Читать книгу Наставник - - Страница 5

В понедельник Аврора собиралась в спешке: ни в коем случае нельзя было опоздать на пересдачу к Рогатому, но и прийти нужно было в нормальном виде.

Рано утром она пришла в общежитие, облегчённо вздохнула, когда не обнаружила Нику в комнате, и начала разбирать принесённые от Димы вещи. Аврора забрала всё: учебные принадлежности, посуду, одежду и даже немного еды, пока пьяный "друг" валялся в беспамятстве. Он, может, и не помешал бы, но задал бы кучу вопросов, а ещё непременно посмеялся бы над Авророй, которая не в первый раз уходит "навсегда".

Девушка сходила в душ, почти идеально расчесала спутавшиеся в колтуны русые волосы, собрала их в высокий хвост и надела всё самое чистое и целое, что только нашла в куче обносков.

Сегодня Аврора максимально трезвая, последнее употребление случилось в пятницу вечером, в субботу и воскресенье она держала себя в руках, но ломка подкрадывалась всё ближе, цеплялась за конечности, обдавала то жаром, то холодом, заставляла путаться мысли. Переживания Авроры по поводу пересдачи только подкармливали ломку, а лежащий в рюкзаке под подкладкой новенький шприц манил с каждой секундой всё сильнее.

Она почти сорвалась, даже открыла рюкзак, в ярости звякнув молнией, ненавидя себя одновременно и за слабость перед наркотиком, и за веру в то, что её жалкая жизнь может стать лучше. Конечно, намного проще уколоться, а потом горько плакать от жалости к себе, внушить себе, что это невозможно, слишком тяжело для безвольной слабачки вроде неё.

Но рука всё равно дрогнула, даже не коснувшись гладкого пластика шприца. Аврора могла продержаться и неделю, только на слепой вере в себя, просто сейчас нервное напряжение возводило ломку в абсолют, будто она не употребляла месяц.

В этой борьбе и торгах с собой девушка не заметила, как время прошло, и она начала опаздывать на двадцать минут. Эта мысль сразу отрезвила Аврору, ломку как рукой сняло, её сменила ужасная паника, разочарование в себе и своей невнимательности. Теперь времени на укол уж точно не осталось, и Аврора в попыхах выскочила из комнаты, даже забыв запереть дверь.

Стоя на остановке в ожидании автобуса, Аврора с ужасом осознала, что к уже имеющимся двадцати минутам опоздания добавилось ещё десять, и Рогатый, скорее всего, не станет ждать пол часа какую-то наркоманку на зачёт, а его номера, чтобы предупредить об опоздании, у неё не было и быть не могло.

Автобус, конечно, приехал, противно скрипнув тормозами при остановке, но Аврора заходила в него уже без особого энтузиазма, продрогшая от осеннего холода и печальная. Может, Рогатый и дождётся её, но лишь для того, чтобы рассмеяться ей в лицо и поругать за ужасную несобранность, полное отсутствие пунктуальности и что-то там ещё правдивое из его богатого преподавательского лексикона.

А Аврора ведь учила! Учила все выходные, под звуки весёлых попоек и храп Димы, даже в автобусе продолжала повторять, хоть и потеряла всякую надежду на снисхождение от Рогатого.

Потом, сойдя с автобуса, на бегу от остановки, поднимаясь по лестнице на третий этаж университета, всё крутила в голове вопросы и ответы, и только перед дверью роговского кабинета ощутила, на сколько сильно её ломает, физически невыносимо. Руки тряслись в треморе так, что злосчастные билеты выскользнули, упав белоснежным ковром на грязный коридорный пол. Громко стучали зубы, отдаваясь болью в черепе, пока Аврора собирала бумажки вспотевшими ладонями, а когда от бессилия и обиды к глазам подступили слёзы, дверь кабинета открылась.

Рогатый – собранный, как всегда, с уложенными чёрными волосами, красивый, в своём костюме-тройке без пиджака и злой, как чёрт. Он возвышался над Авророй несколько секунд, устало наблюдая за её мучениями, а потом дёрнул девушку за рюкзак, приказывая встать. Девушка со слезами на глазах смотрела, как он в несколько движений собрал билеты с пола и судорожно прятала дрожащие руки за спиной.

– Заходи,– скомандовал препод, пропуская нерадивую студентку в кабинет и указывая на прежнее место напротив своего стола.

Аврора послушно села, понурив голову, но ей очень хотелось скрючиться на полу, сжать голову в руках в привычном движении, чтобы успокоить ужасную головную боль и согреться. Холодный пот, стекающий каплями по спине и лбу, только сильнее распалял охвативший её озноб. В кабинете точно не холодно, наверное, даже было жарко, если Рогатый снял пиджак, но колотило Аврору всё равно нещадно, будто в помещении температура опустилась ниже нуля.

– Учила?– послышалось где-то сбоку, и девушка судорожно закивала, уставившись в парту.– Что такое состав административного правонарушения?

Аврора тяжело сглотнула, понимая, как жалко она будет выглядеть и как будет заплетаться язык, но всё равно попыталась ответить:

– Это совокупность…– от звука собственного голоса зазвенело в ушах так, что захотелось кричать от ужаса и безысходности, но девушка обхватила себя крепко руками, возвращаясь в реальность, сжала зубы и сквозь них продолжила:– Обязательных признаков, которые необходимо установить… установить для квалификации деяния…

– Посмотри на меня,– прервал Аврору Рогов, вдруг оказавшись прямо перед её партой. Она зажмурилась, понимая, что придётся задрать высоко голову и подставиться чувствительными от ломки глазами под яркий свет ламп на потолке, которые обязательно обожгут их, но послушалась.

Преподаватель недовольно посмотрел в красные глаза девушки, в нормального размера зрачки, бледную кожу, окраплённую блестящими капельками пота, и на дрожащую нижнюю губу, до крови зажатую между зубами.

– Да тебя чертовски ломает,– подвёл он итог, удивлённо вскинув брови, а Аврора стыдливо кивнула, опять наклонившись над партой.– Не употребляла, потому что пересдача сегодня?– в ответ опять последовал кивок.– Похвально,– заключил Рогатый задумчиво, а Аврора всё бросала жадный взгляд на распахнутый рюкзак, стоящий на полу,– Только не говори мне, что у тебя там доза.

Девушка дёрнулась от строгого, грубого тона преподавателя и подняла на него застывший в ужасе взгляд. Смысла врать не было, да и вообще сейчас она ни в чём не видела смысла, кроме лежащей под подкладкой, на дне сумки долгожданной заначки, поэтому кивнула обречённо.

Рогатый постоял ещё несколько секунд, будто что-то обдумывая, а потом вдруг спросил:

– Под препаратом ответить нормально сможешь?– Аврора опять посмотрела на него удивлённо, даже не заметив, как болезненно горят глаза от яркого света, и ответила простым:

– Да.

Рогатый развернулся к своему столу, взял с него ключи от дверей кабинета, а потом подошёл к ним и закрыл. Девушка смотрела на это, будто сквозь сон, даже захотелось смеяться от абсурдности ситуации, неужели он прямо сейчас…

– Уколись,– потребовал Рогатый безапелляционным тоном, швырнув рюкзак Авроры прямо ей на парту.

– Здесь? При вас?– писклявым, испуганным голосом спросила девушка, и он в ответ кивнул.– Я не привыкла…

– А как ты привыкла?

– Одна, либо в компании…– растерянно прошептала Аврора.

– Делай здесь и сейчас. Только учти, за этим последует наказание,– девушка застыла, не решаясь протянуть руку к рюкзаку, но Рогатый стоял рядом, в ожидании и молча смотрел ей в глаза.

Она не стала больше спорить, ведь какая вообще разница теперь? Неужели его наказание может быть страшнее ломки? Даже мысль об отчислении сейчас не пугала так сильно, как лишняя минута, проведённая в этом состоянии. Заветный шприц оказался в руке, рукав бесстыдно закатан, и вот она уже пытается прицелиться дрожащей от тремора рукой в тонкую вену на сгибе локтя, испещрённую красными точками от старых уколов. Иголка всё ходила ходуном, будто сопротивляясь, сама извивалась, не желая выпускать смертельный яд под молодую, серую кожу.

Но Аврора проворачивала такое не раз и в более ужасном состоянии, поэтому прислонила иглу, а потом медленно ввела, лишь раз взглянув на Рогатого, который застыл рядом, хмуро наблюдая за совершением преступления.

Девушка быстро ввела препарат, не церемонясь, засунула шприц обратно в рюкзак, зажала место укола пальцем и затихла, стала ждать, когда накроет.

Произошло это быстро, в течение минуты, и особенно приятно из-за воздержания. Девушка в блаженстве закатила глаза, глубоко вдыхая, чувствуя, как озноб наконец отступает, а руки обретают прежнюю твёрдость и контроль, но почти сразу пришло сожаление от срыва, стыд за то, что пришлось употребить прямо на глазах у Рогатого, хотя ещё два дня назад Аврора уверяла его, что хочет исправиться.

Он молчал, смотрел внимательно ей в глаза, наблюдая, как зрачки расширяются, заполняя чернотой красивую, каре-золотую радужку, и что-то мелькало в его взгляде, множество различных эмоций, которых Аврора уже не могла различить. В конце концов ей стало до того хорошо, что стыд отступил, на его место пришло спокойствие и уверенность, поэтому она продолжила отвечать на вопрос под внимательным взором светло-голубых глаз:

– Состав административного правонарушения – это совокупность обязательных признаков, которые необходимо установить для квалификации деяния как административного правонарушения и привлечения к ответственности. Эти признаки, предусмотренные законом, включают: объект,– Аврора начала загибать пальцы, чтобы ничего не забыть,– объективную сторону, субъект и субъективную сторону правонарушения.

Ответ был произнесён на одном дыхании, просто, как детская считалка, а Рогатый всё стоял, хмуро о чём-то раздумывая, будто вообще не слушал. Он буравил Аврору странным взглядом, а она вдруг вспомнила про злосчастные юстиции, и у неё засосало под ложечкой.

По закону подлости, он должен спросить именно этот вопрос – девятнадцатый из шестидесяти, вот сейчас спросит, и пиши пропало. Как же он разочаруется в ней, как разозлится, ещё и зачёт может не поставить, а это стопроцентное отчисление. И куда Аврора пойдёт? Что будет делать? Без учёбы перестанут платить пособие и стипендию, выгонят из общежития, а обещанное по закону жильё ещё не выделили, и врятли в ближайшее время дойдёт очередь.

Да и когда Аврора может обмануть? Даже новую государственную квартирку рано или поздно превратит в загаженный притон, а потом и вовсе продаст, чтобы выручить деньги на очередную дозу.

Паника редко накрывала девушку в момент кайфа, но почему-то именно сейчас наступил такой момент. В глазах резко потемнело, а лёгкие будто сжали тугими жгутами, не давая вдохнуть даже немного. Страх всё нарастал и нарастал, при этом Аврора уже забыла что стало первопричиной этого состояния, здравые мысли выветрились из головы, заменяясь каким-то судорожным бредом, спутанным клубком из всех пережитых ранее травм.

Кто-то далеко зовёт её по имени, а перед глазами мелькает калейдоскоп воспоминаний про маму, лежащую в кровати на последнем издыхании, про детский дом и воспитательницу Марию – злую, требовательную женщину, про Славика – первого и единственного парня Авроры, который уже год как мёртв, и про Диму. Последнее самое страшное, ведь как-то выпало из памяти, стёрлось, а сейчас вот, появилось, напоминая мучительные события ночи прошлой пятницы.

Всё это время кто-то тряс Аврору за плечи, пытаясь вытащить её сознание на поверхность из пучины, в которую оно свалилось камнем. А потом последовала звонкая пощёчина, обжигающая, но такая спасительная, что девушка чуть не попросила добавки. Туман перед глазами расступился, и перед ней предстало обеспокоенное, мрачное лицо Рогатого.

На губах Авроры застыли последние, произнесённые шёпотом в бреду слова: «-Пожалуйста, не надо», а сидела она уже не на стульчике за партой, а на полу, забившись в угол кабинета рядом с преподавательским столом. Преподаватель этот сидел перед ней на корточках, почти такой же бледный, как она, и молчал, всё ещё держа Аврору тёплыми большими ладонями за дрожащие руки.

– Ещё раз, пожалуйста,– прошептала она хриплым, будто чужим голосом, а Рогатый переменился в лице, удивлённо поднял брови и спросил:

– Что ещё раз?

– Пощёчину,– взмолилась девушка, чувствуя вновь накатывающую истерику. Она будто волной прошлась по телу, содрогая каждую мышцу, опять выбила воздух из лёгких и вылилась горячими слезами на покрасневшие от стыда щёки. Рогов смотрел на неё, будто решаясь, выполнять ли просьбу, наблюдал за слезами, капающими с лица Авроры, и задал вопрос:

– И часто тебя так накрывает?

– Первый раз,– сказала она, задыхаясь в рыданиях, и не соврала. Такого действительно никогда не было, чтобы с такой силой, да с отключением сознания и галлюцинациями в виде воспоминаний, которые хотелось поскорее забыть. Аврора уже сама хваталась за руки преподавателя, испуганно озираясь, чувствуя, как возвращается в тот ужас, из которого её недавно вытащили.

Она доверяла Рогатому, знала, что если вдруг что-то случится, то он обязательно поможет, не оставит её в бреду. Он умный, собранный, сильный, и ему не всё равно на её судьбу, наверное, он единственный, кому не всё равно за последние десять лет жизни девушки. Возможно, именно это стало спусковым крючком для её панической атаки, возможно, Аврора неосознанно чувствовала, что перед ним не страшно выпустить эмоции, он поймёт, точно знает, что делать.

– Я знаю, что делать,– вдруг произнёс он серьёзно, заглядывая девушке в глаза, а она кивала, как болванчик, готовая доверить ему хоть свою жизнь прямо сейчас, ведь сама была не в состоянии даже встать с пола.– Ничего не бойся, всё под контролем.

Аврора в этот момент боялась всего на свете, но уж точно не его. Мужчина вдруг схватил её за предплечья и резко потянул вверх. Ноги девушки сразу подкосились, она почувствовала, как сильно дрожат коленки, когда стучат друг о друга, наверняка оставляя синяки.

Рогов вдруг подхватил её на руки, вызвав не только испуганный писк, но и такой сильный шок, что Аврора не успела заметить, какой он сильный и как легко ему было её поднять.

Только в голову девушки начали закрадываться неловкие мысли о Рогатом, как он поставил её лицом к преподавательскому столу и нагнул над ним, грубо укладывая грудью на глянцевую, холодную деревянную поверхность.