Читать книгу Наставник - - Страница 8

Только утром Аврора вспомнила про телефон и про то, что она должна была ответить Рогову, если он позвонит. Её будто холодной водой окатили, она судорожно начала искать телефон, перевернув комнату вверх дном, а когда нашла, сразу поставила на зарядку.

Потом сидела на полу, рядом с розеткой, в ожидании, когда телефон включится, а холодный пот бежал по её спине и лбу. Оставалось только молиться, что Рогов забыл вчера позвонить, так как был занят своими важными садомазо делами.

Никакой больше «молодец», «умницы» или «хорошей девочки», Аврора сразу же нарушила правило, которое Рогов установил, при чём самое простое из всех – отвечать на звонок минимум со второго раза. В голове бесконечно грохотал его голос – «получишь по первое число», когда телефон наконец ожил и отобразил на экране два пропущенных с незнакомого номера.

Сравнив его с номером, который Рогов вчера написал на бумажке, Аврора совсем расстроилась, ведь своё слово он сдержал – позвонил, и целых два раза. Ещё от него было одно сообщение с прикреплённым файлом, какой-то документ, в котором, видимо, была информация, которую девушке предстояло сегодня изучить.

Перезванивать ему она побоялась, слишком зловеще выглядело его молчание в сообщениях, он не отчитывал её, не злился, а просто отправил то, что обещал. Аврора подумала, что это даже страшнее его явной ярости, ведь сейчас вообще неизвестно чего ожидать, поэтому написала с опаской:

«Доброе утро, я в общежитии и ночевала тоже в общаге, просто сразу уснула как пришла, а телефон не был заряжен. Простите пожалуйста, такого больше не повторится».

И стала ждать ответа, переживая, как перед казнью. Аврора извинялась, как провинившийся ребёнок, глупо и жалко, но она действительно никогда больше такого не допустит, теперь телефон для неё будет как третья рука. Она перебрала множество вариантов ответа Рогова: где он злится, кричит на неё сообщением, состоящим только из заглавных букв, и где отказывается помогать Авроре, сразу разочаровавшись в ней, а она слёзно умоляет его дать ей ещё один шанс. Но в итоге он не ответил сообщением, а позвонил.

– И тебе доброе утро,– послышалось в трубке недовольное, а Аврора покосилась на часы, понимая, что уже половина первого и у нормальных людей сейчас не иначе как обед,– на первый раз прощаю, но впредь я не буду обращать внимания на твоё состояние, правила будут работать всегда.

– Да, конечно,– согласилась Аврора, слушая, как в трубке что-то гремит, будто открываются и закрываются шкафчики, а потом кто-то мешает ложкой чай или кофе в стакане. Она представила преподавателя в его естественной среде обитания – дома, в тапочках, возможно, в тёплой уютной пижаме или халате, с растрёпанными волосами и яичницей на завтрак. Конечно, это в голове не укладывалось, и, зная Рогова, он скорее даже спит в костюме, а ест только отборные овощи и зелень.

– Как ты себя чувствуешь? Не тошнило? Не было желания поплакать или сигануть с какой-нибудь многоэтажки?– спросил он будничным тоном, а Аврора удивлённо посмотрела на экран телефона и ответила:

– Нет, даже наоборот, а должно было?

– Не должно, но могло быть. Это называется откат – ответ психики на проведённую БДСМ сессию, и это не норма, значит, доминант где-то допустил ошибку. Ещё есть понятие «дроп», он случается почти сразу после сессии или в её процессе и проживается на много мягче, чем откат. Вчера я наблюдал за тобой, пока вёз домой, дропа у тебя не было.

– Звучит неприятно,– поёжилась Аврора и услышала в ответ усмешку.

– Я бы даже сказал, очень, но этого не избежать, начинающие сабы часто сталкиваются с дропами – это неотъемлемая часть. Главное, чтобы ты распознала это ощущение сразу и не поддалась ему, если вдруг почувствуешь что-то подобное – сразу звони мне.

– Хорошо.

– В любом случае, всё это расписано в документе, который я отправил вчера. Ответь сегодня на тесты и сделай то, что там написано, я позвоню вечером.

Они попрощались, и Аврора ещё долго сидела с телефоном в руках, обрабатывая услышанную информацию. Зная себя и свою психику, вполне возможно, ей стоит ждать нечто подобное в ближайшее время и Рогов, скорее всего, это предусмотрел, иначе он просто не мог. Поэтому девушка особо не напрягалась на этот счёт, а вот таинственный документ, который может содержать в себе вещи пострашнее дропов и откатов, открывать не спешила.

Аврора выпила чай, простирала бельё в прачечной, наблюдая за снующими остатками студентов, пока старая стиральная машинка пыталась отжать вещи. Все куда-то спешили, чем-то занимались в свободное время, а в её расписании на ближайшие две недели уютно устроились скука, безделье и ломка. После стирки она разберётся с документом Рогова, а вечером перед сном, может, сходит погулять, конечно, в одиночестве. Велика вероятность, что ноги сами понесут её в знакомый барак за общением, к людям, когда-то родным, но ставшим врагами.

Аврора гналась за этим ощущением родства, душевного единения и понимания, которое когда-то почувствовала и теперь никак не могла слезть с этой иглы. Одиночество преследовало её почти всю жизнь, ещё с восьми лет, когда мама тяжело заболела и вынужденно перестала заботиться о дочери.

Иногда Авроре нравилось сидеть одной на улице вечером, смотреть на пасмурное или звёздное небо, представлять себя в этот момент другим человеком. Фантазии у неё были до того банальные, что даже стыдно было кому-то признаться. Когда её сверстницы мечтали о парне-футболисте или безлимитной банковской карточке, она мечтала о жизни в нормальной, полноценной семье, где мама ждёт её домой после учёбы, и отец – человек серьёзный, но справедливый, который сможет защитить её от плохих людей. В этом несуществующем мире Аврора хорошо учится, имеет много друзей и лучшую подругу, с которой делится секретами, строит планы на будущее и общается с хорошими парнями, которые дарят цветы и водят в кино.

В детском доме эти мечты были яркими, почти осязаемыми, казалось, только руку протяни и вот её выберет какая-нибудь хорошая семья, которая не может иметь детей, и всё наладится. Но годы шли, дети уходили и приходили, а хмурую, редко улыбающуюся Аврору с неутешительной справкой от психиатра никто так и не забрал.

Депрессия, апатия, возможная склонность к суициду – кроваво-красной ручкой, размашистым медицинским почерком гласил её приговор. Аврора не чувствовала себя какой-то другой, отличающейся от остальных, по крайней мере в детском доме, где все дети были примерно похожи друг на друга.

Все решения в жизни, которые она принимала сама, оказались губительны, каждый поступок приводил или ещё приведёт к ужасным последствиям. Теперь страшно было даже подумать, что её ждёт от того, во что она ввязалась по предложению Рогова. Возможно, он вообще лишит её любой воли, сделает послушной куклой, готовой на всё ради редких слов похвалы, сказанных нежно-бархатным голосом. Думая об этом сейчас и оглядываясь назад на своё тёмное и наполненное страданиями прошлое, Аврора была готова на всё: доверить незнакомому человеку свою свободу действий и мыслей, лишь бы выбраться из этого ада.

Она вытащила насквозь мокрое бельё из стиральной машины, развесила его на верёвках общажной прачечной, между чьими-то дырявыми носками и полотенцем с зелёным подозрительным пятном.

Больше она своих вещей не увидит, кому-то они, видимо, были нужнее, но сейчас Аврора была очень довольна собой, что занялась наконец чем-то полезным.

Она прошла по обшарпанному пустынному коридору, заглянула в общую кухню, увидев её впервые за три года, а потом в актовый зал. Большое светлое помещение встретило её потёртым линолеумом и пыльным пианино, стоящим в углу. Раньше она не решалась зайти сюда – в период учёбы тут обычно многолюдно, студенты собирают какие-то собрания, кружки по интересам, кто-то играет в настольные игры, и Аврора не нашла бы себе места в этой идиллии из жизнерадостности и умиротворения. Лучше не нести свой хаос в порядочные жизни других людей – наркоманы убивают не только себя, но и тех, кто их окружает.

Она провела рукой по блестящей крышке пианино, наблюдая, как пальцы стирают пыль, и в образовавшихся дорожках виднеется красивое красное дерево. Сзади послышались тихие шаги, а потом кто-то открыл скрипучую, покосившуюся дверь актового зала.

– Привет,– послышался нерешительный мужской голос, и девушке сразу же захотелось уйти, спрятаться от незнакомца, чтобы уберечь его от своего неприятного общества, а себя уберечь от знакомства. Люди бегут от неё, как от прокажённой, только узнав о зависимости, с наркоманами никто не общается, поэтому наркоманы сами не тянутся за общением.– Ты играешь?

Аврора обернулась на него и увидела парня примерно своего возраста. Высокий и худой, в очках с квадратной оправой, рыжеволосый, дружелюбно улыбающийся, застыв на месте, будто боится спугнуть её. Девушка улыбнулась в ответ и покачала головой, собираясь выйти, но парень опять подал голос:

– Тогда сыграю я, не уходи,– протараторил он, стараясь смотреть куда угодно, но не в глаза Авроре, и это её почему-то успокоило. Парень не казался злым, не похоже, что он будет насмехаться над ней потом, когда вскроется её настоящее лицо, ведь он сам зажат, скован и нерешителен.

Парень открыл крышку пианино и замер, с поднятыми над чёрно-белыми клавишами дрожащими руками. Аврора заметила, что пальцы у него длинные и угловатые, сильно израненные, будто он постоянно сдирал с них кожу, и невольно нашла сходство со своими, такими же избитыми.

Он всё не решался, застыл, как изваяние, а потом вовсе замотал рыжеволосой головой и собрался закрыть крышку, но Аврора положила под неё свою руку. Чего он боится? Какие мысли скрываются под его нерешительной улыбкой? Неужели призраки прошлого тоже пожирают его изнутри и загоняют в угол?

Девушка чуть наклонилась, чтобы заглянуть в его бегающие зелёные глаза, и нажала на белую клавишу пальцем. Расстроенное пианино издало какой-то не то вой, не то стон низким басом, а парень будто ожил, лучезарно улыбнулся и наконец заиграл.

Он медленно перебирал клавиши, и что-то лирическое, грустное проскальзывало между мучениями старого пианино, но Авроре нравился даже такой звук. Она наблюдала за длинными пальцами, ласково касающимися инструмента, и радовалась, как ребёнок, а парень улыбался вместе с ней, но грустно, с печальным блеском в глазах.

– Очень красиво,– восторженно похвалила его Аврора, когда мелодия закончилась, а парень растерянно посмотрел на неё и спросил:

– Правда?– Девушка удивлённо посмотрела на него, но он будто забылся, закрыл пианино и медленно зашагал в направлении двери. Аврора уже успела расстроиться, начала думать, что сделала что-то не так и не обидела ли его чем-то, но он резко обернулся и произнёс:– Ой! Я Толик, прости, пожалуйста,– а потом вытер, видимо, вспотевшие ладони о брюки и протянул руку в приветствии.

– Аврора,– ответила она с озадаченной улыбкой, пожимая его ледяную ладонь.

– Ты первая, кто услышал, как я играю,– смущённо сказал Толик.

– Мне правда понравилось, даже на расстроенном пианино вышло очень талантливо.

– Теперь я могу играть и для других, в этом действительно нет ничего страшного, главное – начать. Спасибо тебе, Аврора,– прошептал он с улыбкой и развернулся, чтобы уйти, но девушка, неудержавшись, спросила:

– Почему ты сыграл именно мне?

– Потому что мне показалось, что мы похожи. Ты ведь тоже чего-то боишься,– ответил Толик, не оборачиваясь, и вышел из актового зала.

Аврора подумала, что все чего-то боятся, ведь у всех людей есть свои страхи, но что-то в этом парне было такое, нереальное, он как будто сон – появился неожиданно и так же неожиданно исчез, оставив после себя странное ощущение, предвещающее что-то хорошее, такое же яркое, как его печальные зелёные глаза.

Потом Аврора поднялась обратно в комнату, а разговор с Толиком всё не выходил у неё из головы, будто он показал ей нечто важное, что-то такое, что она сама боялась признать и старалась избегать даже сейчас, когда жизнь, казалось, обрела новые краски, а кисточка вполне может оказаться в руках у самой девушки. Наконец-то, спустя десять лет.

Она смело открыла документ от Рогова, доверчиво полагая, что ничего сверхъестественного там не увидит, но очень скоро залилась краской и спрятала горящее лицо в ладонях. Аврора, конечно, знала, что БДСМ – это не детские игры по типу бутылочки, но такого от преподавателя она не ожидала.

В самом начале шли вполне безобидные вопросы по типу:

«Есть ли места на твоём теле, прикосновения к которым будут для тебя неприятны/дискомфортны?» Аврора ответила «нет», но пометила, что наверняка не знает.

«Что из еды стоит у тебя на первом месте по вкусовым предпочтениям?» Ответ: мороженое.

«А на последнем?» – однозначно, шоколадные конфеты.

«Как ты оцениваешь свой болевой порог по десятибалльной шкале, где 1 – это низкий, а 10 – высокий?» Сначала Аврора смело поставила 10, но потом, через несколько минут, добравшись до раздела с девайсами, исправила на 7.

Таких вопросов было около сотни, на некоторые она совсем не знала ответа и поставила прочерк, а потом отправила всё Рогову. Он почти сразу прочитал сообщение и написал:

«Какие у тебя претензии к шоколадным конфетам?»

Аврора даже говорить о них не хотела: «Я их очень сильно переела».

«Кажется, я придумал новое наказание».

«Пожалуйста, не надо!»– написала девушка и отправила плачущий навзрыд смайлик.

Рогов на это ничего не ответил, а Аврора представила, как он злобно смеётся, выходя из магазина с пакетом конфет в знакомой цветастой обёртке, и у неё скрутило живот. Её точно стошнит, если он это сделает, и метить она будет на его дорогие кожаные ботинки.

Дальше в документе был раздел «девайсы», рядом зелёными буквами комментарий от Рогова: «Читай внимательно, отвечай честно, ничего не бойся. Если что-то не понятно – спрашивай у меня».

А дальше Аврору затянуло в дебри совершенно нового и пугающего мира БДСМ-приспособлений, некоторые из которых были совершенно жестокими и больше подходили для средневековой пытки, а некоторые выглядели безобидно, но оказывались ещё хуже на практике.

Рогов благоразумно подставил картинки – как выглядит каждая приблуда и иногда пример использования, но Авроре было бы легче просто читать описания и отвечать под каждым предметом по требованию «Да», «Нет» или «Возможно».

В итоге почти на каждый предмет ей хотелось поставить «Нет», а под некоторыми вовсе «Ни за что на свете», но такого варианта ответа не было. Спрашивать что-то у Льва Владимировича было стыдно, но один вопрос всё же не давал Авроре покоя:

«А если на все пункты я поставлю «нет»?»

«Тогда я найду другой способ тебя наказать»,– обнадёжил препод в ответ, а потом добавил: «Не переживай, для меня тоже половина пунктов «нет», твои ответы нужны для оценки страхов и предпочтений, а дальше я уже сам буду контролировать гуманность».

Аврора наконец расслабилась и смогла наставить кучу «да» на всевозможные наручники, верёвки, скотчи, бандажи, безобидного вида плётки и «возможно» на зажимы, ошейники, кляпы и вибраторы. Последнее, конечно, очень её насторожило, но интерес перевесил страх, ведь такого она никогда не пробовала и сомневалась, что когда-нибудь сама решится.

Так же её ужаснул отдельный раздел с унижениями, который даже читать было противно, и пришлось проставить везде категорическое «нет».

Далее шло несколько БДСМ-терминов, которые Авроре читать было скучно, в них проглядывался почерк Рогова, ведь они очень походили на тексты из его методички, по которой девушка готовилась к экзамену. Она всё же пробежалась глазами по самым интересным понятиям:

«Сабмиссив – это человек, который предпочитает занимать подчинённое, принимающее положение в сессиях, отдавая инициативу и контроль другому человеку, часто называемому доминантом».

«Доминант – это лицо, которое принимает активную роль в сексуальной или эмоциональной игре, где у него есть власть и контроль над партнёром или подчинённым. Роль доминанта может различаться в зависимости от предпочтений и динамики взаимодействия, но обычно включает в себя участие в создании и поддержке безопасной и согласованной атмосферы, определение границ и правил».

«Лайфстайл – это БДСМ-отношения, суть которых в доминировании и подчинении. Один партнёр полностью берёт на себя право управлять жизнью другого. Доминант по своему усмотрению может распоряжаться телом, временем и даже мыслями саба. Он может приказывать и требовать подчинения в любых сферах, и использует регулярные наказания за непослушание».

Последнее определение было помечено зелёной звёздочкой, и Аврора поняла, что это именно их с Роговым случай, а он постарался ей это показать.

Перепроверив все ответы по нескольку раз, Аврора, зажмурившись, отправила документ и сразу убрала телефон, не желая знать, что ответит на это Рогатый. Наверняка скажет, что она невозможная трусиха и с ней будет тяжело работать, а потом придумает что-то изощрённое, например, поставит на колени на горох.

Аврора ждала звука уведомления, нервно дёргая нитку на своём любимом чёрном свитере, и он даже немного распустился, демонстрируя новую дырку аккурат на груди, где ей быть не то что некрасиво, но и не культурно. Только она собиралась переодеться, как раздался звонок, и на экране отобразилось пугающее «Рогатый».

– Молодец, я доволен твоими ответами,– прозвучал в трубке спокойный голос, и Аврора расслабилась, избавившись от страха быть обвинённой в трусости.– Ты в общаге?

– Да, но собиралась пойти погулять ненадолго.

– Одна?

– Да,– ответила она честно.

– Собирайся, я заеду за тобой, погуляем вместе,– и бросил трубку.

Аврора ещё пять минут сидела, удивлённо уставившись в телефон, и не могла уложить в голове, что такой человек, как Лев Владимирович, может гулять вечером от нечего делать. Тем более с таким жалким подобием человека, как она.