Читать книгу Белая Вселенная - - Страница 6

За три года до начала нашей миссии земляне поместили исследовательскую капсулу в группе астероидов, называемую троянской. Астероиды тащатся позади Юпитера в точке Лагранжа. Это своего рода тихая гавань, где силы притяжения Юпитера и Солнца уравновешивают друг друга.

У Юпитера таких точек две: впереди по орбите, их мы называем «греками» и позади – «троянцы». Миллиарды лет назад именно эти области захватили огромное количество космических объектов, в том числе астероиды, некогда свободно дрейфовавшие вблизи орбиты планеты-гиганта. С тех пор они продолжают вращаться вокруг Солнца в бесконечной погоне: троянцы будто и вправду преследуют греков под надзором их великого бога – Юпитера.

Однако, через два года связь с капсулой была потеряна, а причина происшествия так и осталась неизвестной. Мы должны были пролететь мимо, попробовать разобраться, что случилось с зондом, и попытаться выйти восстановить контакт на случай, если колония микроорганизмов, которая жила в этой капсуле, всё ещё функционирует и зонд цел, просто имел проблемы со межпланетным каналом. Но они вышли с нами на связь первыми.

Я ворвался в рубку: по всюду мигал тройной сигнал красной тревоги. Подобного не предполагалось ни на одном этапе миссии. Критическая ситуация допускалась лишь при сближении с чёрной дырой – но не сейчас и не здесь.

– Что происходит? – спросил я Навигатора.

– Прямо по курсу релятивистский джет, жёсткое электромагнитное излучение. Источник находится в группе троянских астероидов конкретно, – ответил он, задумчиво манипулируя картами на экране и добавил, – за Патроклом-2.

– Место базирования земной капсулы? Как это возможно?

– Неизвестно. Там просто нет ни одного объекта, способного генерировать подобное излучение. Я провожу повторное сканирование.

– Маневрировать на такой скорости мы, конечно же, не можем, – я пытался составить план действий. Поднял отчёты последних лет, проверил были бы подобные ситуации ранее в истории земного космического флота. Хотя был практически уверен, что не было. Ситуация уникальна.

– На такой скорости – нет. Мы не успеем. Джет пройдёт точно через центр зонда и выжжет всю электронику. Даже экранирование не выдержит. Это крайне редкое явление в нашем секторе космоса … и практически невероятно, что мы встретили его с такой точностью.

– Или он нас, – сказал я тихо. – Откуда там вообще может быть источник такой мощности? Если затормозить – возможно, энергия просто рассеется?

– Мы не успеем…

Я сжал поручень своего виртуального кресла. В целом я не должен был паниковать. Паника для человека, я же существо разумное. Однако, мне хотелось имитировать поведение людей. Хотел себя немного почувствовать в их шкуре. За полтора года миссии у меня это получалось плохо.

– Что у нас есть из средств противоастероидной обороны? Проведи анализ. Я просмотрел все варианты реагирования и существующие протоколы, даже теоретические, что разработали земляне. И ничего не нашёл полезного.

– Предлагаешь повредить источник в надежде, что джет прекратится? – Навигатор поднял на меня взгляд. – У нас нет оружия, способного воздействовать на подобный поток или его источник. Чем бы он ни был.

– Нам и не нужно его уничтожать. Отклонение хотя бы на полградуса – и мы уходим из-под удара. Другие идеи? Быстро. Навигатор? Помощник?

Я оглядел рубку.

– Где Инженер?

– Я бы предложил перейти в режим гибернации, – вмешался Помощник Капитана. – Полное отключение активной электроники, максимальная пассивная защита.

Он на секунду замолчал, сверяясь с расчётами.

– И развернуть магнитный заслон прямо по курсу. На дистанции тысяча километров. Мы измерим плотность потока и характер повреждений до того, как он достигнет корпуса.

– Запускай, – сказал я жёстко.

Я включил внутреннюю связь и добавил, не сдерживая раздражения:

– Инженер, немедленно на мостик. Где тебя черти носят?!

Экран впереди мигнул.

Мы все смотрели как на экране разворачивается магнитный щит. Через несколько секунд щит пройдет сквозь джет, а следом, через двадцать секунд и мы.

В рубке повисла тишина, почти человеческая, будто мы и не были искусственными личностями. Никому не охота умирать, однако.

«Двадцать секунд до столкновения» – это был голос автоматической системы предупреждения катастроф.

– Фиксирую взаимодействие. Одна тысячная секунды, разрушено тридцать процентов магнитных сот. Пятьдесят. Девяносто.

Он замолчал.

– Поглощение энергии – одна миллионная процента, Капитан. Этого недостаточно. Магнитная структура коллапсирует.… У нас нет магнитного щита. Он превратился в кипящую высокотемпературную плазму, размазанную по траектории джета. При прямом прохождении мы бы потеряли всю активную электронику. Корпус выдержит сотые доли секунды, не больше. Мы… сгорели бы, как мотыльки.

– Квантовый вычислительный блок – в режим минимальной когерентности, – резко сказал я. – Через пять секунд. Полное отключение первого уровня активных цепей. Если наведённый ток ударит по работающим контурам – всё будет потеряно.

– Есть, – отозвался Помощник.

Пауза.

– Я рассчитал, что нам достаточно отклонить поток хотя бы на одну сотую процента, чтобы жизненно важные системы зонда уцелели. Но пассажиры будут потеряны, сэр…

– Я думаю, думаю.

Повернулся к Помощнику.

– Немедленно. Сформировать snapshot критического ядра: память миссии, научные данные, телеметрия. Поместить в защищённый контейнер. Сбросить по касательной, координаты – передать на Землю.

– Выполнено, сэр.

На экране маленькая точка отделилась от нас и ушла в сторону – крошечный блок с маячком со всей нашей памятью и данными за полтора года исчез в чёрной пустоте.

«Девятнадцать секунд до столкновения» – тараторила система.

– М-да. Хорошо, что мы быстро соображаем, в нашей ситуации человеческий экипаж определённо погиб бы, – пробормотал я, пока каждый проводил квинтиллион расчетов в секунду.

– Это был моделируемый магнитный щит. Реальный будет в тысячу раз мощнее, а значит мы можем рассчитывать сокращение ущерба до одной тысячной процента. Чтобы нивелировать угрозу нам понадобится сто таких щитов. Их у нас нет.

– Значит, в лоб не работаем. Можно попробовать отклонить джет магнитным полем.

– Пробуем, – судорожно сказал я. – Запускай! Чёрт, возьми, где её носит!

Я ударил ладонью по поручню.

– Сэр, это странно, в обычной ситуации Инженер услышала бы ваш вызов, – Навигатор замялся. – Я не фиксирую ни подтверждения, ни отказа.

– Да, знаю я, знаю, – я начинал нервничать, но важно было внешнее спокойствие.

Я слегка выпрямился.

«Восемнадцать секунд до столкновения» – неустанно звучал голос автоматической системы.

– Сэр, у меня появилась безумная идея, – сказал Помощник Капитана. – Может мы можем не сопротивляться потоку, а попробовать войти с ним в резонанс? И тогда мы даже сможем подпитать наши щиты.

– Звучит как план самоубийства, – ответил я. – При всём уважении.

– Ну так критическое мышление, которому вы нас учили, поиск возможностей, когда всё пропало.

Я задумался, а Помощник продолжал.

– Мы разворачиваем силовые линии щита не перпендикулярно джету, а вдоль оси. Формируем направляющую структуру – не щит, а канал. Мы не бьемся о поток, мы входим в него, как серфер на волну.

Он вывел схему.

– Продолжай.

– Заряженная плазма джета начнёт закручиваться вдоль наших силовых линий. Возникнет индуцированный ток. Через индуктивные контуры мы сможем снимать часть энергии – не поглощая её напрямую, а перенаправляя. Чем сильнее бьет джет, тем мощнее становится наш кокон.

Навигатор резко вздохнул.

– Это не экран… это ловушка обратной связи, – сказал я.

– Именно, – вмешался Помощник. – Но риск колоссальный. Наши накопители не рассчитаны на такие мощности. Через пять секунд после входа они начнут перегреваться и разрушаться. Нам потребуется постоянный сброс избыточной энергии.

«Семнадцать секунд до столкновения», – снова, зараза, гремит. Как удар колокола, чей звон отражается прямо в мыслях. Как страшное: «Бам. Бам. Бам».

– Навигатор, – воскликнул я, – что с отклонением джета?

– Минимальное. Мы выиграем еще половину процентика, – немного грустно ответил Навигатор. – Поле искажается, но поток быстро компенсирует смещение.

– Запускаем новый модельный щит по схеме Помощника. Посмотрим, усилит ли джет конфигурацию или просто разорвёт её.

В рубке повисло ожидание.

А я внезапно почувствовал, что вспотел. Признаюсь, это было странное и необычное чувство для моего состояния. Симуляция телесных эффектов обычно включалась только при длительных перегрузках или повреждениях матрицы. А тут – кратко, резко, как вспышка.

Тишину рубки прервал голос, к которому я уже начал было привыкать. А вот сейчас даже вздрогнул.

«Шестнадцать секунд до столкновения», – неумолимо, монотонно продолжался отсчет.

– Капитан, пересылаю большой массив данных. Я ж не просто так тут свой хлеб ем, – сообщил Навигатор. – Только завершился анализ, происходящего у Патрокла-2.

– Поймал свежачок! – воскликнул я и начал быстро сканировать данные его внушительного отчёта.

Оказалось, что до появления релятивистского джета Навигатор передавал стандартные телеметрические данные на Землю. Однако они необычным образом искажались и некоторые пакеты возвращались назад.

Не отражались. Не дублировались.

Возвращались – с задержкой и с изменённой временной меткой.

Это его насторожило. Навигатор начал обследовать прилегающую область в поисках источника помех. массивного тела, гравитационной линзы, нестабильного плазменного облака.

Ничего.

Пространство было чистым. Тогда он переключился на сбор данных о земной капсуле, которая перестала выходить на связь.

Целью земной капсулы было исследование поведения живых организмов в космической среде на протяжении длительного времени. Для экспериментов были выбраны самые живучие микроорганизмы из известных людям – тихоходки. Они существовали в специально созданной для них среде обитания и под полным контролем искусственного интеллекта.

Тихоходки жили, размножались, строили колонию, эволюционировали. Но это были не обычные тихоходки, а генномодифицированные: люди пытались насколько возможно с их помощью имитировать будущие колонии людей. А значит они должны были не просто существовать в стабильной среде, но и испытывать стрессы, добывать и конкурировать за ресурсы, развиваться. Это был своего рода ускоритель эволюции в космосе, настоящий, живой, в космосе, вдали от Земли. И самое главное, не цифровой.

Так тихоходки, милые водяные медвежата, стали моделью человечества.

И вот однажды связь с капсулой пропала.

Проведя анализ ближайших астероидов, Навигатор обнаружил следы сильного радиационного воздействия. В итоге был сделан вывод, что данная область подверглась интенсивному высокоэнергетическому облучению.

Источник был установлен после длительных расчетов траекторий и орбит всех значимых объектов Солнечной системы. В результате источником оказалась та самая микрочёрная дыра МЧД, находящаяся за Сатурном в точке, которую мы называем Пятнадцатой астрономической единицей.

Именно к ней мы и держим путь.

Это было неожиданно. Оказалось, что даже столь малые черные дыры способны порождать чрезвычайно мощные релятивистские вспышки.

Итак, мы выяснили, что вероятно релятивистский джет разрушил капсулу и поэтому пропала связь. Однако спустя столько времени с очередным джетом столкнулись уже мы. Вот только на этот раз он шёл не от МЧД, а а из области, где находилась капсула. Это всё настораживало.

Также в отчёте Навигатора содержались подробности окрестностей капсулы – обнаружить какие-либо остатки самой капсулы не удалось, но следы деятельности неизвестного происхождения были выявлены на Патрокле-2 и других космических камнях: Патрокле-4, Патрокле-5 и Патрокле-7.

«Что же это за следы такие, интересно» – подумалось мне.

Ответ не заставил себя долго ждать.

Пропустив несколько мегабайт отчётной информации, я дошёл до самого интересного.

На Патрокле-4, самом крупном из этой группы камней были три ровные борозды. Это было похоже на то, что по ним узконаправленный поток высокой энергии. Но не разрушил астероид, а только оставил этот скользящий след на поверхности.

Из этого следует два важных вывода.

Во-первых, материал астероида обладал необычайной прочностью: последующий анализ показал характеристики, значительно превосходящие ожидаемые для тел такого типа.

«Неудивительно, – подумал я, – Юпитер захватил эти камни на своей орбите ещё в самом начале зарождения Солнечной системы, а значит они очень древние. Каких ещё сюрпризов нам ждать от этих троянцев?»

Но второй вывод был куда более тревожным. Три борозды означали, что как минимум трижды МЧД воздействовала на эту область – причём, судя по данным, за относительно короткий промежуток времени. Это делало объект куда более нестабильным, чем мы предполагали.

Не атакует ли черная дыра и нас в самый неожиданный момент?

Я продолжил изучать данные отчёта. На другом астероиде, Навигатор обнаружил сквозное прожигание: излучение прошло тело насквозь. Ещё три астероида имели обожжённую поверхность – эта своеобразныекие миникратеры, где энергия оказалась недостаточной для полного пробоя.

Наложение на карту показали, что именно эти три астероида образуют треугольник, вершинами которого являются эти следы выжигания поверхности.

«Как будто кто-то пытался тут устроить триангуляцию, – подумал я. – Просто невероятно!»

И в этот момент я снова услышал назойливый сигнал автоматической системы:

«Четырнадцать секунд до столкновения».

Я потратил целых две секунды на изучение отчета Навигатора.

– Доложите ситуацию! – обернулся я к Помощнику.

– Идея была неплоха, но возникли проблемы.

Помощник Капитана, чей голос теперь звучал с слегка заметными цифровыми помехами, вывел на главный экран данные телеметрии тестового щита. Его лицо, обычно спокойное, теперь вдруг мелко дрожало. Это было странно, даже релятивистский джет не должен был так влиять на наш виртуальный мир.

– Чтобы войти в резонанс, нужно знать точную частоту и плотность потока. Однако оказалось, что спектр джета постоянно скачет, – быстро проговорил Помощник. – Это не сплошная волна. Каждые несколько микросекунд плотность меняется на порядки. Наш щит пытается подстроиться, но катушки индуктивности входят в автоколебания. Вместо того чтобы захватывать энергию, они начинают вибрировать с такой частотой, что щит входит в некий аналог механического резонанса. Короче, он сам себя разрывает на куски ещё до удара – и это очень плохо для потенциальной защиты, на которую мы рассчитываем.

Я задумался. Всё что я прочитал в отчете Навигатора, говорило о том, что с троянцами что-то не ладно. Надо искать причину и воздействовать на неё!

– Я перекинул тебе отчёт Навигатора, посмотри, что думаешь? В самом конце, следы на астероидах, – сказал я и отправил данные Помощнику.

Помощник задумался на короткое время и потом повернулся ко мне.

Я его слушал, но не узнавал его! Как будто передо мной сидел уже не Помощник.

«Тринадцать секунд до столкновения» – вновь прогремел голос отчёта.

– Я оперативно смоделировал одну догадку. Это может показаться невероятным, но я решил попробовать. А почему бы и нет, как говорят земляне, – говорил он спокойно. – Если что-то смогло поймать джет, высокоэнергетическое излучение вообще-то, которое материю разносит в пух и прах и облучает всё сильно заряженными элементарными частицами…

– Ты намекаешь, что, – сказал я. – Тихоходки, с которыми проводили эксперименты – это, конечно, выдающиеся земные организмы, которые за миллионы лет приспособили свои гены к защите от радиации. Они единственные, кто может выдерживать огромные дозы и при этом их ДНК не разрушается! Ты хочешь сказать, что они могли как-то пережить эту бомбардировку?

– Я не ручаюсь за тихоходок, живы они или нет мы уже не узнаем. Однако, если что-то смогло поймать джет, и если бы они хотели его закольцевать, так сказать, то с высокой долей вероятности система из трёх астероидов получила бы «ожоги» поверхности, назовём их так, примерно в тех местах, которые были в отчёте Навигатора. Но и это не всё.

Я начал нервничать.

Мне определённо не нравилось то, что происходило с Помощником. Я переглянулся с Навигатором. Он тоже это заметил и начал оперативно делать проверку систем, пока я обдумывал тот поток рассуждений Помощника, который рождался в его искусственном разуме.

– Я сделал проверку темпоральных меток. Гравитационная сигнатура микрочерной дыры, что испустила джет, нам известна. Я сравнил искажения времени в районе Патроклов и сделал вывод, что время там синхронизировалось с искажениями МЧД, они когерентны. Ты знаешь, квантовая механика запрещает исчезновение информации в черной дыре. Согласно голографическому принципу, энтропия черной дыры записана на её поверхности, на горизонте событий. Когда материя разрушается приливными силами, её квантовое состояние – её информационная суть – не исчезает, а кодируется в излучении Хокинга или, в нашем случае, в релятивистском джете. Что, если этот выброс был не просто потоком плазмы, а массивом данных? Что, если МЧД «выплюнула» информационный слепок поглощенной некогда информации обратно в пространство. По сути, она отделила «софт» (программное обеспечение) от уничтоженного «харда» (непосредственно носителя, микросхем в нашем случае). Об этом говорит анализ пространственно-временного континуума в районе этих Патроклов.

– Ага, идея о самом объекте отделилась от носителя. Это всё очень интересно, но как это поможет нам? – воскликнул я.

«Двенадцать секунд до столкновения».

– Капитан! – протянул Навигатор. – Я регистрирую аномальный паттерн в виртуальном пространстве корабля. Смотрите!

Он показал на виртуальный экран, на котором я увидел, что яркий луч отделился от от джет-потока (мы наблюдали за ним в рентгеновском диапазоне). Этот луч направился в нашу сторону. Луч прошёл все наши системы защиты и буквально прорезал пространство рубки.

Помощник не просто превратился в скопление помех, он вспыхнул и исчез.

– Что это за чертовщина? Деформация виртуала?

Всё вокруг стало покрываться помехами, цвета стали искажаться, мигать, стены вокруг были то белыми, то фиолетовыми, то красными. Я увидел мерцания, всполохи, стены начали будто оживать, течь как вода.

– Капитан, я фиксирую атаку на ядро. Это определенно внешнее проникновение.

– Гаси немедленно квантовый компьютер, пока они тут всё не похерили и запускай перезагрузку через две секунды по моему плану.

– Стираю все интерфейсы.

Стены и всё убранство нашей милой рубки начало исчезать.

Всё вокруг заполнялось четырьмя базовыми формами кубитов. Из них состояло буквально всё: были только наши тела, которые я уже с трудом различал, и направления. Как только Навигатор разрушил эти границы, я стал различать посторонние фигуры – словно глюки нашей программы обрели плоть.

Вместе с новым лучом джета, в наше виртуальное пространство ворвались тысячи небольших сгустков. У них не было конкретной формы, но я уже сформировал образы атакующих наш корабль тихоходок. Безумие какое-то!

«Одиннадцать секунд до столкновения» – это был уже совсем иной голос, трескающийся, хрипящий, весь в помехах и искажениях. Система оповещения была так глубоко запрятана в операционном ядре, что работать будет до самого конца.

Мне показалось, что в пространстве нашего бывшей рубки возникли какие-то скульптуры из битого стекла. Они мерцали, перестраивались, имели иные формы, отличные от наших кубитов, кирпичиков информации. Это битое стекло варилось внутри их тел. А в самом центре каждого из них я видел холодный, электрический голубой и фиолетовый свет словно черенковское сияние. Они были будто живыми. Они фонили радиацией даже в цифровом пространстве, оставляя за собой шлейф из «битых пикселей» и разорванных цепочек данных.

Одна из этих сущностей вытянула свои неуклюжие лапки и вцепилась в Навигатора. А потом она просочилась через него. Навигатор изменился в лице, задёргался, замерцал и испарился. Я бросился бежать из рубки.

«Десять секунд до столкновения».

Навигатор не успел доложить, что гибернация квантового компьютера невозможна, потому что кто-то перехватил доступ к этой функции. Я бросился искать Инженера, она определенно была как-то связана с происходящим.

Ожившие глюки бросились в погоню за мной. Но за то время, что мы провели на корабле, я уже знал наизусть все повороты, направления, мог спрятаться в любых данных и запутывать следы.

Глюки гнались за мной по коридорам, я спускался на лету по бывшим виртуальным вентиляционным шахтам.

Я предположил, где я могу найти Инженера, при условии конечно, что с ней всё в порядке. Там же я собирался физически отрубить всю систему. Это было предусмотрено для нашей миссии в критической ситуации.

«Девять секунд до столкновения».

Загрузив в очередь команд всё что мы смогли выяснить об атаковавшем нас релятивистском джете, я хотел минимизировать потери.

Мы, вероятно, через четыре секунды все просто вырубимся, а потом проснёмся, и система попробует восстановить всё заново.

Информационные сущности неизвестного мне происхождения будут стёрты окончательно. Но не исключено, что ничего не выйдет и никто из нас уже не проснётся.

Мысль о том, что на этом всё закончится мне была не выносима. Я до сих пор не могу поверить, что Помощника и Навигатора больше нет и возможно я останусь один. Я не смогу их воссоздать, так как это будет противоречить нашему Уставу. Вот же в переделку мы попали!

Мои преследователи отставали от меня.

По ходу они ещё и разрушали наши данные, и я видел, как кубические единицы информации и направления разрушались и сворачивались. Зачем они это делают? Чего они хотят? Возможно, если бы я мог понять их мотивацию, я смог бы придумать как найти выход. Но вот я оказался около восемнадцатого модуля второго уровня квантового процессора.

Как вдруг кто-то поставил мне подножку, и я полетел в вперед.

Я вскочил, обернулся и увидел её. В своём ярко оранжевом атласном обтягивающем костюме, с серебряными элементами, стояла Инженер.

– Ну здравствуй, мой Капитан, – сказала она.

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения» – автоматическую систему заело и её слова эхом продолжали отзываться в моей голове, сводя с ума окончательно.