Читать книгу Неупокоенные. Поляна призраков - - Страница 9

– Это кто? – прокашлявшись, спросил Сергей у генерала.

– Мой отец, Григорий Иванович Клименко. Обидно, что я его даже не помню. У нас толком, кроме этого портрета, от него ничего и не осталось. Батя поступил в училище в 1938 году, после десятилетки. Выпустился в 40-м. На фото он как раз после выпуска. В том же году они с мамой поженились. Отец был на фронте с самого начала войны. Маму эвакуировали. Осенью 42-го ему удалось приехать к ней на краткую побывку. Буквально несколько дней. Ну, а через девять месяцев я родился.

Отец пропал без вести накануне прорыва блокады Ленинграда. Я и запросы отправлял в архив, и сам пытался искать – всё без толку. Я и Гришку-то назвал в его честь. Ладно, – мотнул головой хозяин дома, отгоняя нахлынувшие воспоминания. – Пойдём за стол, а то гости, наверное, заждались.

За столом Снежин ел отрешённо: все его мысли были там, на кладбище, где возле костра вот уже восемьдесят с лишним лет ждал, пока его найдут, молодой старлей Гриша Клименко – тёзка и родной дед его лучшего друга.

– Ты ешь, ешь. – Валерия Игоревна вовсю старалась накормить гостя, подкладывая в его тарелку заливное из языка, телячьи котлетки и бутерброды с красной икрой. – Ну, за здоровье именинника!

Сергей за время застолья выпил три неполные рюмки чистейшей кубанской самогонки, переданной генералу бывшим сослуживцем, ещё раз поздравил именинника и, поблагодарив хозяев, встал из-за стола.

Гриша поднялся, чтобы его проводить. Майор уже собирался рассказать другу про его деда, но, увидев, что тот уже изрядно хорош, решил повременить с рассказом до завтра. Сейчас ему не терпелось проверить, действительно ли под сосной рядом с поляной призраков ждёт своего часа именно Григорий Иванович Клименко.

– Гриш, а как твою бабушку по отцу звали? – спросил он у друга, вышедшего вместе с ним на улицу.

– Валентина Васильевна. А что?

– Потом расскажу. Сначала проверю кое-что.

От Гришкиного дома до кладбища было недалеко, и Снежин отправился пешком, решив сэкономить на такси, так как почти последние деньги отдал за подарок имениннику. Заодно не мешало проветриться и привести мысли в порядок.

Кладбищенская сторожка встретила его все теми же тёмными окнами. «Вот охранничек! Выноси что хочешь, заноси кого хочешь», – возмутился майор, подумавший, что лучшего места, чем спрятать криминальный труп, не найти. Заряженный фонарик не понадобился: уличное освещение у сторожки-администрации, луна и звёзды на ясном небе освещали путь ночного посетителя так, что видно было и дорогу, и все тропинки.

«Надо же, совсем не страшно! Скажи мне кто ещё неделю назад, что я буду ночами бродить по кладбищу, покрутил бы пальцем у виска, – размышлял Сергей по пути к поляне призраков. Так он окрестил место сборища новых знакомых. – Почему люди боятся ходить ночью на кладбище? Потому что боятся встретить призраков. Я их уже встретил. Более того, сам иду к ним. Значит, мне бояться нечего».

Компания располагалась на прежних местах, но кого-то явно не хватало. Как только он приблизился к столу, раздались аплодисменты. Несколько пар призрачных рук издавали звук, похожий на громкий шелест листвы на ветру.

Все: и милицейский капитан, и бойцы у костра, и поручик с невестой, и сидящие за столом красавица с пожилой дамой – смотрели на него как на героя. Даже Луценко с Лукиным на время прекратили свои споры о политике. Седовласая дама, которую Сергей окрестил графиней, уж очень та была на неё похожа в его представлении, вышла из-за стола и подошла к Снежину.

– У вас получилось, вы большой молодец, сударь! – радостно сообщила она. – Лусине с нами больше нет! Это и нам даёт надежду. Хотя в моём случае не всё так просто.

– А как она… ушла? Куда? – спросил Снежин. Размышляя о Гришином дедушке, он совершенно забыл про девочку.

– О, поверьте, это оказалось весьма зрелищно! – ответила графиня. – Сначала Лусине заметила, что её волосы и одежда начали высыхать. Она обрадовалась и принялась что-то говорить Вере.

– Она сказала, что, кажется, у дяди Серёжи получилось, – объяснила Вера.

– Потом вдруг небо над нашей поляной посветлело, появился яркий луч света, как от мощного прожектора. У самой земли луч превратился в светящееся облако. Лусинка обняла нас с Верой и побежала навстречу свету, вошла в него, оглянулась, помахала ручкой и исчезла вместе с ним, таким манящим… – грустно вздохнув, добавила графиня.

– Она просила вам кое-что передать, – вновь заговорила Вера. – Дословно: «Мальчикам тоже очень мокро».

Сергей мысленно поблагодарил Лусине за подсказку. Но что значит мокро? Их тоже оплакивают? Наверное, Лусине было бы проще объяснить это так. Или дело не в этом, а в местности? Вода! Озеро или болото? А может, колодец? Пока понятно только то, что мальчики где-то недалеко и в воде.

– Дорогие мои… друзья! – не зная, как обратиться сразу ко всем присутствующим на поляне, заговорил тронутый радушным приёмом Снежин. – Я постараюсь помочь каждому из вас, сделаю всё, что в моих силах. Не знаю, почему именно мне выпала эта миссия, возможно, я очень сильно переживал гибель моих родных и на эмоциональной почве у меня случился какой-то сдвиг, но я об этом не жалею, потому что это не противоречит моим принципам. Я живу и работаю для того, чтобы помогать людям, пусть даже таким необычным способом.

– Отрадно слышать ваши слова, милостивый государь! – произнёс поручик Данович. – Возможно, с вашей помощью кому-то из нас повезёт, как тем, кто раньше был среди нас, а потом вдруг ушёл туда, – поручик показал на небо.

– Если вы о том мордовороте, который всё ждал, что его отмолит какая-то «братва», то у него хоть было от кого этого ждать. Он, помнится, меньше месяца с нами провёл, – вспомнила невеста Аннушка.

– В теленовостях его бы назвали «лидер ОПГ», – вмешался Олег. – А по мне, так бандюган он и есть бандюган. Вы помните, в чём он явился? – обратился он к остальным призракам.

– В чём-то красивом, – ответил Лукин.

– Ну да, в красивом, – вступила в диалог Вера. – Только один его костюм не меньше тысячи долларов стоит. Цепь золотая с палец толщиной и крест, больше, чем у патриарха. Печатка с бриллиантом. «Ролекс» с платиновым браслетом на руке. Дорого-богато!

– Он рассказывал, что часовню где-то построил и деньги детскому приюту ежеквартально, как он выражался, «отстёгивал», – вступился за братка поручик. – Вот и отпустили ему, видать, грехи – всё-таки отмолила эта… как её… братва.

– А судью, у которого внука похитили? – вспомнила Анна. – Это вёсен тридцать назад было. Он покончил с собой, но его всё равно взяли наверх.

Майор слышал про историю с судьёй-самоубийцей, но ни о каком похищении там речь не шла. Это было в начале 90-х. Говорили, что судья за большие деньги вынес лидеру ОПГ по кличке Коршун оправдательный приговор и в тот же день пустил себе пулю в лоб прямо в комнате для совещаний. Якобы ФСБ слушало его разговоры. Об этом Сергей и поведал завсегдатаям поляны призраков.

– Совсем не так всё было! – возмущённо возразил фронтовик Луценко. – У судьи похитили пятилетнего внука, прямо в тот день, когда он должен был огласить приговор. Ему позвонили и предупредили: если не отпустит из зала суда этого Коршуна или вздумает перенести заседание, внука получит в разобранном виде. Ну, Алексей Михайлович – надо же, имя помню – и сделал всё для спасения ребёнка.

Мы с ним общались по душам. Он говорил, что впервые в жизни пошёл против закона и собственной совести. Правда, эти сволочи слово сдержали – вернули пацанёнка невредимым.

– Надо же, а у нас до сих пор судью Павлюкова продажным считают. – Снежин вдруг ощутил весь тот кошмар и безвыходность положения, которые пришлось пережить честному судье.

Графиня нарочито кашлянула.

– Я много размышляла о нашем положении, благо у меня было на это более семи десятилетий, и пришла к выводу, что кому-то из нас не дают уйти совершённые в жизни ошибки, – замялась она. – Ладно, назовём вещи своими именами – грехи, которые не пускают ни в царствие небесное, ни в геенну огненную. Вроде как и прямиком в рай недостойны, и ад для них слишком жёсткое наказание. Кто-то вынужден ждать достойного погребения и поклонения от потомков, как Григорий с Павлом. С кем-то произошла чудовищная ошибка и нужно восстановить справедливость. У каждого из нас своё препятствие. Беда Лусине оказалась вам по зубам. Одолеете ли вы наши беды?

– Я думаю, раз наш друг обещал, он, по крайней мере, попытается. Иначе в его появлении здесь просто нет смысла, – поддержала Вера Сергея.

– Совсем забыл! У меня есть ещё одна хорошая новость. И она для Григория, – произнёс Снежин, обращаясь к сидящим у костра разведчикам.

– Что?! Что такое? – Гриша вскочил и подбежал к Сергею. Он был сильно взволнован. Сергей помялся, думая, как обращаться к бойцу – на «вы» или на «ты». Ведь павший воин моложе его почти на двадцать лет, а по факту на все восемьдесят два года. Правда, бойцу навеки останется двадцать три.

– Ваше полное имя Клименко Григорий Иванович? Вы местный?

– Да, да, Клименко я, Григорий Иванович! – Гриша вдруг чего-то испугался, как будто пойманная удача вот-вот от него ускользнёт.

– Ваша жена – Валентина Васильевна?

– Так точно! – боец вдруг перешёл на шёпот.

– Поздравляю! Вас помнят и любят и всё время после войны не переставали искать.

– К-кто?

– Сначала супруга, потом сын Саша. У вас есть внук Гриша, которого назвали в вашу честь, и внучка Лена. Даже правнучка уже есть, Кира, ей пять лет.

– Это правда?! Товарищ майор, правда?! Помнят?! – Гриша перешёл с шёпота на крик.

– Конечно, помнят! Ваш внук Гриша – мой лучший друг, мы служим вместе. Я хорошо знаком с вашей семьёй. Вчера был у них в гостях. Ваш портрет стоит у Александра Григорьевича – вашего сына – на самом почётном месте.

Гриша плакал. Остальные молчали. Размазывая, как ребёнок, слёзы по лицу, старлей что-то шептал, глядя в ночное небо, потом отошёл в сторону, за дерево. Видимо, не хотел, чтобы слёзы видели другие. Но Снежин пошёл за ним.

– Вами очень гордятся, Григорий Иванович! – Сергею всё же непривычно было обращаться на «вы» к двадцатитрёхлетнему пацану. Однако выбор сделан. – Ваш сын вырос хорошим человеком, героем. Он военный, генерал-артиллерист, внук – офицер полиции, внучка – детский врач. К сожалению, ваша жена умерла много лет назад. Я не знаю, где она похоронена, но могу выяснить.

Разведчик Клименко жадно впитывал каждое слово о своих потомках.

– Ваша жена рассказывала сыну, как вы в отпуск приезжали ну и… его зачали.

– Да какой там отпуск! На пару дней к ней вырвался – и снова в часть. Ну ничего, мы успели, как Олег говорит, покувыркаться, – засмущался Гриша. – Больше я её и не видел. Значит, не зря отпустили. А Валя с сыном, значит, из эвакуации в родные места вернулись… Присядем! – предложил он Снежину.

Мужчины уселись на ствол поваленного дерева.

– Сергей, а что теперь? Меня… нас найдут?

– Конечно! Вы же укажете мне точное место. Но есть сложности. Когда ваш сын писал запрос в архив Министерства обороны, пришёл ответ, что вы пропали без вести в начале января 1943 года при прорыве блокады Ленинграда. Но точное место не указано. Поэтому, когда мы вас поднимем, нам придётся доказывать, что вы – это именно вы. Остались при себе какие-нибудь металлические предметы, вроде подписанной кружки или ложки? Часы с надписью или, лучше всего, смертный медальон? Это такой…

– Да знаю я, что это. Только мы же в разведку уходили – сдали все личные вещи, награды и документы. Ничего, кроме обручального кольца, нет. Оно простенькое, серебряное. Когда на задание пошли, я его снять не мог, пальцы отекли. Оно и сейчас со мной. Вот оно. Внутри я ещё перед свадьбой гравировку сделал: «Г и В. Любовь вечна». У Валентины такое же было. Да! Зуб ещё железный, правый клык! Родной в драке потерял перед войной.