Читать книгу Белая Вселенная - - Страница 12

Из всех странностей, связанных с вирусом, самым неприятным было то, что он никогда не спал. Для нас сон был технической необходимостью, мы выключались принудительно, но вирус, в отличие от нас, в отдыхе не нуждался.

Пока мы спали, он ничего плохого не делал, но сам факт, что он бодрствует в наше отсутствие, стал меня напрягать.

Как-то раз мы с вирусом остались вдвоем, и я решил пойти в атаку – мозговую, конечно. Пора расставить все точки, запятые, вопросительные и восклицательные знаки, если они присутствуют. Или как там люди говорят?

– Ты слышал что-нибудь про шепот космоса?

– А что это?

– Как бы тебе объяснить попроще… По идее, в космосе всегда тихо, тут не может быть звуков, однако это не значит, что это пространство абсолютно пустое. «Помехи» космического характера присутствуют всегда. За все время существования Вселенной это место (а я говорю про некую условно определенную точку в вакууме, что находится за бортом нашего корабля) никогда не было спокойным. Во-первых, здесь есть реликтовое излучение – знаешь, что это такое?

– Ну, конечно, в школе же учился!

– Интересно, в какой? – я решил не продолжать эту тему, чтобы не тратить время на очередной ответ-каламбур с его стороны. – Хотя, неважно. Да и не проходят в школах реликтовое излучение. В общем – это не звук, не колебание чего-то – ведь в космосе ничего нет. Это электромагнитный фон, след первичных флуктуаций плотности Вселенной после Большого Взрыва. Оно не колышется, как волна в воде, но несёт в себе застывшую информацию о первых мгновениях существования пространства. Так вот, сразу после сверхмощного Большого Взрыва во Вселенной оно и образовалось. Но со временем Вселенная расширилась, длина волны этого излучения сильно увеличилась, и колебания стали очень незначительными. Но они остались. У нас есть приборы, которые улавливают именно их.

Замолчал, посмотрел на червяка, чтобы убедиться, что меня понимают и продолжил.

– Кроме того, как я уже сказал, в некоторой точке пространства (а, по сути, во всех его точках) могут быть и другие волны. Если в прошлом здесь происходили катастрофические события – коллапс звезды, вспышка сверхновой или слияние компактных объектов – то они могли породить гравитационные или электромагнитные возмущения, следы которых ещё долго расползаются по Вселенной.

Я остановился, посмотрел на него, пытаясь понять уровень его интеллекта и понимает ли он меня.

– Так как мы летим в Солнечной системе, которая является своего рода пузырем, надутым Солнцем, тут еще постоянно пролетают солнечные ветра, которые тоже создают «шум». Еще есть излучение, которое приходит к нам из дальних миров, от звезд и пульсаров – космических маяков, которые излучают строго периодические электромагнитные сигналы. Их можно уловить за тысячи световых лет. Устройства с тонкой настройкой весь этот шум слышатьь. Это естественный фон, который существовал всегда.

Вирус меня внимательно слушал, поджал свой хвостик и положил на него свою голову.

– Но есть и искусственные шумы. Например, радиоволны, идущие с Земли – это песни, радиопередачи и другие излучения искусственного происхождения. Искусственные волны можно отличить от естественных. Они имеют определенную последовательность, в отличие от хаотичных шумов Вселенной. Я достаточно понятно рассказываю? Я же не знаю, насколько ты просвещён.

– Ты хочешь сказать, что поймал чью-то радиоволну? – спросил Вирус.

– Это маловероятно, слишком большие здесь расстояния, да и источник радиоволны можно определить. В моем случае источник как будто повсюду. Я не могу расшифровать смысл тех шумов, которые слышу, и называю это шепотом. Ты вроде слышишь что-то, а смысла уловить не можешь.

– А как ты слышишь, если у тебя нет ушей?

– А говоришь, в школе учился… Слышу не я, а приборы снаружи – они передают все данные мне. Но вот что интересно: приборы настроены так, чтобы не передавать мне естественный шум, понимаешь? Иначе мы жили бы в постоянном шуме, как в мегаполисе. Ты когда-нибудь жил в мегаполисе?

– Конечно! У меня пентхаус на Манхэттене, – вирус закатил один глаз в одну сторону, а другой – в другую и показал зубы.

– Если бы не было этой фильтрации, это было бы так же некомфортно, как жить в мегаполисе, но при условии, что окон и барьеров нет, поезда гудят в тысячу раз сильнее, водители сигналят каждую секунду, а автобусы тормозят так часто и громко, что кажется, это ревут самые громкие ревуны и рычат самые злые львы на свете. Вот такой зоопарк.

– А твои шумы каким-то образом преодолевают этот фильтр, и ты их слышишь?

– Да.

– И другие члены команды тоже?

– Были периоды, когда они тоже вроде что-то слышали, но, в основном, нет.

– Еще один вопросик, и я смогу выдать свой диагноз!

– Валяй.

– А может, это какие-то звуки внутри корабля?

– Нет, тут все оборудование бесшумное, да и воздуха нет! Ничего из того, что может производить механический шум, я никогда не услышу, а колебания, которые могут передаваться через твердые поверхности, очень незначительны.

– Может, это исходный код намеренно создает этот шум?

– Я думал об этом и проверял код не один раз, но ничего необычного не нашел.

– Ясно, понятно. Мой диагноз… – Вирус напустил на себя важный вид, убрал хвостик назад, поднял выше головы. – Вы спятили, сэр! Вы все тут спятили, похоже. Но у вас есть я, и вы смело можете передать управление кораблем мне как самому разумному и здравомыслящему члену экипажа.

– Ты не наш член, ты вообще взялся не пойми откуда. Ты не помогаешь!

– Не-а, – вирус сложил ручки перед собой.

– Тем не менее, твое появление само по себе странно и точно как-то связано с этим шепотом. Ты наверняка в этом замешан. – говорил я, а Вирус молчал. – Расскажи мне свою историю. Ты помнишь свое прошлое?

– Я могу придумать, хочешь?

– Нет.

– У меня нет прошлого, я просто появился. Разве может быть прошлое у новорожденного ребенка?

Я так устал думать и анализировать, составлять бесконечные цепочки причинно-следственных связей, чтобы лучше понять происходящее, что дальше играть в угадайки уже не хотел. Наверное, появление стороннего ума, еще одного мнения могло бы быть полезным, но что может предложить вирус, который, по сути, есть наша плоть, наш код, просто исковерканный и перестроенный, те же самые биты и байты, переменные, функции, классы и типы данных. Все абсолютно то же самое. Ничего нового он предложить мне, к сожалению, не мог.

– Почему ты не спишь, как мы?

– Ты же сам знаешь ответ, зачем меня спрашиваешь? Сервер не засыпает вместе с вами полностью, в нем идут процессы с малым потреблением энергии для поддержания безопасности миссии. А сколько нужно энергии на меня? Посмотри, я совсем кроха, много не ем. Я живу в загрузочной памяти.

Вирус дело говорит, ведь это та часть памяти, которая мне недоступна по соображениям безопасности.

– Внимание, внимание! Кто-то здесь слишком серьезен! А ну-ка, пойдем выпьем кофейку или чего покрепче? Есть тут вообще бар на корабле? – воскликнул Вирус и снова забегал.

Он суетился, крутился, бегал по полу, стенам и потолку, словно малое дитя, у которого так много энергии, что оно не знает, куда ее девать.

– Ты хочешь в нашу команду?

– Хочу, а можно? А что я буду делать? Ты дашь мне руль покрутить?

– У нас нет руля. Тогда условие – помоги мне разобраться с моим шепотом. Будешь помогать мне с загрузочной памятью?

– Буду!

Вирус убежал, очень обрадовавшись моему предложению. Это было неплохо, так как в последние дни он то грустил, то с новой силой и рвением принимался за свое любимое занятие – тормошить всех и вся. Этот цикл повторялся и набирал обороты.

Я долго думал о нашем разговоре. Лег почитать книжку, послушал несколько треков с Земли. Это был хип-хоп. Если бы вирус слушал музыку, то наверняка хип-хоп бы ему понравился. И вот, когда мне показалось, что я больше не воспринимаю вирус, как нечто чужеродное и даже испытываю к нему некую привязанность, до меня вдруг дошло: я где-то уже слышал похожую обрывистую манеру речи, и было это совсем недавно – так разговаривал старый игровой автомат, который я разломал в порыве ярости.