Читать книгу Неупокоенные. Поляна призраков - - Страница 8

Старший лейтенант полиции оперуполномоченный уголовного розыска Григорий Клименко жил в двухэтажном кирпичном доме вместе с родителями, младшей сестрой Леной и пятилетней племяшкой Кирой. Жениться он пока не планировал, возможно потому, что текущее положение его вполне устраивало. У Григория была своя большая комната с балконом, прекрасные завтраки, обеды, ужины, приготовленные мамой или домработницей Катей, а также подаренная родителями несколько лет назад на окончание школы полиции чёрная БМВ.

К этим благам прилагались безусловная родительская любовь и соблюдение личных границ. Семья была настолько дружная, что можно было позавидовать. Отец Григория, генерал-майор артиллерии в отставке Александр Григорьевич Клименко, в свои восемьдесят с хвостиком был ещё вполне бодрым мужчиной. Высокий рост, спортивная фигура, офицерская выправка, сохранившаяся шевелюра тёмных волос с малозаметной проседью и голубые глаза никому не позволяли назвать его стариком. Только глубокие морщины на лбу и переносице говорили о том, что человек этот многое пережил.

Генерал-майор Клименко всегда был на самых опасных рубежах: Афганистан, Нагорный Карабах, Чечня. Вот и сейчас, здесь он со своим опытом пригодился в качестве военного эксперта и преподавателя артиллерийской академии.

Супруга – Валерия Игоревна, бухгалтер по профессии – была почти на пятнадцать лет младше мужа. Гриша родился, когда отцу было уже под пятьдесят, но ещё через два года родилась Лена. А с появлением наследников, завести которых до этого у боевого тогда ещё подполковника не было возможности, Александр Григорьевич умудрился отодвинуть старение и даже помолодеть.

Подъехав к дому друга, Снежин позвонил в звонок. За забором из итальянского кирпича залаяли собаки: по территории бегали два милейших ротвейлера – Гром и Молния. Правда, милейшими они были только для членов семьи, тогда как посторонних были готовы разорвать на мелкие кусочки. Передвигаться по двору без сопровождения кого-то из членов семейства Клименко было безумием.

Григорий встретил Снежина у калитки и провёл в дом. Было около девяти вечера. Навстречу вышла Валерия Игоревна, миловидная ухоженная женщина в длинном шёлковом халате. Она поздоровалась с Сергеем и, увидев, что сын с гостем направляются к лестнице, пообещала принести ребятам ещё тёплые пирожки с картошкой и бутерброды.

– Коньячку плеснуть? – усаживаясь в любимое кресло, спросил Гриша у Снежина, разместившегося рядом на диване.

– Только на два пальца, дело необычное, – ответил Сергей.

Гриша достал из вделанного в небольшой столик бара бутылку дагестанского коньяка и разлил по бокалам.

– Рассказывай! Я в нетерпении, особенно после того как ты про психушку сказал. Колись, что стряслось?

– Гриш, помнишь, когда ты рассказывал про инопланетян, я ржал?

– Да вы все ржали, фомы неверующие…

– Теперь пришла твоя очередь поржать. Хотя я очень надеюсь, что ты меня выслушаешь и не поднимешь на смех.

И Снежин принялся рассказывать. Григорий слушал раскрыв рот. В некоторых местах он позволял себе нецензурно выразиться.

Когда Сергей дошёл до беседы с погибшим милиционером по пути к выходу с кладбища, появилась Валерия Игоревна с подносом. Снежин замолчал, а Григорий даже не обратил внимания на мать. Он уставился куда-то в одну точку на полу, забыв про бокал коньяка в руке.

– Мальчики, вы не сильно увлекайтесь, на работу завтра, – с этими словами Валерия Игоревна поставила поднос на столик и удалилась.

Снежин продолжил. На его словах о подтверждении патологоанатомами смерти девочки по имени Лусине Гриша не выдержал:

– Охренеть! Это просто охренеть!

Однако, дослушав монолог Снежина до конца, Гриша надолго замолчал.

– Ну… допустим, – медленно заговорил он. – И как ты теперь собираешься выполнять просьбу девочки?

– А я знаю?! Я вообще-то не очень хочу опять оказаться ночью на кладбище…

– Но ты же им пообещал!

– То-то и оно! Может, ты со мной?

– А смысл? Я-то их всё равно не увижу, если всё так, как ты говоришь. Да и захотят ли они мне показываться?

– Тогда просто подожди за воротами, в машине. Так и мне спокойней будет. И вот ещё что я вспомнил. Олег, десантник, проговорился, что Лусине скучно потому, что какие-то мальчишки прибегают редко. Какие мальчишки? Они живые или нет? А может, это наши пропавшие пацаны?

– Поехали! – Гриша встал и, на ходу натягивая брюки, оглянулся в поиске ключей от машины. – Ах да, в куртке.

– Мальчики, вы куда на ночь глядя? Выпили же! – возникла в дверях Гришина мама.

– Мамуль, мы быстро и недалеко. Я почти не пил. Скоро буду! – Чмокнув мать в щёку, Гриша, забыв про Снежина, кинулся в гараж за машиной. Сергею, помнившему про Грома с Молнией, пришлось поторопиться за приятелем.

К воротам кладбища друзья подъехали около полуночи. «Самое время для прогулок», – подумал Сергей. Он задумался, чем бы объяснить охраннику свой поздний визит, но окна в здании были тёмными. Либо охранника не было на месте, либо он спал сном праведника.

Снежин вышел из машины, проверил наличие заряженного телефона в кармане куртки, достал предусмотрительно захваченный с собой фонарик и уверенно зашагал по асфальту вглубь территории. Григорий перекрестился, закрыл наглухо все окна и заблокировался внутри бэхи.

Подходя к знакомой поляне, Сергей, как и в первый раз, услышал звуки мелодии. Несколько мужских голосов пели под гитару. Слов было не разобрать, но мотив Сергей узнал – «Синева» из «Голубых беретов». Подойдя к поляне, он увидел компанию в полном сборе. Как и накануне ночью, одни сидели за столом, другие расположились кто где, а бойцы-разведчики и поручик, сидя там же, у сосны, жгли костерок и старательно повторяли за аккомпаниатором и запевалой Олегом куплет про ковры-самолёты.

Снежин улыбнулся. Странно было видеть, как солдаты давно минувших войн, а уж тем более поручик царской армии поют современные песни. Видно было, что ни те ни другие не знали хорошо текст, но всё равно пели душевно.

– А моя мама всегда клала к капусте и свёкле именно горячую варёную картошку, говорила, что так она быстрее луком и капустой пропитается и будет вкуснее. И в конце обязательно ложку жгучей горчицы добавляла! Тогда острота чувствовалась, очень вкусно получалось, – объясняла Вера графине какой-то рецепт.

– Неплохая идея с горчицей! Жаль, в наше время без неё обходились. Наверное, её добавлять только в ваше время догадались, – отвечала графиня.

Сергея встретили как старого знакомого. Вера с графиней оставили кулинарную тему и поприветствовали гостя. Навстречу ему поднялся капитан Штефер.

– Мы не были уверены, что ты вернёшься, – капитан приветствовал коллегу, – поэтому вдвойне рады тебя видеть. Ребята, – капитан кивнул в сторону бойцов, – хотели уже ставки делать «придёт – не придёт», да не успели. – Как ты после вчерашней ночи? Успел выспаться?

– Немного поспал, да, – ответил Сергей и увидел, как откуда-то из леса выбежала Лусине и кинулась к нему.

– Сказал маме? – не здороваясь, спросила малышка.

– Сказал! Лусине, мне пока нечем тебя порадовать. Твоя мама мне не поверила. Решила, что меня твой папа подослал. – Сергей подробно описал ей встречу с Седой.

Девчушка заплакала. К Сергею и Лусине подошла вышедшая из-за стола Вера. Она погладила ребёнка по мокрой головке.

– Я знаю, что делать! – сказала женщина и обратилась к Лусине: – Вспомни, пожалуйста, что-нибудь такое, о чём знали только ты и твоя мама и о чём никто другой знать не может.

Девочка задумалась.

– Ладно, ты иди пока, повспоминай, а мы с нашим гостем побеседуем.

Сергей присел к столу. Ему хотелось более подробно рассмотреть всех, кого он не успел разглядеть прошлой ночью. Милиционер подошёл сзади и протянул Сергею пластиковый стакан, налитый до половины. Он понюхал – водка.

– Пей давай, а то замёрзнешь и простынешь, ночи вон какие холодные, а тебе ещё домой топать, – начальственным тоном произнёс милиционер.

Снежин не стал говорить, что он на машине и его ждут.

– Михаил Яковлевич прав, – вмешалась Вера. – В отличие от нас вы можете замёрзнуть, простыть и умереть.

Сергей посмотрел ей в глаза. Даже при слабом освещении видно было, что глаза у Веры ярко-зелёные, почти изумрудные. Вкупе с длинными густыми тёмно-русыми волосами и алыми губами они смотрелись очень эффектно. А белый костюм придавал этой красавице что-то призрачно-таинственное. Такими представляются призраки в старинных замках.

«Кого-то она мне смутно напоминает», – подумал Сергей.

– Чего вы так на меня смотрите? – Вера не могла не заметить восхищённого взгляда Снежина. Она приняла его как женщина, привычная к комплиментам и не смущавшаяся при проявлениях мужского внимания.

– Любуюсь! – честно признался Снежин.

– Ну-ну… – спокойно ответила Вера. Она хотела сказать ещё что-то, но громкие голоса с другого края большого стола заставили обратить на себя внимание всех. Архитектор Николай Иванович и фронтовик Тарас Петрович о чём-то громко спорили.

– Опять старики ссорятся! – встрепенулась Вера и обратилась к графине с поручиком: – Елизавета Павловна, Игорь! Вы бы хоть их пыл охладили! А то потом опять за сердце будут хвататься, ну или что там у нас…

– Ой, да бросьте! Во-первых, мы классовые враги для них обоих, во-вторых, мне нравится слушать их грызню и гадать, кто кого переспорит в этот раз. В-третьих, они сами от этих склок получают огромное удовольствие. Сегодня, я думаю, позиции Тараса Петровича значительно превалируют над оппонентом, – поправив фуражку, резюмировал Данович.

– А я говорю, что мы план выполняли! – кричал Лукин. – Вражеские голоса кричали по радио, что советские люди живут в бараках. Они и жили в бараках, пока мы новое жильё не начали строить ударными темпами. Да мы пятилетку за три года делали, люди благодаря нам въезжали в новые удобные квартиры и были счастливы!

– Конечно, счастливы! После сырых бараков и курятник раем покажется! Понастроили клетушек, как для лилипутов! – возмущался Луценко. – На кухне толком холодильник не поставишь, я уже не говорю про нормальный стол. Развернуться негде! А окна зачем между кухней и ванной? За голыми бабами подглядывать?

– Дурак ты, Петрович! Окно – это чтобы электроэнергию экономить, а если ты через него на баб голых глазел, это твои проблемы.

– А коридоры, а лестничные клетки?! – не сдавался Луценко. – Там же не развернёшься! А балконы!

– Всё нормально было на лестницах!

– Нормально?! – орал фронтовик. – Да меня – уважаемого человека – стоя выносили! Туда-то гроб пустой занесли, а обратно – в пролёте не смогли развернуться. Пришлось вертикально ставить! Благодаря тебе и таким, как ты, я, уважаемый покойник, вынужден был, считай, вертикально в последний путь топать!

Десантник Олег согнулся пополам от хохота, невеста Аннушка прыснула и укутала лицо в фату, поручик украдкой смеялся в кулак. Даже аристократически сдержанная графиня не сдержала улыбки. Уж очень забавной им показалась описанная Тарасом Петровичем потенциальная картина его похорон, где он самостоятельно спускается с лестницы.

– А нечего было вырастать до таких размеров! – пытался парировать Николай Иванович.

Хохот грянул уже над всей поляной. Даже сам фронтовик, вспомнив, что гроб действительно пришлось ставить практически на попа, захохотал так, что пламя костра вспыхнуло сильнее и, выпустив в небо столб искр, вернулось в прежнее состояние.

– Не, дедули, ну правда, хватит уже! – Олег отложил гитару, играть на которой при громком споре стало невозможно. – Забыли, кто у нас в гостях и зачем? Думайте лучше, чего вы такого натворили, ну или не натворили, раз здесь застряли?

– А сам-то ты знаешь? – спросил Лукин у Олега.

– Знаю! Мне нужно одному гаду отомстить, только не знаю как. Иначе не будет мне покоя ни тут, ни там, – парень показал пальцем сначала вверх, потом вниз.

– Может, расскажешь нашему гостю? Да и мы заодно послушаем, глядишь, чего и подскажем.

– Обязательно расскажу, но пусть наш гость сначала всё-таки попробует помочь Лусинке. Мается же ребёнок, жалко!

– Действительно, пусть сперва девочке поможет, а мы столько лет ждали, что ещё подождать можем! – поддержали Олега остальные мужчины.

– Лусине! – позвала Вера. – Иди к нам!

Девочка, сидевшая на пеньке у края стола и пытавшаяся понять, почему взрослые смеются, подошла к Вере.

– Я вспомнила! Я спрятала клад в своей комнате. Под столиком с наклейкой Копатыча стоит сундучок. Я завернула в фантик от шоколадки Кузю и Лунтика и спрятала там. Мне мама их принесла в тот день, когда я заболела. Мы в больницу собирались, и я не хотела, чтобы они там заразились. Вот и спрятала в сундучок, чтобы они меня ждали. А потом, уже в больнице, просила маму мне их принести. Она обещала, но… не успела.

– Я думаю, это подойдёт, – прикинула Вера.

– Кто такие Кузя и Лунтик? – спросил ничего не понявший Снежин. Не имевший своих детей майор слабо разбирался в персонажах современной мультипликации.

– Мультяшные герои, кузнечик и лунная пчела, – разъяснила Лусине. – Они совсем маленькие, пластмассовые.

– Хорошо! Завтра приеду к твоей маме и расскажу про них.

– Ещё, пожалуйста, передай маме, что к ней скоро придёт мой братик. Он уже идёт! Только пусть она не плачет, а то он не дойдёт и утонет. Хорошо?

– Хорошо, Лусине, я обязательно всё сделаю!

Снежин посмотрел на маленькое личико девочки, и сердце его сжалось от обиды за этого ребёнка, душа которого так трогательно продолжает заботиться о маме. Как, наверное, ей тоскливо оставлять здесь маму, папу, а теперь и будущего брата. Они будут жить, радоваться солнцу, цветам, дождю и снегу, разным праздникам, но… без неё.

Лусине как будто прочитала его мысли:

– У меня будут другие дела, очень важные и нужные! Я давно уже должна была ими заняться, но мама меня не отпускает.

– И ты знаешь, какие именно? – рискнул спросить Сергей.

– Конечно! Я буду везде ходить за одним человеком и охранять его от всяких неприятностей. Но из-за того что я опаздываю, этот человек никак не может родиться, хотя его мама и папа его очень ждут.

– Хорошо, малышка. Обещаю, я всё сделаю, – кивнул Сергей. – Но пока ты здесь, можешь ответить на несколько моих важных вопросов?

Лусине кивнула.

– Спрашивай! – важно ответила девочка. Она всем своим видом попыталась изобразить царицу-повелительницу, но тут же хихикнула в кулачок, и до того забавно это вышло, что все тоже засмеялись. Даже сам майор хохотнул, хотя в ту ночь, когда он проснулся на кладбище, её хихиканье не вызвало в нём ничего, кроме животного ужаса.

– Олег говорил, что к вам приходят какие-то мальчишки. Кто они? Ты их знаешь?

– Не особо знаю, но видела. Они противные, дразнят меня мокрой курицей и играть с собой не берут! Я просилась с ними, не взяли.

– Они где-то рядом живут? Они… живые или…?

– Они оттуда, – девочка махнула рукой в сторону леса. – Не живые они, это точно, хотя думают, что живые. Иначе бы они меня не видели и не слышали. А так увидели и даже не испугались, хотя я пыталась их пугать.

– А ты сможешь с ними поговорить, узнать о них что-нибудь ещё, если они придут? – спросил Сергей.

– Я пыталась, но они только дразнятся. Я когда сюда… здесь появилась, их двое было, потом ещё один пришёл, – ответила Лусине.

«Это они!» – понял Сергей.

На востоке вновь просыпалось солнце. Снежин простился с компанией и зашагал к выходу. Он знал, что его вновь будут здесь ждать. Удивительно, но сейчас ему совершенно не хотелось спать, несмотря на то что в последние дни он тратил на сон меньше обычного.

Гриша дрых без задних ног, откинув назад водительское кресло и положив руки под голову.

– Подъём! – Сергей тихонько постучал по стеклу. Друг заворочался, разлепил глаза и уставился на Снежина непонимающим взглядом. Лишь оглянувшись по сторонам, Гриша вспомнил, что он здесь делает, и вышел из машины.

Друзья закурили.

– Сейчас бы кофейку! – Гриша почему-то не торопился задавать вопросы. Он сам не мог понять, верит рассказу друга о его кладбищенских приключениях или нет. – Ну, как сходил?

Снежин рассказал ему о реакции Лусине и о последней надежде на клад с игрушками.

– Ты про мальчиков у неё спросил? – поинтересовался Клименко.

– Спросил. Девчонка уверена, что они мёртвые, но где они, не знает. Махнула рукой куда-то в сторону леса. Но это они, точно. Девчонка говорит, что сначала их двое было, потом ещё один появился. Сама она здесь второй год.

– Надо по карте вычислить, куда именно она показывала, и прочёсывать там всё, – предложил Гриша. Сергей согласился, но пока его волновала предстоящая встреча с матерью девочки. Григорий, чтобы определить для себя все за и против, напросился на встречу с Седой.

Доставив домой Снежина, Гриша уехал к себе: можно было поспать ещё пару часов, принять душ и подкрепиться.

Умудрившись не опоздать ни на минуту, Снежин и Клименко отчитались перед Вагифом о проделанной работе по текущим задачам, услышали от дежурного, что по ориентировкам на пропавшего Илью так никто и не звонил, и зарылись в бумаги. Ближе к обеду Сергей заглянул в кабинет Гриши:

– Ну что, едем?

Седа оказалась на своём привычном месте – на могиле дочери. Она лила из литровой бутылки воду на какую-то тряпку и пыталась оттереть несуществующие пятна на сияющем чёрном камне. Женщина что-то тихо говорила по-армянски, ничего вокруг не замечая – ни солнца, ни птичьего пения в ветвях деревьев.

Только когда Сергей с Григорием приблизились к самой могиле, она обернулась на звук шагов. Мама Лусине взглянула на полицейских недружелюбно.

– Опять ви?! Я же просила не приходить. Муж очень удивился, когда я ему рассказала о том бреде, который ви здесь несли. Пытался убедить, что это не он вас подослал, но я уверена, что это он. Или мама. В любом случае я не хочу с вами говорить.

– Седа, послушайте! Мне вы можете не верить. Поверьте дочери! У Лусине под столиком есть сундучок. Там спрятаны Лунтик и Кузя. Она говорит, что спрятала игрушки в тот день, когда заболела и уезжала в больницу. Она просила достать их и принести ей, но так и не дождалась.

Есть! Похоже, сработало! Женщина впилась в него чёрными глазами, затем вскрикнула и… Снежин едва успел подхватить падающую на землю без чувств несчастную Седу.

– Воды! – крикнул он Грише. Тот быстро подобрал бутылку с водой, которой Седа мыла памятник, набрал в рот и брызнул в лицо женщине. Майор попытался усадить её на скамейку, благо та была со спинкой. Наконец, ему это удалось.

Придя в себя, женщина зарыдала.

– Господи, да как ви… Да где же… Лусине, доченька! – запричитала Седа.

– Успокойтесь, пожалуйста. Ну, успокойтесь же! – Снежин не находил слов, чтобы хоть как-то остановить поток слёз.

Подошёл Гриша и резко хлопнул женщину ладонью по щеке. Та смолкла, уставилась на Гришу и стала ловить ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Сергей приобнял её, протянув бутылку с оставшейся водой. Женщина сделала пару глотков и уже спокойным взглядом посмотрела на мужчин.

– Спасибо, я пришла в себя. Значит, правда! – произнесла Седа. – Мне очень хотелось верить, что моя доченька меня видит и слышит, но когда ви пришли в первый раз, я решила, что муж вас попросил. Но сейчас, когда ви сказали про Лунтика… Муж был в отъезде, когда Лусине заболела. У неё поднялась температура, начался кашель. Пришла врач-участковая, сказала, что ОРВИ, выписала лекарства. На следующий день дочке стало хуже, но мы продолжали её лечить дома. Тогда я и купила эти игрушки, Лунтика с Кузей, совсем крохотные фигурки. Хотела порадовать её. Вечером дочке стало совсем плохо, я вызвала скорую, и нас повезли в больницу.

В машине Лусине и рассказала про тайничок. Это моя старая шкатулка для украшений, я ей отдала, чтобы играла. На следующий день вроде лучше стало, температура начала снижаться. Дочка попросила принести ей эти игрушки. Объяснила, где они лежат. Я поехала домой. Утром собиралась привезти их, но в семь утра мне позвонили и сказали, что моей девочке ночью стало хуже и что они сделали всё, что могли, но… её больше нет. С того дня я не вспоминала про игрушки, пока ви мне не сказали. В комнатке Лусине всё осталось так, как было при ней. Я ничего не трогала, иногда сижу там, вспоминаю мою девочку.

Майор не сразу заметил, что тыльной стороной ладони вытирает собственные глаза, ставшие влажными. Гриша, отвернувшись от Сергея и Седы, курил за оградкой.

– Расскажите мне… как она там? – спросила Седа.

– Ей плохо, она мокнет от ваших слёз и не может уйти к Богу, потому что вы её держите. Она говорит, что очень любит вас, но у неё есть дела. Она должна стать ангелом-хранителем для кого-то, кто ещё не родился.

Сергей помолчал, затем всё-таки сказал:

– Седа, а ведь вы беременны!

И тут же понял, что опять попал в точку. Женщина внимательно посмотрела ему в глаза.

– Это-то ви откуда знаете?! Я сама только вчера узнала, никому не успела сказать, даже мужу.

– От Лусине, – улыбнулся Снежин. – Она говорит, что у вас будет сын и что с ним всё будет хорошо. И уже обращаясь к другу: – Пойдём, Гриш!

– Стойте! – Седа схватила Сергея за руку и вдруг улыбнулась. – Передайте Лусине, что я очень её люблю, что папа её очень любит. Ми всегда будем помнить о ней. И ещё передайте… я… я отпускаю её!

До выхода с кладбища мужчины шли в полной тишине. Каждый думал о чём-то своём. Мысли нет-нет да возвращались к семье, к трагедии которой ему пришлось прикоснуться.

Сергей вспомнил случай пятилетней давности, произошедший в соседнем районе. Могильщики обнаружили, что одно из захоронений вскрыто, а из гроба исчезло тело молодого парня, умершего за четыре года до этого. Выяснилось, что мать, сойдя с ума от тоски по сыну, решила вернуть его домой. Она наняла каких-то алкашей, договорилась с водителем «Газели», заплатила им баснословные деньги, вырученные с продажи квартиры сына. Ночью алкаши выкопали останки, поместили в спальный мешок и на микроавтобусе привезли к ней домой. От сына остался почти голый скелет с высохшими мягкими тканями, так что запаха практически не было.

К женщине отправили молоденького участкового. Старушка сначала не хотела открывать, и тому пришлось схитрить. И когда она всё же его впустила, бедняге пришлось вызывать скорую. Войдя в комнату, лейтенант увидел укрытый саваном скелет, лежавший на диване. Мать несколько раз в день обтирала останки сына раствором уксуса, чтобы даже намёка на трупный запах не было. Она беседовала с ним. Включала ему телевизор. Обсуждала новости. Так ей было менее одиноко.

Несчастную старушку отправили в психиатрическую клинику, останки вернули на место, а кладбищенское руководство за счёт учреждения забетонировало весь периметр могилы, чтобы в дальнейшем не провоцировать женщину на безумные поступки.

Вернувшись на работу, Снежин и Клименко, открыв на компьютере карту города, нашли ту часть, где находится кладбище. Друзья принялись рассуждать, в каком именно направлении указывала Лусине, говоря про мальчишек. По карте в этом месте значился густой лес с оврагами, чуть дальше начинались болота. В нескольких километрах за ними – дачный кооператив «Строитель».

Тела ребят могли быть где угодно: брошены в лесу, зарыты в овраге, утоплены в болоте либо спрятаны на дачах. Именно дачный массив представлялись сыщикам самым подходящим и менее хлопотным для поисков местом возможного нахождения трупов.

– Поедешь сегодня со мной на кладбище? – спросил Сергей друга.

– Сегодня не могу, у отца день рождения. Кстати, заезжай вечером. Перед кладбищем хоть поешь нормально.

– Замётано! – ответил Снежин и позвонил участковому, в ведении которого находился дачный кооператив «Строитель». Он поручил ему обойти участки, опросить дачников, которые только начали приезжать из города копать огороды под картошку и ремонтировать теплицы. Сергей попросил уделить особое внимание тем, кто живёт на дачах больше двух недель, и тем домам, где жильцы давно не появлялись.

«Что подарить человеку, у которого всё есть?» – размышлял Снежин, забежав в торговый центр за подарком для Гришиного отца.

– Серёга, привет! – окликнул его низкий мужской голос. Это был муж племянницы Настасьиного покойного мужа.

– Вечер добрый! – Снежин попытался вспомнить имя недавнего знакомого. – Геннадий, кажется?

– Всё верно, – ответил мужчина. – Ну что, нашли Илью?

– Какого Илью? – не сразу сообразил Сергей. Его мысли были заняты поиском подарка.

– Ну, мальчика пропавшего.

– Нет, пока не нашли. А что, есть информация?

– Да откуда?! Просто так спросил, – ответил Гена. – А то земля слухами полнится, что его где-то удерживать могут.

– Ну-ка, ну-ка! Давай подробнее.

– Да не помню, говорил кто-то, то ли на работе, то ли ещё где, – пошёл на попятную Гена. – Ну ладно, пока!

– Я, наверное, тебя на допрос вызову, может, там вспомнишь, – полицейский решил припугнуть Гену, изрядно надоевшего своими дурацкими предположениями. Он не понравился майору с самого начала, с тех пор как на дне рождения Насти упорно старался убедить оперов в том, что мальчиков похитили и где-то удерживают.

Если бы пропал один ребёнок, тогда можно было бы и такую версию рассмотреть. Но похищать троих хлопотно. Да и зачем? В рабство взять? Тогда бы он всё равно где-нибудь засветился. Даже если это деревня или посёлок, раба, которого держат для тяжёлого труда, кто-нибудь из соседей бы увидел. А уж трое мальчиков тем более вызвали бы вопросы.

Порноиндустрия? Сомнительно. Фотографиями после исчезновения каждого из них был обклеен весь город, ориентировки отправлены в другие регионы, новости выходили не только в краевых, но и в федеральных СМИ. Кто-нибудь бы узнал их и сообщил. Та же агентура. Но нет, полный аут. Как в воду канули. Или действительно в воду? Проверим и воду. Только прежде надо проверить дачи.

– Покажите вот этот нож, пожалуйста! Это охотничий? – Сергея заинтересовал нож с кожаными ножнами.

– Скорее разделочный, для мяса и рыбы. Настоящий якутский, ручная ковка, нержавейка, односторонняя заточка! Надёжная рабочая лошадка. Для выезда на природу идеален, – на одном дыхании ответил консультант.

– А рукоятка из чего?

– Берёзовый кап.

Покрутив в руках красивую вещицу, Снежин решил, что именно такой генералу Клименко вряд ли кто подарит. А он, Снежин, в своё время слышал по ТВ, что якутские ножи славятся на весь мир.

Прикинув, сколько у него останется до зарплаты, Сергей вздохнул и, поняв, что останется совсем немного, всё же решился на покупку.

До дома семейства Клименко Сергей добрался на такси. Ещё с улицы он заметил освещённые окна и отсутствие лая Грома и Молнии. Пёсиков явно загнали в гараж, а перед домом, где они обычно гуляли, припарковались несколько люксовых иномарок – транспорт генеральских гостей.

Гриша встретил друга у калитки. Он был уже изрядно подшофе – празднество началось часа два назад.

– Пойдём-пойдём, я отцу сказал, что ты придёшь.

Генерал Клименко вышел навстречу Сергею из большой гостиной, где за большим столом сидело два десятка человек.

– Серёга, привет! – по-свойски приветствовал его Александр Григорьевич после того, как Снежин искренне поздравил именинника. Отец Гриши был навеселе и тут же развернул подарок Снежина. – А это что? Ух ты! Якутский?! Такого в мой коллекции ещё не было! Ну, удружил! Пойдём, что покажу.

Генерал провёл Сергея в свой кабинет, где между стеллажами книг и шкафов из красного дерева стояло старинное бюро, явно выполненное лучшими мастерами прошлого столетия. Он открыл один из ящиков, и Сергей действительно увидел целую коллекцию ножей, в ножнах и без. Здесь были турецкий ятаган, кавказские кинжалы, старинный морской кортик, нож викингов, финки зоновской работы, крупный непальский кукри гуркхов и даже знаменитый малайский крис с причудливо изогнутым «пламенеющим лезвием». Большую часть экспонатов Снежин опознать бы не смог, хотя и интересовался холодным оружием.

– Супер, Александр Григорьевич! – с восторгом оценил он коллекцию хозяина. В это время в кармане генерала зазвонил телефон.

Пока именинник принимал очередные поздравления, Сергей рассматривал кабинет. Столько книг, сколько было в кабинете у генерала Клименко, он видел только в библиотеке. И еще картины!

На стенах под стеклом висели преимущественно пейзажи, явно оригиналы, а также семейные фотографии. Вот групповая, свадебная. На ней легко можно узнать бравого хозяина и его жену Валерию Игоревну. Вот кто-то незнакомый, в офицерской форме 80-х. «Видимо, тоже какой-то родственник», – подумал Сергей.

Взгляд майора остановился на чёрно-белом портрете, явно переснятом со старого. Приглядевшись к изображению молодого парнишки в военной форме c двумя кубарями в петлицах, Снежин поперхнулся воздухом и закашлялся: с довоенной фотографии ему улыбался разведчик Гриша.