому с упорством коллекционера: семья, манеры, родословная – всё должно быть безупречно, как у породистого скакуна.

По сути, половина этих девушек – с наращёнными ресницами и пустым взглядом. Глянец, выученные улыбки и охота за фамилией.

Жениться? В двадцать три? Я только начинаю жить. Для меня любая из них – максимум неделя интереса. Без обязательств. Без сказок про «навсегда».

Дед говорил, что мы – потомки древнего клана волков. Магии оборота в нас давно нет, но зверь остался. Он живёт внутри – в инстинктах, в реакции на опасность, в умении чувствовать своё.

Этот зверь не подчиняется разуму и не спрашивает разрешения. Он просто знает.

Я считал это частью семейных легенд и не придавал значения. Пока не понял, что некоторые вещи во мне откликаются слишком точно, чтобы быть случайностью.

На кухне беру воду и таблетку – голова чуть отпускает.

– Завтракать будете, Илья Александрович? – слышу голос Софии и едва сдерживаю усмешку.

– Нет. К отцу, – отвечаю коротко, без лишних слов.

Офис на последнем этаже. Даже стены здесь пахнут деньгами и властью: тяжёлый аромат кожи, лака и амбиций. Лифт поднимается так быстро, что кажется, будто я взлетаю прямо в пасть корпоративного мира.

В приёмной помощник встречает сухо:

– Доброе утро. Вас ждут.

Переговорная. Отец.

Он не седой – волосы тёмные, лишь у висков чуть тронуты серебром. Лицо жёсткое, асимметричное, будто собранное из острых углов и неверных линий. Нос когда-то был сломан, губы тонкие, с постоянным выражением холодного недовольства. Красивым его не назовёшь, но отвести взгляд трудно.

Он сидит прямо, не откидываясь, словно кресло – лишь формальность. В его позе нет напряжения, только спокойная, тяжёлая власть человека, привыкшего, что решения исполняют без вопросов. Взгляд давит сильнее слов: медленный, оценивающий, не оставляющий пространства для манёвра.

– Сын, – кивает он вместо приветствия.

– Отец, – отвечаю так же коротко.

На столе – папка. Внутри список имён, статистика, партнёрские связи. Всё как всегда: жизнь, сведённая к таблицам и цифрам.

– Совет акционеров недоволен, – начинает он. – Ты молод, не женат. В их глазах это нестабильность. Им нужна гарантия.

– Женитьба как аргумент? – усмехаюсь, не скрывая скепсиса.

– Это не аргумент, – спокойно поправляет он. – Это часть системы.

Он говорит спокойно, без давления.

– Ты – лицо будущего компании, – продолжает он. – Хочешь управлять – принимай правила игры. Пока ты просто сын, тебе позволяют многое. Но как только ты займёшь моё место, вольностей не будет.

Я откидываюсь в кресле, кручу ручку, разглядываю гравировку на колпачке – что угодно, лишь бы не встречаться с его взглядом.

– И кто она? – спрашиваю наконец, хотя уже понимаю: этот ответ мне не понравится.

– Богатырёва Светлана Игоревна, – отвечает он сразу, без паузы. – Дочь руководителя крупной природоохранной компании. Капитал, связи, устойчивая репутация.

Фамилия знакомая.

– Видел её пару раз на мероприятиях, – говорю, стараясь вспомнить. Светлые волосы, простое платье, всегда в окружении таких же правильных девушек. Не красавица, но и не отталкивающая.

Отец молчит. Он знает: внешность для меня – не главный критерий. Но он также понимает и другое – если нет внутреннего отклика, разговор для меня заканчивается, не успев начаться.

– Я не собираюсь жениться на ней, – добавляю спокойно, без резкости. – Даже ради акционеров.

– Илья, – произносит он ровно. – Ты можешь искать сколько угодно. Итог всегда будет один.

– Так я и не ищу, – усмехаюсь, ловя его взгляд. – Мне это не нужно.

Он даже не меняется в лице.

– А у меня нет времени, – отвечает спокойно. – Я хочу передать тебе часть дел уже сейчас. Пока могу держать всё под контролем. Пока могу объяснить, как здесь принято работать. Пока ответственность ещё на мне.

Я понимаю: это не разговор. Это расстановка фигур.

– Хорошо, – киваю, сдерживая раздражение. – Но какое это имеет отношение к браку?

– Самое прямое, – говорит он без паузы. – Стабильность. Уважение. Понимание, кто ты и чего от тебя ждать.

Он наклоняется вперёд.

– Женатый мужчина в нашем кругу – понятная фигура. Холостяк – источник вопросов. А вопросы, Илья, никто не любит.

Я молчу, сжимая челюсть.

– Особенно если этот холостяк – Волков, – добавляет он уже тише. – Людям нужно видеть опору. Сегодня. Завтра. Через год.

Я молчу, но внутри поднимается волна. Папка с именем Светланы лежит на столе – идеально ровная, аккуратная, как и весь этот план моего будущего, составленный без моего участия. Всё уже решено. Осталась только подпись.

И знаете что? Меня это злит.

Женитьба ради картинки, ради спокойствия акционеров, ради чьего-то удобства – не моя игра. Я не вещь и не элемент витрины.

– Послушай, отец, – говорю наконец, поднимая на него взгляд. – Вам с мамой не кажется, что в последнее время вы слишком активно подбираете мне «идеальную» пару?

Он не отвечает сразу. Смотрит внимательно, оценивающе, взвешивает, стоит ли продолжать этот разговор.

Встаю резко, почти не задумываясь. Кресло тихо скрипит, и этот звук режет тишину кабинета.

– Все эти схемы, расчёты, списки фамилий, – продолжаю, чувствуя, как раздражение прорывается наружу. – Оставьте их себе. Я сам решу, с кем связывать свою жизнь. Если вообще решу.

Он по-прежнему молчит.

– И ни один ваш план, – добавляю уже тише, но жёстче, – ни подпись, ни взгляд не заставят меня жить по чужим правилам.

В кабинете повисла тишина. Я понял: разговор окончен. Не потому что мы пришли к согласию – просто дальше говорить бессмысленно. Каждый остался при своём.