Читать книгу ЕВА: Новый Эдем - - Страница 5

Сканер не собирался.

Вернее, детали соединялись, схемы оживали под паяльником, украденным с того же склада. Но в голове у Кайдена всё рассыпалось. Он видел дрожащие линии на экране осциллографа и поверх них – искажённое болью лицо того мальчишки. Слышал тихий гул тестового сигнала и поверх него – тот самый крик.

Он не спал вторую ночь. Глаза горели, пальцы покрылись мелкими ожогами от неловких движений. «Стержень» в кармане казался теперь не талисманом, а уликой.

Марк, напротив, погрузился в работу с восторгом неофита. Для него это была игра, великое приключение. Он не видел связи между синим конденсатором и синими искрами шокера. Или видел, но отшвырнул эту мысль, как ненужный винтик.

– Смотри, Когть! Импеданс выравнивается! Ещё пару перемычек, и…

–Тихо, – резко оборвал его Кайден. Он прислушивался. Не к схеме. К шуму станции за стеной. – Кто-то идёт.

Они замерли. Шаги были лёгкими, шаркающими. Не тяжёлый топот Вепря или Брика. Кто-то маленький. Или раненый.

Дверь в их серверный склеп была замаскирована, но не на замок. Щель приоткрылась. В проёме, заливаемом тусклым светом аварийной лампы, стоял он. Тот самый мальчишка. Лицо бледное, под глазом – жёлто-синяя тень. Он опирался на стену, дышал тяжело.

Марк ахнул. Кайден вскочил, сердце уйдя в пятки. Первым порывом было схватить монтировку. Вторым – сгореть от стыда за этот порыв.

– Ты… как ты нас нашёл? – выдохнул Марк.

–Следил… вчера, – хрипло ответил мальчишка. Его звали Лис, как они позже узнали. – Думал, сдадите Вепрю. Но вы не сдали. Потом… по слухам. Говорят, вы электронщики. Что-то собираете.

Лис вошёл внутрь, пошатываясь. Его глаза, острые и умные, скользнули по столу, уставленному деталями, задержались на конденсаторах. В них не было осуждения. Был холодный, живой интерес. И боль.

–Мне… некуда идти. Вепрь сказал, что если ещё раз увидит – убьёт. За то, что осмелился жаловаться.

Кайден молчал. Внутри него бушевала буря. Вина. Страх. Желание вытолкать этого парня прочь, чтобы его боль не давила на них. И ужасное, стыдное облегчение: Значит, не убил. Значит, выжил.

– Присаживайся, – наконец выдавил он из себя, указывая на ящик. – Марк, дай ему воды.

Пока Марк хлопотал, Кайден стоял, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Он умел вычислять слабые звенья в системах. Но что делать со слабым, избитым человеком в своей берлоге? Какой тут алгоритм?

Лис пил воду жадно, потом посмотрел прямо на Кайдена.

–Вы из-за меня его напоили, да? Чтобы он отвлёкся.

Это был не вопрос.Это был приговор.

–Да, – честно ответил Кайден. Голос не дрогнул, но внутри всё оборвалось. – Мы не знали, что он тебя…

–А если бы знали? Всё равно сделали бы?

Тишина повисла густая, как смола. Марк перестал возиться с паяльником. Все трое понимали важность вопроса.

Кайден закрыл глаза. Он попытался представить. Узнай он заранее о возможных последствиях для Лиса… Отменил бы операцию? Позволил бы мечте о сканере, о лучшей жизни, рассыпаться из-за риска для незнакомца? Риска, который казался тогда абстрактным?

– Я… не знаю, – сказал он наконец, и это была худшая, самая мучительная правда. – Может, и сделал бы. Но попытался бы… придумать как-то иначе.

Лис долго смотрел на него, потом медленно кивнул, как будто этого ответа было достаточно.

–Честно. Мне уже не больно. Почти. – Он потер синяк. – Что это вы собираете?

–Сканер, – оживился Марк. – Чтобы находить неисправности в сетях, утечки, скрытые кладовки. Зарабатывать честно!

–Честно, – без выражения повторил Лис, бросая взгляд на конденсаторы. Потом посмотрел на Кайдена. – Научите.

Это было не просьбой. Это было предложением. Тихим, но железным. Вы причинили мне боль. Теперь дайте инструмент, чтобы больше никогда её не чувствовать.

И Кайден… согласился. Не из милосердия. Из того самого холодного расчёта, семя которого уже проросло. Лис был умён, наблюдателен, у него не было иллюзий. Он был ещё одним инструментом. И его присутствие – живым, дышащим укором – было постоянным напоминанием о цене ошибок. Такой укор был полезен. Он держал в тонусе.

Следующие дни прошли в напряжённой работе. Трое мальчишек в ржавой консервной банке, склонившихся над схемами. Кайден был мозгом. Он объяснял, чертил, искал решения. Его голос становился увереннее, техничнее. Когда он говорил о сопротивлении и ёмкости, о петлях обратной связи, мир упрощался до красивых, понятных формул. Здесь не было Вепрей, боли, стыда. Была только логика.

Но по ночам формул не хватало. Он видел, как Лис ворочается во сне, скулит от боли. Видел, как Марк, такой весёлый днём, украдкой сжимает кулаки, вспоминая тот крик. И Кайден понимал, что связал их не только общей целью. Он связал их общей виной. Он был её автором.

Однажды ночью Лис не выдержал.

–Зачем ты это сделал? – спросил он в темноте, глядя в потолок. – Не про Вепря. Про… всё. Зачем так сложно? Можно было просто набить морду Брику и унести консервы.

Марк затих,прислушиваясь.

Кайден долго молчал, перекатывая болт в пальцах.

–Потому что сила Брика – в его дубинке и шокере. Это ненадёжно. Его можно повалить, но придёт другой, с большей дубинкой. А сила в голове… она не ломается. Если знать, где слабое звено, можно свалить любого Брика, не прикоснувшись к нему. Можно свалить… систему.

Он сам испугался своих слов. Но это была правда. Тот самый ужасный, холодный цветок, который расцвёл в нём за эти дни. Он не хотел быть сильнее. Он хотел быть умнее. Чтобы больше никогда не дрожать от страха в вентиляционной шахте. Чтобы никто из его людей не скулил по ночам.

– Это… жестоко, – тихо сказал Лис.

–Мир жесток, – ответил Кайден, и в его голосе впервые прозвучала не детская обида, а взрослая, усталая убеждённость. – Я не создаю правила. Я просто изучаю их, чтобы играть лучше других.

Через неделю сканер был готов. Первый тест. Кайден подключил щупы к старой проводке у себя в убежище. На маленьком экране замерцала синусоида. Чистая, ровная, красивая. Потом он навёл датчик на стену. Синусоида дрогнула, появились помехи, шум.

– Там, – прошептал Кайден, тыча пальцем в точку на стене. – Обрыв экранирования. Утечка данных. Маленькая. Никому не нужная. Но она есть.

Они сидели и смотрели на эту дрожащую линию, на эту победу. И Кайден ждал, что почувствует триумф. Ощущение власти. Хотя бы облегчение.

Но он чувствовал только пустоту. И тяжесть. Тяжесть конденсаторов, которые стоили кому-то боли. Тяжесть знания, которое теперь было у него в руках. Знания о слабых местах.

Лис первый нарушил тишину.

–И что теперь? Идём искать утечки для начальства? Становиться полезными винтиками?

–Нет, – сказал Кайден, и его глаза в тусклом свете экрана казались бездонными. – Теперь мы изучаем систему. Всю систему «Молота Хеймдалля». Каждую щель. Каждую трещину. Пока не поймём, как она работает на самом деле. А потом…

Он не договорил. Но в его тоне было нечто, от чего у Марка и Лиса по спине пробежал холодок. Это был не голос мальчика, мечтающего о сытом дне. Это был голос стратега, впервые увидевшего карту будущей войны.

В ту ночь Кайден снова не спал. Он сидел перед работающим сканером и слушал. Слушал шёпот станции. Шум превращался в данные: вот течёт энергия по магистральному кабелю, вот вентиляция сбивается на двадцатой палубе, вот где-то в системе безопасности возникает крошечный сбой – на доли секунды отключается камера в секторе G-12.

Он записывал всё. Каждую мелочь. Это был его новый язык. Язык фактов, чисел, уязвимостей. Язык, в котором не было места для таких понятий, как «вина» или «жалость». Эти понятия были слишком размытыми, неэффективными. Они мешали слышать чистый, прекрасный звук работающей машины.

А когда он клал голову на стол и на секунду закрывал глаза, ему всё ещё снился тот крик. Но теперь это был просто ещё один сигнал. Помеха. Шум, который нужно отфильтровать, чтобы услышать истину.

Истину о том, что мир – это гигантский, плохо смазанный механизм. И он, Кайден Вейл, наконец-то нашёл в нём своё место. Не винтика. Не шестерёнки. А инженера. Того, кто с холодным сердцем и трясущимися руками начинает понимать, как можно перепроектировать всё.

Он открыл глаза, вытер ладонью лицо. На столе лежал отцовский болт. Кайден взял его, взвесил на ладони. Больше это не был символ честности. Это был просто инструмент. Первый инструмент в его новой коллекции.

В коллекции будущего Архитектора.