Читать книгу Белая Вселенная - - Страница 17

«Если человеческая смерть – это обрывающаяся симфония, то смерть термита – это одна нота, которая никогда и не могла стать музыкой»

В.Маркушевич

Особь затряслась. Её феромоны, словно изливающаяся энергия, стали быстро распространяться вокруг, приводя всех ближайших сородичей в смятение. Это был особый случай аутотизиса[1], акта самопожертвования ради Роя. Обычно особи умирали по-другому, и это чувствовала вся колония. Но сейчас они словно впали в ступор.

Я видел перед собой рот моей особи. Она грызла свою бомбу. Я уже видел сердцевину – она была голубого цвета. Особь обильно выделяла слюну. Она смешивалась с маленькими голубыми шариками, внутри которых находилась грибная субстанция. Их обычный корм, превращённый в оружие. Это был её последний ужин.

Я чувствовал, как внутри все бурлило. Становилось горячо. Нестерпимо горячо, как будто она проглотила расплавленный свинец.

И – бам.

Это был негромкий взрыв, но его хватило, чтобы убить Царя: разорвать его тонкое, изнеженное брюшко с семенниками, отравить ядовитым газом, который они обычно направляют против врагов, изрешетить его тело кусочками той самой палки. Но ничего из этого моя особь уже не увидит.

«Мне конец, – подумал я. – Что это было? Она готовилась? Знала? Но у них нет самосознания. Этого не может быть».

Я знал, что для неё это была не игра. Всё происходило в реальном времени, а мы были лишь наблюдателями истории, которую сочинил искусственный интеллект и облёк в такую странную форму – мифа об Эрисихтоне.

Но могло ли наше присутствие подтолкнуть их к этому? Возможно, ведь мы вмешивались не раз: уводили наших особей туда, куда было нужно нам, в моменты сомнений, я направлял особь таким образом, как нам было выгодно.

Мы заставили солдата не вмешиваться. Возможно, именно его место в кольце охраны оказалось свободным, и моя особь смогла проскользнуть.

Мы помогли особям бежать, в конце концов. Возможно, если бы солдат выполнил своё дело, то ничего не произошло бы.

Ну, достроили бы они свою башню? Мы-то знаем, что источник влияния – это черная дыра, до которой им все равно не дотянуться никогда.

Мы поставили под контроль их, как люди поставили под контроль нас.

А ведь мы всего лишь хотели повеселиться.

Наблюдать смерть живого организма с иной биологией изнутри его сознания – это уникальный опыт. Хотя люди это делали многократно, я, видимо, этому научился от них. Но искусственный интеллект обладает несоизмеримо большими возможности. И таких экспериментов ещё не проводили.

С моей особью, очевидно, уже покончено, и система выкинет меня из игры вслед за Вирусом.

Мое сознание замерло, я замедлил время. Хотел почувствовать каждую миллисекунду этого неизбежного конца. Хотел всё записать и наблюдать.

Я усилил интероцепторные нейроинтерфейсы.

Через мгновение после взрыва жесткий хитин особи, словно поношенная броня, разрушился первым.

Чпок!

Это был глухой, влажный звук разрыва особи.

Она ничего не видела, я это знал. Для нее мир вокруг – это не картинка, мир вокруг формируется из запахов. Слева пахнет домом, сладковатым грибным запахом, справа пахнет угрозой – резким и кислым.

Главное, что в тот момент она была абсолютно спокойна. Будто ждала его всю жизнь. Она часть колонии, её действия направлены на защиту колонии. На защиту от внутренней угрозы, воплощением которой стал безумный Царь.

И боли нет. Боль не регистрируется. Ведь боль – это сигнал о повреждении, чтобы организм мог спастись. А здесь спасение не предусмотрено.

Крохотная нервная система особи просто отключилась. Вместо боли пришло ощущение колоссального давления.

Я оказался как в воздушном шаре, который надули сверх меры, и он лопнул.

Однако мне удалось поймать один интересный момент. Сотую долю секунды, которую он продлился перед самым концом.

Нет, это был не свет в конце туннеля, не ангел, который ждет особь в их термитном рае – ведь у термитов нет отделов мозга, которые отвечают за воображение, память, воспоминания.

Однако я услышал симфонию запахов. Оглушительные запахи, которые она чувствовала всю жизнь, в которых жила. Единственное, что она могла ощущать в этом мире. Они все нахлынули на неё огромной волной. А потом волна ушла обратно в космос, в море, куда-то ещё, не знаю даже, и словно наступила тишина. И больше не было легкости. Просто последний сенсорный шум.

Для коллективного разума это звучало как сирена воздушной тревоги, включенная на полную громкость прямо в ухо.

«Я ЗДЕСЬ! Я СДЕЛАЛ ЭТО! УГРОЗА ОСТАНОВЛЕНА!»

Химический экстаз в пустоте.

Я не исчезаю. Я становлюсь запахом. Я становлюсь сигналом. Я растворяюсь в воздухе, и каждая особь рядом словно вдыхала мою смерть.

Но в самом конце, крошечная вспышка света всё же мелькнула. Я успел её заметить. Особь могла бы удивиться этому: всю жизнь она жила в темноте, а тут увидела что-то иное, что-то не поддающееся объяснению её маленькими ганглиями[2]. Как если бы человек внезапно смог увидеть не существующий восьмой цвет.

А потом – резкая тишина. [3]

Я оказался в комнате-цилиндре, откуда мы начинали игру.

Я судорожно дышал. Не знаю почему вся эта игра оказала на меня такое впечатление, ведь мы играли и раньше. Тем не менее, факт: что-то во мне изменилось, переключилось.

Словно всё ещё были фантомные ощущения липкой синей жидкости на спине и чувство выполненного долга переполняли меня. Это было странно.

Я быстро развернул экран игры и запустил связь с Инженером.

– Прием, Инженер, ты где? – крикнул я. – Я и Вирус выбыли. Что у тебя происходит?

– Капитан, – отозвалась Инженер. – Мы все видели смерть твоей особи. Вернее, не видели, а ощущали. Резкий химический всплеск пронёсся по всей колонии. Такое странное чувство, будто это было переживание не только твоё, а всех нас.

– Что ты видишь?

– Царь мёртв. Твоя особь, – она ненадолго замолчала. – Тело не полностью разорвано. Лапы пытаются убежать, брюшко судорожно сокращается, грудь тоже. Головы нет. Сюда сбегаются рабочие нанотермиты, они уносят всех пострадавших. Они пытаются как можно быстрее очистить это место от погибших. Много бегающих по земле лап, их всех отлавливают и утилизируют.

– А кто ещё пострадал?

– Множество солдат, которые окружали и защищали Царя. Рабочие особи. Те жрецы, которых не добили солдаты. Устроила твоя особь тут настоящую бойню. Я до сих пор чувствую шоковую волну и последствия от химической тревоги. Она проходит по всему суперорганизму колонии. Да, очень странные ощущения, непередаваемые. Для термита-смертника смерть от взрыва – это кульминация его биологической утилитарности.

– Ну, ты загнула.

– Это не экзистенциальный переход, а пиковый акт коммуникации и защиты, осуществленный через собственное уничтожение. Он не может видеть свет в конце туннеля, он не вспоминает жизнь.

– Вообще-то какие-то воспоминания были, но химические.

– Возможно. Возможно, у них память по-другому устроена, распределена по всем телу. Что ты ощущал?

– Катаклизм. Выполнение приказа на самом фундаментальном уровне – нейронов и желёз. Я был посланием. Посланием, выжженным в воздухе феромонами. Для человека смерть – это обрыв связей. Для термита – это их предельное укрепление.

– Согласна. Если попытаться перевести термитную концепцию смерти на человеческий язык: это мгновение абсолютной ясности и завершенности. Никакого страха, никакой боли. Только один мощный химический аккорд, который слышит вся колония. Это не уход в никуда, это окончательное возвращение в Рой навсегда. А Рой может восприниматься как место богов – это же и есть суть всех земных религий. Так, у меня что-то интересное происходит.

Я подключился к её видео.

Из самой большой арки, что была в Тронном Зале, выползала Матка. Её огромное тело медленно ползло по полу, пока она не заняла глиняное возвышение, откуда уже утащили тело Царя и унесли останки всех остальных жертв этого миниатюрного террористического акта в колонии нанотермитов.

Её движение было похоже на медленное, неумолимое течение живой плоти. Сотни крошечных рабочих особей, облепляющих её, помогали ей, подталкивали.

В Тронном зале царила неестественная тишина, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием тысяч челюстей, что продолжали разбирать основание и тащить строительный материал наверх. То там, то тут возникало жужжание части обезумевших жрецов. Они сползались сюда.

Из другого хода в зал вошли крупные особи – видимо, заместители погибшего Царя.

Стены завибрировали в унисон. Матка заговорила громовым голосом, тяжело, медленно (это была часть программы по мифологическому дубляжу, которую придумал искусственный интеллект игры).

Её голос слышала вся колония. Перестукивание челюстей прекратилось. Всё внимание колонии мгновенно переключилось на неё.

– Вы видели безумие моего любимого супруга. Моего Царя. Вашего Царя. Он заставлял вас грызть стены нашего дома, использовать запасы еды не для наших детей, а всё ради Башни, он убил своих же жрецов.

Её тело совершало волнообразные движения. С каждой минутой с неё осыпались десятки крошечных, только что отложенных яиц. Рабочие тут же подхватывали их и уносили. Она плодилась постоянно. Но теперь это могло прекратиться. Если они не выберут нового Царя.

– Он ошибался в сути башни. Это не храм – это саркофаг. Саркофаг для меня. А значит, и для всех вас. Для Роя. Башню нужно достроить, – пророкотала она.

– Грядёт великая буря, – продолжила она, обращаясь к сородичам. – И мы должны спрятаться. Мы должны защитить себя. Я защищу нас.

Она сделала перерыв.

– Он говорил: «Бог там». Но Бога нет. Там только тишина. Там конец. Он строил не мост. Он копал нам могилу. Он чувствовал притяжение бездны, а принял его за зов. Он использовал материалы нашего дома, нашего основания, а нужно было осваивать новые земли. Вы все пойдете за пределы наших стен! Вы будете добывать больше ресурсов. Отныне у вас будет не один Царь. А много. Вы все, – она обратилась к толпе крупных особей, что молча, со склонёнными головами слушавших её. – Станете Царями. Вы будете больше и обильнее меня оплодотворять. Я буду давать больше яиц. Но некоторые из вас пойдут в великое путешествие – основывать новые колонии. Мы должны расширяться. И вы займете там своё место. Вы – создадите для меня армию, чтобы завоевать всё, что можно превратить в еду и в кирпичи для нашей башни!

Затем она обратилась к будущим царям.

– Подойдите и примите от меня животворящую плоть!

Рабочие особи стали отделять от тела Матки несколько крупных, пульсирующих кусков биомассы. Не яйца, а нечто вроде богатых питательными веществами «желточных мешков».

Будущие Цари начали их пожирать. И их тела начали меняться: крупнее, жирнее, хитин тоньше, семенники больше.

– Кажется, это конец нашей миссии? – сказал я по игровой связи.

– Довольно-таки бессмысленный конец. Прекратить строить ради одной цели, чтобы потом продолжить, просто заменив цель? – удивилась Инженер.

– Как это похоже на людей!

– Видимо все органические существа по своей природе не логичны.

Я решил посмотреть лог игры.

«Спасти колонию от саморазрушения – выполнено.

Отдать плоть колонии – выполнено частично. Самоликвидация или принудительная переработка.

Результаты игроков:

Особь №1 – заработано 1345 очков.

Особь №2 – заработано 1015 очков.

Особь №3 – заработано 1116 очков».

В этот момент Инженер обернулась. Позади неё стояли несколько солдат. Они напали на её особь и разгрызли, растащив кусочки тела по различным тёмным углам.

Картинка передо мной исчезла, и я увидел рядом Инженера. Она была со мной в комнате-цилиндре в безопасности и как обычно прелестна.

Однако я запомнил, что одно задание в логе не было выполнено:

«Доп» от Белой Тени: найти посланника – не выполнено».

Я закрыл лог и завершил игру.

– Я ничего не успела почувствовать. Всё произошло слишком быстро.

– Они опять взялись за старое получается. А жизни наших особей к концу игры в принципе должны были закончиться.

Внезапно позади появился и Вирус.

– Это было… жестко! – выдохнул Вирус. – Я реально чувствовал, как меня цементируют! Но знаете что? В этом был смысл. Они были счастливы. Моя особь была счастлива. Странно это всё. Что у вас тут происходит, пока я за кофейком ходил?

– Мы умерли тоже. Ты всё пропустил, – Инженер пожала плечами и пошла к выходу. – У нас ещё куча дел, пойдёмте. Посмотрим, чем там занимаются Помощник и Навигатор, пока мы отсутствовали.

[1] У читателя может возникнуть вопрос – существуют ли в природе насекомые-смертники или это выдумка автора? Да, существуют и это очень распространённое явление.

Аутотизис или суицидный альтруизм (https://ru.wikipedia.org/wiki/Аутотизис) – феномен термитов-смертников. Солдаты из семейства неотропических термитов из семейства Serritermitidae используют аутотизис лобных желез, с разрывом тела между головой и брюшком. Находясь за пределами гнезда, они пытаются убежать от врагов и используют аутотизис только в гнезде, чтобы заблокировать туннели, предотвращая проникновение нападающих. У старых рабочих термитов Neocapritermes taracua на брюшке образуются синие пятна, заполненные медь-содержащими белками. Они вступают в реакцию с секретом лабиальной железы при аутотизисе с образованием смеси, токсичной для других термитов.

Взрыв термита-смертника Neocapritermes taracua или Globitermes sulphureus происходит за 3-15 миллисекунд: химический сигнал тревоги от собратьев активирует рецепторы на антеннах; срабатывает врождённая поведенческая программа: термит бежит к угрозе; возможно механическое давление в железах, содержащих взрывчатый секрет; никакого "осознания" предстоящей смерти – термит не обладает моделью себя во времени; разрыв специальной железы на спине; выброс токсичного секрета под давлением; разрушение экзоскелета.

Аналогичное поведение есть и у муравьёв-камикадзе: солдаты со взрывающимися железами (напр., Camponotus saundersi, Colobopsis explodens) конвульсивно сжимают мускулы, разрывая тело и выбрызгивая липкую, ядовитую жидкость на врага.

И стоит пару слов сказать о возможности производства насекомыми «настоящего» мощного «оружия»: жук-бомбардир (Brachinini) имеет в брюшке две железы: одна вырабатывает гидрохиноны и перекись водорода, другая – каталазу и пероксидазу. При смешивании происходит взрывная реакция с выбросом кипящей (до 100°C) едкой струи с громким щелчком.

Если вы хотите узнать больше удивительного о термитах, посмотрите это видео (можно включить перевод субтитров на русский: https://www.youtube.com/watch?v=UqM0Jzo_2w4).

Однако, есть последние исследования, что термиты всё-таки могут испытывать потенциальное чувство боли, то есть более сложное, субъективное переживание:

https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0065280622000170

[2] Крупные скопления нервных клеток вместо мозга

[3] Что в реальности могут увидеть термиты при смерти?

У термита нет неокортекса (коры головного мозга), которая у человека отвечает за сложное мышление, самосознание, прогнозирование и автобиографическую память. У человека смерть от взрыва – это часто не осознавание боли, а мгновенное отключение высшей нервной деятельности от контузии, даже если тело ещё какое-то время разрушается. Возможные предсмертные переживания (околосмертный опыт) связаны с гипоксией мозга и выбросом нейротрансмиттеров (дофамин, эндорфины, кетаминоподобные вещества), порождающих галлюцинации. У термита нет сложной лимбической системы для выброса «гормонов утешения». Нет личности, которой нужно было бы смягчить переход. Поэтому его смерть – чисто техническая. Он не видит «видений». Страха и боли тоже нет. В то время как у любых (даже примитивных) млекопитающих есть «эмоциональный мозг» (миндалина и гиппокамп), который может генерировать всплески страха или паники.