Читать книгу Неупокоенные. Поляна призраков - - Страница 4

Анастасия с сыном жили в большой трёхкомнатной квартире на последнем этаже относительно нового девятиэтажного дома в элитном микрорайоне Сосновый Бор. Как и во многих городах, элитные районы соседствовали со старой малоэтажной застройкой.

Квартиру в своё время выделили покойному Настиному мужу, чтобы тот не сбежал по приглашению в какую-нибудь крутую питерскую или московскую клинику. Но Михаил не был человеком амбициозным и, несмотря на звания и регалии, которые ему сулили, остался лечить людей в родном городе. Попасть на лечение к доктору Яровому считалось у местных жителей большой удачей, а сам Михаил Аркадьевич никому не отказывал, консультировал даже на дому и в нерабочее время. Поэтому неожиданное самоубийство доктора стало трагедией для всех городских сердечников.

После смерти Михаила продавать квартиру Настя не захотела. Тем более что через пару кварталов в своей двухкомнатной хрущёвке жила её пожилая мама. Вечно занятой на работе дочери так было легче навещать старушку.

Сергей встретился с Гришей и Вадимом у Настиной парадной. Подарок на общие деньги обещал купить сам Вагиф Аскарович, но мужчины, как и положено настоящим джентльменам, явились с букетами. Снежин наскрёб оставшиеся от пьянки и сбрасывания на подарок деньги, которых хватило на приличный букет хризантем.

Дверь открыл высокий крепкий паренёк, очень похожий на саму Настю: такой же темноволосый и с такими же огромными карими глазищами, посаженными чуть-чуть ближе друг к другу, чем следовало бы. Однако ни маму, ни сына это совсем не портило, наоборот, придавало внешности какую-то особую изюминку. Вымахавший за последний год Ярослав, у которого уже пробивалась борода, выглядел более взрослым, и Настю иногда принимали за его старшую сестру. Когда тот не брился, Настя ругалась из-за того, что борода прибавляет сыну возраста, а это, соответственно, и делает старше её саму.

– Мам, встречай!

– Сын, проводи гостей в зал, я пирог вытаскиваю, – послышался из кухни озабоченный голос хозяйки.

Действительно, аромат по квартире разносился такой, что у мужиков моментально заработали слюнные железы. Рыбный пирог с радужной форелью, картошкой и луком действительно был в семье Яровых коронным блюдом.

Оказалось, что Сергей с сослуживцами прибыли последними. В зале за большим овальным столом расселись гости: Вагиф, Настин руководитель, он же начальник бюро СМЭ Юрий Алексеевич Авдеев, судмедэксперт Лиля Закаменная, племянница покойного мужа Юля с супругом Геной и пара подружек Анастасии – Рита и Катя.

Усевшись за стол, Сергей голодным взглядом осмотрел яства. Недавнее похмелье полностью прошло, и соскучившийся по нормальной пище организм требовал восстановления.

Именинница, как всегда, не поскупилась. Здесь были и традиционные оливье с «Мимозой», и салат из морепродуктов, нарезки – овощные, мясные, сырные и рыбные. Отдельно, в прозрачной салатнице под сметанным соусом, томились настоящие сибирские солёные груздочки – сопливенькие, маленькие, по размеру не больше сливы. Кто-то, видимо, привёз и угостил. За грибочками, приправленными зелёным лучком, чесночком и свежим укропом, теснились куриные крылышки в медовом соусе, миниатюрные телячьи котлетки и тарталетки с красной икрой. Пара запотевших графинов с прозрачной жидкостью и большой кувшин морса терпеливо ждали своего часа. Все это благоухало и просилось в рот.

От увиденного у Снежина закружилась голова. Осиротевший холодильник в его квартире видел всё больше магазинные пельмени, майонез, чёрствый хлеб, дешёвую колбасу да жёлтый твёрдый сыр. А ещё в его привычное меню плотно вошла китайская лапша – из-за своей высокой скорости приготовления. А тут вдруг такое…

– Щучьих голов с чесноком не хватает… и икры заморской! – пошутил Снежин, когда хозяюшка наконец поставила в центр стола блюдо с изумительно пахнущим пряностями рыбным пирогом.

Гости по очереди поздравляли именинницу. Вагиф от всех оперативников убойного отделения преподнёс Насте робот-пылесос, от которого та пришла в восторг. Ещё больше радовался Ярик.

– До сегодняшнего дня роботом-пылесосом в этой квартире был я! Теперь ты – мой раб! Семейство Яровых приветствует тебя! – с этими словами уже наевшийся Ярослав удалился в свою комнату в обнимку с коробкой.

Гости ели, пили за именинницу, шутили и смеялись, периодически выходили курить на большую, обшитую вагонкой лоджию, где Анастасия – сама себе дизайнер – установила ротанговую мебель в виде небольшого круглого столика и двух кресел. Обсудив все насущные темы, включая политику и спецоперацию, коснулись и работы.

– Я думаю, не найдём мы пока пацанов. Если только кто-то случайно наткнётся, – вдруг выдал изрядно поддатый Гриша, стоя на балконе. – И этот Илья – не последняя жертва. Не стоит сбрасывать со счетов и инопланетные существа. Их много среди нас.

Гриша славился тем, что кроме работы изучал материалы про инопланетян, летающие тарелки и внеземные цивилизации. Конечно же, к версии Гриши никто серьёзно не отнёсся, даже посмеялись, и он с обиженным лицом отвернулся от собеседников.

– Мужики, вам не приходило в голову, что их действительно похитили? Только не инопланетяне, а вполне живые существа. На органы, например? Ну, или в рабство? – спросил Гена, выходя на балкон и доставая сигарету.

– Когда ради выкупа, то похитители проявляют себя, но требований-то никто не выдвигал. На органы? Ты хоть представляешь себе, какая нужна лаборатория для их изъятия и пересадки?! – отозвался Вадим. – В рабство тоже не вариант, все мальчишки мелкие, худенькие. Какие из них работники? Да нет, маньяк это, точно говорю!

– А вдруг у них есть эта лаборатория? Ну, которые на органы, – не унимался Гена.

– Тогда бы, скорее, сироты из детдомов пропадали или дети алкашей. Кому нужен лишний шум? – Вадим скривился. Он не любил обсуждать с посторонними рабочие моменты.

– Кому дети алкашей да детдомовцы голодные нужны с их болячками? А тут ребята из хороших семей…

– Да пацаны и сами могли сбежать – к свободе и лучшей жизни. Насколько я знаю, все они не из богатых семей… – влез в разговор вышедший на балкон Ярослав, перебив Геннадия. Он отрезал кусок торта, стоявший на полке, и теперь грел уши.

– Ты-то откуда знаешь? – Вадим закипал.

– Предполагаю просто, – оправдывался Ярослав.

– А может, он прав? – Генка начинал бесить Вадима своим дилетантством в маньяческом вопросе.

– Вот ты кем работаешь?

– Обвальщиком на мясокомбинате. У нас с Настюхой чем-то схожие профессии, я режу животных, она людей, – засмеялся он.

– Значит, ты знаешь, как правильно разделать тушу свиньи или коровы? Так?

– Естественно! – ответил Геннадий, не понимая, куда клонит Вадим.

– Вот и мы знаем, как раскрывать преступления. А ты не знаешь, потому что каждому своё. Версии он выдвигает! Зачем пацанам надо было убегать? У всех благополучные родители, не алкаши, не тираны. Пэдээнщики проверяли – проблем в семьях не было. Есть такое понятие – оперская интуиция. Она мне подсказывает, что действует маньяк, – отрезал Рюмин. – И все думают то же самое, так что оставь свою дилетантскую точку зрения при себе и не распускай слухи.

Обидевшись на «дилетанта», Гена вернулся к столу, где Настины подружки обсуждали детские болячки, – обоих дома ждали мужья с малышами, и темами их разговора были исключительно домашние проблемы. Гена налил водку в рюмку до краёв и махнул залпом, не дожидаясь, пока все усядутся.

Когда все вернулись за стол, тема пропавших детей продолжилась.

– Кстати, ваших сотрудников хвалят, Вагиф Аскарович, – обратилась Настя к начальнику отдела. – Вчера встретила мамину соседку в магазине, та рассказывала, что сыщики очень подробно отрабатывали каждого жильца в их подъезде. Поквартирник стал главной темой недели в их домовом чате.

– А при чём тут подъезд твоей мамы? – не понял Барсаев.

– Там живёт Денис Нестеров, друг пропавшего Ильи Беленко. Мама его семью хорошо знает, те переехали, когда я уже замуж за Михаила вышла и сюда от неё перебралась. Мать у них – воспитательница в детском саду, папа – дальнобойщик, сам мальчишка тоже, по отзывам, неплохой.

– Да уж, не город у нас, а большая деревня. А мама твоя в то утро, случайно, никого не видела? У неё вроде первый этаж. Помнишь, мы холодильник грузили? – вмешался в разговор Гриша Клименко.

– Увы, нет! Мама уже неделю как в санатории под Сестрорецком, так что не было её на Пасху дома. Приедет только после майских. Эх, такое пропустила!

– Повезло! Природа в тех местах обалденная, особенно весной, когда сосновый бор оживает. А рыбалка там какая! Мечта, а не рыбалка! – Гриша причмокнул.

– Это да! Заводской профком не забывает своих ветеранов, каждый год путёвку дают. Правда, в одно и то же время. Только рыбалка маму мало интересует, – развела руками Настя.

– Если этого урода и пацанов или то, что от них осталось, не найдём, грош нам цена как ментам. – Выпившего Вагифа потянуло на пафос. – Эта тварь нам вызов кидает, мол, смотрите, какие вы тупые по сравнению со мной. Убийца, а я не сомневаюсь, что все мальчишки убиты, на самом деле человек опытный.

– Пофему фы так думаете? – набив тортом полный рот, удивился Ярослав. Небольшая аккуратная бородка парня была вся перемазана кремом.

– Правда, Вагиф, с чего ты это взял? – вмешался Сергей.

– Да потому что мы его столько времени поймать не можем. И детей найти. Он в год убивает по ребёнку. Что за последовательность такая? Специально сюда приезжает для этого раз в год? Или причина в другом? Думаю, он всё ещё здесь. Не уехал, не умер, не сел в тюрьму, не попал на СВО.

– Вспомни, сколько времени Чикатило ловили! – парировал Сергей.

– Сравнил тоже! Тогда не было таких технических возможностей, как сейчас, – ответил Барсаев.

– А толку-то! Камеры уличные по пальцам пересчитать можно. Безопасный город, называется! – возмущался Гриша.

– Поймаем! – вдруг тихо произнёс Снежин и сам удивился своей уверенности. Это было на него не похоже.

Сыщики понимали, что начальник прав, но сомневались в раскрытии. Потом что не было ни у кого ни одной даже мало-мальски рабочей версии. Тупик!

– А помните, что ведьма Пекковна родителям тех мальчишек говорила? – добавила Настя. – Что они ещё дадут о себе знать. Я, между прочим, о ней много хорошего слышала. Порчу снимала на раз-два, когда человеку уже совсем худо было, и мужей загулявших в семью возвращала, и болезни разные лечила.

– И это говорит скептик Яровая! – пошутил Гриша.

Пекковну из ближнего карельского селения в Петрогорске знали многие, если не все. Снежин, например, слышал о ней от своей умершей бабушки Марии Степановны. Та ведунью знала много лет, возможно, ещё с войны.

– Боюсь, если мальчишки глубоко упрятаны, вряд ли то, что них осталось, позволит установить причину смерти. ДНК, конечно, хорошо, его и из рёберной кости получить можно, но если одни скелеты остались, вряд ли вы определите характер ранений или орудие убийства. Например, если их зарезали, – заявил Ярослав.

– Да уж, загадка, – согласился начальник бюро СМЭ, удивившись неожиданно глубоким познаниям подростка. – Слушай, Настя, а ведь неплохая смена растёт.

Польщённый похвалой профессионала Ярик расплылся в улыбке.

Тема пропажи мальчиков постепенно сошла на нет, гости вспомнили, что они всё же пришли на день рождения, а не на поминки, и перешли к песням и анекдотам. Авдеева от выпитого потянуло на философию.

– Верно говорят, что люди не помнят самых главных врачей в своей жизни – акушера и патологоанатома, – задумчиво произнёс начальник СМЭ – абсолютно не в тему.

Сергей, увидев за шкафом гитару, на которой играл покойный хозяин, попросил у Анастасии разрешения воспользоваться инструментом.

– Ах да, ты же играл раньше, – вспомнила Яровая и протянула гитару Снежину.

Перебрав несколько аккордов, Сергей грянул песню на стихи своего рязанского тёзки Есенина:

Гости дружно подхватили напев и на всю квартиру загремело:

После все пели «Кукушку» Цоя, затем Высоцкого, Розенбаума и «Любэ». Застолье плавно превратилось в импровизированный концерт.

Настя украдкой смотрела на Снежина и любовалась: как он всё-таки хорош, этот русоволосый сероглазый великан! Только, кажется, он сам не замечает тех внешних качеств, которыми его наградила природа. Она уже призналась себе, что истосковалась по крепким мужским объятиям, что её вгоняет в депресняк большая, но пустая и холодная постель и что в этот раз она пригласила Снежина не просто как друга.

«Он один, я одна. Серёга хоть ещё и переживает смерть жены, но женщин не избегает, да и раньше никогда монахом не был, – думала про себя Яровая, пока Снежин своим волнующим баритоном, не оставлявшим равнодушным ни одно женское сердце, не допел последний куплет. – Может, стоит попробовать? Ярику отец нужен. Майор полиции – чем не кандидатура? Да и родить я, пожалуй, смогу, если поднапрячься».

От раздумий её отвлёк громкий нестройный хор голосов, поющих уже про поле с конём…

Разошлись далеко за полночь. Сергей сдержал данное Вагифу слово не напиваться и теперь с удовольствием шёл домой по пахнущей весной ночной улице и насвистывал какую-то мелодию. Он был слегка подшофе, сытый и довольный проведённым вечером. Грустные мысли отступили. Однако Снежин знал – только на время.

Наутро Сергей проснулся и первое, что сделал, – мысленно объявил благодарность шефу за его приказ не напиваться. Голова была абсолютно ясная, мысли не путались, а желудок срочно призывал в него что-нибудь уронить.

За кофе с горячими бутербродами – хлеб, колбаса, сыр, микроволновка – Снежин вспоминал вчерашний вечер, разговоры за столом. Отлично посидели! Он заметил, как Анастасия на него смотрела. Этот женский взгляд ни с чем не спутаешь. Так смотрят женщины на мужчину, которого желают.

– Нет, нет и ещё раз нет! – Сергей начал убеждать сам себя вслух. – Я не готов к серьёзным отношениям. А несерьёзных с этой женщиной просто быть не может. Она не шалава с улицы. Да и нам уже не по двадцать с хвостиком, а по сорок с плюсиком.

В голове у Сергея промелькнула мысль. Какая-то совсем мимолётная и тревожная. Она точно была связана со вчерашним застольем и разговором о пропавших детях. Настя? Генка-мясник? Или Вадька на что-то обратил внимание? Впрочем, как Снежин ни силился вспомнить, ничего не получалось. По опыту он знал – не сразу, но вспомнит.

Субботу Сергей посвятил уборке. Нужно уничтожить следы пьянки, помыть полы, пропылесосить, постирать. На неделе было некогда: приходя с работы, пластом падал на кровать.

День прошёл в заботах, и к вечеру, уставший, но довольный, он с удовольствием окинул взглядом приведённую в порядок родительскую двушку, оставшуюся им с Любой после переезда стариков в деревню.

– Ну норм! – одобрительно резюмировал Снежин и, включив какой-то очередной ментовский сериал, завалился на диван. В воскресенье он, по совету Вагифа, планировал навестить родителей.

Ранним утром, выгнав из гаража свою «Весточку», как он любовно называл купленную в кредит семь лет назад «Ладу», Снежин выехал из пустынного города и понёсся по трассе, которая в этот час тоже не была загружена, хотя солнечная безветренная погода манила на природу туристов и рыбаков.

На своей машине Сергей ездил редко. По городу предпочитал передвигаться пешком, на такси или служебным транспортом, а личное авто использовал для поездок на природу, на дальние расстояния либо к родителям.

Небольшой дачный посёлок, который Снежин именовал деревней, где родители несколько лет назад купили небольшой домик, встретил гостя безмятежностью. Вот по обочине дороги пробежала стайка дворняжек, вон мужик куда-то собрался с утра пораньше на своём тракторе, пара-тройка старушек ждали открытия местного магазина, который мама на старый лад называла сельмагом, а отец – лабазом.

На молоденькой травке у забора родительского дома грелся на солнышке кот Вильям. Так его назвала мама – любительница Шекспира, но все почему-то звали его уничижительно для «древнего и неприкосновенного животного» просто Вилькой. Впрочем, кот был не против.

Сергей решил не звонить родителям, предупреждая о своём приезде. Иначе мама начнёт суетиться, варить-жарить и к обеду устанет. А хотелось просто попить чаю, посидеть и поболтать.

– Отворяйте ворота, блудный сын явился! – крикнул Сергей, открывая калитку. Сердце защемило. Прав Вагиф, для родителей мы всегда дети, сколько бы лет нам ни было. Только они нам рады в любое время. Сколько он здесь не был? Недели три? Месяц?

Вот и сейчас мама Галина Васильевна показалась на крыльце, заулыбалась и, всплеснув руками, бросилась встречать сына. Из открытой двери дома до Сергея долетел запах жареной капусты и свежего теста.

– Как хорошо, что ты приехал, у меня как раз тесто на подходе. Встала пораньше – пирожков хочу нажарить. Мы с Ниной Михайловой, соседкой, на днях поспорили, чьи пирожки вкуснее и пышнее. Она позавчера угощала – не пирожки у неё, а резиновая подошва. А мои удачные должны получиться. И ты тут как тут! Проходи, сынок, раздевайся. Там, в шкафу, вещи твои «дачные» – переоденься.

– Привет, ма! – Сергей дождался, когда можно будет вставить слово в мамин монолог. – Ну как вы тут? Где папа?

– На рыбалку с утра ушёл с Еремеичем. Если удастся, к ужину карасиков нажарю. Да как мы? Нормально. Огород собираемся садить. В этом году много не хочу, так, чтобы закрутить немножко да с грядки на стол.

– Вот и правильно, нечего горбатиться. Скажешь потом, что надо, я с рынка привезу.

– Себя лучше почаще привози. – Голос матери стал серьёзным, и Сергей понял, что неприятного разговора не избежать. – Мы тут на днях с отцом тебе звонили.

– Да я помню, мы же разговаривали! – Сергей попытался блефовать.

– Помнит он! Ты вообще трубку не взял! Ответила какая-то поддатая девица, которая долго рассказывала, какой ты чудесный, замечательный и как она тебя любит. Но тебя не позвала, мол, спишь богатырским сном. Опять пил? – Это было скорее утверждение, а не вопрос.

«Вот это поворот, – подумал Снежин. – Надька меня расхваливала, оказывается. Чего она там наплела? Кого она любит? Вот дурёха. А я даже не помню, было у нас что или нет…»

– Ну мам, ну не переживай, в последний раз было. Я больше не буду, честно-пречестно, – захныкал Снежин, имитируя себя же в детском возрасте. Мать поддержала игру:

– Вот сейчас отец с рыбалки вернётся, такого ремня тебе даст, неделю сидеть не сможешь!

– Не надо-о-о! Я больше не бу-ду-у! – по-детски заскулил Снежин.

– Я очень на это надеюсь, сынок! – голос Галины Васильевны потеплел. – Любашу с малышом не вернёшь, а у тебя целая жизнь впереди. Что такое сорок три года для мужика? Постарайся смириться, найдёшь ещё женщину по душе. Знаешь, как старики говорят? Раз забрал их Господь к себе, значит, там они нужнее. Тебе другое предначертано. Главное, не сгуби себя выпивкой проклятой. Столько горя от водки! У Людмилы Павловны, продавщицы из сельмага, сын несколько лет назад пьяный утонул, у бабы Клавы, соседки через два дома, дочка с мужем в бане сгорели, тоже пили, а у Лепчиковых, что через улицу, внука маленького пьяный тракторист на дороге задавил.

– Ты, сын, не думай, что мы с матерью тебе морали читаем, ты здоровый мужик, сам всё понимаешь. – Оказывается, Алексей Дмитриевич давно уже стоял в сенях и слышал разговор жены и сына. – Поэтому я верю, что силы у тебя хватит с этим делом завязать. На, мать, улов принёс!

В ведёрке плескались десяток карасей размером с ладонь и пара лещей.

Наевшись пирожков, Сергей прилёг в комнате и неожиданно уснул. Разбудил его манящий запах жареной рыбы. Он с удовольствием поводил носом, вдыхая аромат. Дверь в комнату была приоткрыта. В кухне работал телевизор, были слышны голоса родителей.

«Как классно, что я здесь! Вот бы никуда не уезжать, а побыть с ними недельку», – думал Снежин. Ещё какое-то время он просто лежал на кровати, наслаждаясь умиротворённой обстановкой. Но уезжать придётся – завтра он дежурит по отделу. А потом… Самый нелюбимый теперь Сергеем день в году – родительский. На кладбище его ждали жена с сыном.