Читать книгу Тень против света - - Страница 4

Следующие два дня пролетели в странном, тягучем полузабытьи. Жизнь превратилась в цикличный ритуал: сон, еда, короткие вылазки в больничный парк и снова сон. Я бесцельно бродила по коридорам, впитывая шорохи, обрывки фраз и эхо чужих шагов. Иногда я сознательно позволяла себе слабость – осторожно заглядывала в окна чужих душ, в их сокровенные воспоминания.

Я знала цену этого любопытства. Расплата приходила мгновенно: острая, пульсирующая боль прошивала голову, словно невидимые тиски сжимали виски изнутри. Но порой мне чудилось, что я начинаю привыкать к этой агонии… Или же она, укрощенная моей волей, действительно становилась тише.

И всё же эти крохи чужого опыта стоили любой боли.

Я видела чужие жизни так отчетливо, будто на мгновение становилась их частью. Вот мужчина у стойки регистрации – внутри него живет образ уютного дома и двое сорванцов, рисующих на обоях. Его беременная жена сейчас здесь, в отделении, и он каждой клеткой своего существа тянется к ней, считая минуты до встречи. А вот седая женщина на лавочке – её память унесла меня к далекому, лазурному морю. Там она – молодая, смеющаяся, с кожей, пахнущей солью и солнцем, в кругу верных друзей.

В этих видениях было столько простого, приземленного счастья. Света, который никогда мне не принадлежал… но в лучах которого было так приятно погреться.

Моя собственная память оставалась выжженной пустыней. Ни единого ростка, ни единого звука. И я, как нищий, цеплялась за чужое тепло – нежное, домашнее, подлинное. Подозреваю, что мои собственные воспоминания, когда бы они ни вернулись, вряд ли окажутся такими же светлыми.

За всё это время меня никто не навестил. Телефон так и лежал в сумке холодным, мёртвым слитком пластика – я даже не пыталась найти зарядку. Меня до дрожи пугала мысль о пустом экране, об отсутствии пропущенных вызовов и сообщений. Тишина, запертая внутри смартфона, могла ранить больнее, чем самая горькая правда. Поэтому я малодушно оттягивала этот момент.

Идо тоже не было. Признаться честно, я ждала его. Ждала так, как, наверное, не ждут спасения. Мне отчаянно хотелось снова увидеть его лицо, поймать ту самую «солнечную» улыбку, которая в первый день пробила мою броню. Не знаю, что именно меня так тянуло к нему: его странный внутренний свет или моя изголодавшаяся интуиция, которая шептала: «Увидишь его – и всё вернётся».

Но он не пришел.

Хотя я и сама ничего не сделала. Не спросила у врачей, не узнала номер палаты, даже не поинтересовалась его состоянием. Просто… позволила себе ждать. И теперь сидела в полном неведении. Всё ли с ним хорошо? Выписали ли? Или он вспомнил что-то важное… и понял, что связываться с мной – ошибка?

В голове роились десятки тревожных «может быть». Но пустота не давала ответов.

Винить его было не в чем – я ведь сама не сделала ни единого шага навстречу. К тому же в глубине души зрело горькое предчувствие: даже если мы встретимся, туман в моей голове не рассеется. Наша встреча в палате была лишь яркой вспышкой, короткой случайностью в бесконечном хаосе событий.

Город слишком огромен, чтобы случайность повторилась дважды. По крайней мере, пока я сама не вспомню, кто я такая.

Что ж. Видимо, таков мой путь. Смириться и идти дальше по серой зоне своего беспамятства.

Впрочем, сейчас у меня хватало иных забот. Пора было прекратить перемалывать эти мысли, собрать скудные пожитки и наконец отправиться домой. Сегодня – день выписки. Тело больше не ныло и не протестовало против движений. Синяки и ссадины сошли так стремительно, словно их и не было – кожа была чистой, гладкой, будто обновлённой. Лишь звенящая пустота в голове служила немым напоминанием о том падении и о невероятном, почти пугающем чуде моего спасения.

Наконец-то я сбросила эти безликие бело-серые больничные лохмотья, переоделась в свои вещи и почувствовала себя чуть более… настоящей. Перед самым уходом ко мне заглянул лечащий врач. Он провел финальный осмотр, выписал рецепты и с деликатной миной протянул направление к психиатру. Что ж, логично. Согласно официальной версии, я добровольно шагнула с крыши, а значит, визит к специалисту по душевным ранам был неизбежной частью программы возвращения.

Заодно я попросила его помочь сориентироваться. Ткнула пальцем в адрес, указанный в паспорте, – оказалось, мой дом находится в районе, до которого не дойти прогулочным шагом за пять минут. Но транспортная сеть работала исправно, так что путь обещал быть недолгим.

Поблагодарив доктора за всё, я подхватила сумку, ставшую за эти дни почти родной. На прощание я улыбнулась и помахала тем самым бабушкам, с которыми успела перекинуться парой слов в коридорах, и наконец шагнула за порог лечебницы.

Город встретил меня ласковым утренним солнцем и привычной суетой. Вокруг кипела жизнь: люди куда-то торопились, сталкивались плечами, перекрикивались. А я, вопреки общему ритму, никуда не спешила. Я брела медленно, жадно впитывая каждую деталь: блеск стекол в машинах, отражение неба в витринах, прохожих, даже пыльные придорожные кусты. Эти мелочи казались мне якорями, удерживающими в реальности.

На остановке я простояла всего пару минут – нужный автобус подкатил к бордюру, словно специально дожидался меня. Почти полчаса я не отрывалась от окна, наблюдая, как многоголосый, суетливый центр постепенно сменяется тихим, респектабельным районом.

Оказалось, мой дом стоял на самой кромке леса, у зеркальной глади озера – настоящий оазис, скрытый среди городских джунглей. Высокие здания из белого и теплого терракотового кирпича вздымались ввысь, напоминая современные башни. Между ними раскинулись уютные дворы с игровыми площадками и тенистыми аллеями. Я прошла мимо стадиона, где редкие бегуны мерили круги, мимо нарядных зданий школ. Путь пролегал через небольшой сквер с фонтаном и декоративным прудом, в глубине которого лениво шевелили плавниками золотистые рыбки.

И вот я замерла перед своей целью – величественной многоэтажкой с панорамным остеклением, в котором ослепительно играл утренний свет.

Я уже была готова войти в подъезд, но внезапная мысль о содержимом холодильника заставила меня притормозить. Скорее всего, продукты за неделю моего отсутствия превратились в нечто живое и крайне опасное для здоровья. Эта перспектива быстро отрезвила, и я завернула в супермаркет прямо через дорогу. Набрала всего понемногу – то, что можно соорудить на скорую руку, не тратя силы на кулинарные изыски.

Паспорт в последний раз услужливо подсказал конечную точку маршрута: квартира номер 298. Сердце предательски екнуло. Сейчас я узнаю, как я жила. И, возможно, пойму – зачем.

В лифте я нажала кнопку пятнадцатого этажа. Кабина плавно поплыла вверх, и вскоре двери разошлись, открывая вид на длинный, уютный коридор. В самом его конце, по правую сторону, должна была находиться моя личная крепость.

Тяжелый пакет с продуктами немилосердно врезался ручками в ладони, заставляя кожу гореть. Я со вздохом опустила его на пол. В недрах сумки нащупала внушительную связку ключей – штук шесть, не меньше. Я поморщилась. Зачем одному человеку столько металла?

Один ключ ожидаемо не подошел. Второй – тоже.

Третий капризно застрял в скважине, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вызволить его обратно.

Четвертый беспомощно болтался в замке, словно издеваясь над моей беспомощностью.

Пятый даже не соизволил войти в паз.

Оставался последний, шестой. Было бы верхом иронии, если бы и он оказался чужим. Я только поднесла его к замочной скважине, как тишину коридора разрезал резкий щелчок – дверь соседней квартиры слева распахнулась настежь.

В дверном проеме возникла высокая девушка. Если бы древние лесные ведьмы решили сменить чащобы на современные пентхаусы, она определенно стала бы их верховной жрицей. Буйные огненно-рыжие кудри пылающим водопадом спадали на грудь, а ярко-зеленые глаза смотрели так хищно и пронзительно, будто намеревались прожечь дыру в моем сознании. В этом взгляде не читалось ни капли соседского участия или простого любопытства. Только застарелое недовольство и недвусмысленное послание: «Тебе здесь не рады».

Я ещё даже не переступила порог собственного дома… Когда же я успела так насолить этой лесной нимфе?

Гадать долго не пришлось – одного её взгляда хватило, чтобы понять: закадычными подругами мы никогда не числились.

– Вернулась-таки? – её тонкие губы искривились в недоброй, полупрезрительной усмешке. – И где тебя черти носили?

Она картинно облокотилась на дверной косяк и скрестила руки на груди, с таким видом, будто наблюдала за чем-то крайне досадным и неопрятным.

– Ждала меня, что ли? – я медленно развернулась к ней, стараясь сохранять невозмутимость, несмотря на гулкую пустоту в голове.

Она вскинула бровь, словно я только что сморозила несусветную глупость, а затем её лицо приняло оскорблённое выражение.

– Не слишком ли много чести для такой, как ты? – надменно фыркнула она, обдав меня волной холода.

– Тогда к чему этот допрос о моем местонахождении? – я парировала её выпад такой же колкой улыбкой. Но внутри, вопреки здравому смыслу, предательски вспыхнула искорка надежды. – Меня что… кто-то искал?

Я заранее догадывалась, что ответ будет сродни пощёчине, но всё равно не смогла удержаться от вопроса.

– Тебя? – Она медленно, с вызывающей ленивостью смерила меня взглядом с головы до ног. – Сильно сомневаюсь. От тебя одни проблемы. Слишком много шума.

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом, оставив меня наедине с эхом её слов. Этот звук прозвучал как окончательный, жирный штамп на документе: «Никто не ждал. Никому не нужна»

Да уж… Мастер-класс по порче настроения пройден успешно. Вряд ли я действительно была источником вселенского шума, но эта девица явно знала, куда ударить побольнее.

Я вставила последний, шестой ключ в скважину. К моему огромному облегчению, механизм мягко щёлкнул, и дверь наконец поддалась. Я ввалилась внутрь, затаскивая за собой пакет с едой.

Квартира встретила меня просторным светлым коридором и оглушительной тишиной. У этого безмолвия был особый привкус – так пахнут места, в которых жизнь замерла на полуслове. Гулкое эхо моих шагов по паркету только подчеркивало пустоту.

Я сбросила кроссовки и устроила себе экскурсию по собственному прошлому. Справа – лаконичная ванная комната в кафеле, чуть дальше – кухня, залитая ярким полуденным солнцем. За ней раскинулась гостиная с выходом на балкон, откуда, вероятно, открывался вид на тот самый лес и озеро. В самом конце коридора притаилась спальня – компактная, но уютная: огромная кровать, панорамное окно во всю стену, строгий шкаф и рабочий стол.

Сначала я полезла в шкаф – хотелось переодеться во что-то домашнее, лёгкое и понятное. Нашла свободные шорты и мягкий топ. Затем пришла очередь холодильника: я безжалостно отправила в мусорный пакет всё, что успело пройти несколько стадий биологической эволюции за время моего отсутствия.

Заметив на лакированных поверхностях тонкую вуаль пыли, я взялась за тряпку. Уборка действовала магически: пока я методично оттирала поверхности, я изучала вещи, пытаясь нащупать пульс той личности, что жила здесь до «прыжка».

Улов не заставил себя ждать. В недрах письменного стола обнаружилась папка с документами. Школьный аттестат – твердая хорошистка. А рядом – диплом Академии полиции… с отличием. Внутри всё похолодело. Полиция? Что меня туда потянуло?

В самом дальнем углу шкафа, под грудой свитеров, была спрятана коробка – так глубоко, словно я пыталась похоронить её в памяти. Внутри тускло блеснули медали и грамоты по тхэквондо. Пятилетней давности. Я критически осмотрела себя в зеркале: тело действительно было сухим, тренированным, с характерным рельефом мышц. Значит, боевые искусства были не просто эпизодом, а частью моей сути.

Под ворохом бумаг на столе я откопала пластиковый пропуск. «Профессиональный стрелковый тир». Закрытый объект для сотрудников спецслужб и профессионалов. Значит, я не только махала ногами, но и уверенно держала в руках ствол? Любопытная же я была особа…

И знали ли обо мне на работе? Потеряли ли? Или после недели молчания просто сняли с учёта и вычеркнули? Может, звонили, искали? Но телефон же был выключен… Интересно, должна ли я была надеяться? Я включила зарядившийся смартфон. Экран загорелся – а надежда тут же погасла.

Ни одного пропущенного с работы. Ни единого сообщения от коллег или друзей. Зато в архиве почты нашлось короткое, сухое уведомление: я уволилась по собственному желанию. Всего за два дня до того, как решила свести счеты с жизнью.

Круг замкнулся. Я сама сожгла все мосты, прежде чем шагнуть в пустоту. И, судя по всему, никто не пытался меня остановить.

Остальные уведомления хранили могильное молчание. Абсолютный вакуум. Никто не поинтересовался моим отсутствием, никто не забил тревогу. Я была стерта из социальной реальности ещё до того, как моё тело коснулось земли.

И лишь последняя запись в списке набранных номеров заставила моё сердце пропустить удар. Всего одно слово на экране, но от него повеяло чем-то настоящим.

«Бутер».

Я замерла с телефоном в руках, не в силах отвести взгляд от этого нелепого, домашнего прозвища. Поймала себя на том, что мои губы сами собой растягиваются в слабой, почти детской улыбке. Это было единственное живое пятно на сером фоне моей амнезии.

Хотелось позвонить. Услышать его голос. Сказать, что меня выписали, что я вернулась домой целой. Пальцы уже тянулись к кнопке вызова… но так и зависли над ней, будто кто-то удержал.

Он ведь видел мой номер. И не перезвонил. Может, его телефон тоже превратился в бесполезный кусок пластика? А может, он просто не счел нужным сохранять контакт случайной попутчицы по несчастью? В голове снова зашумело от бесконечных «может быть». Что мне даст этот звонок? Минутное утешение? Но мне нужны были не утешения, а ключи от запертых дверей моего прошлого.

Я отбросила смартфон на покрывало, словно он начал жечь кожу. Решила: позвоню позже, когда (и если) наберусь храбрости. А пока – снова режим ожидания.

«И чего ты ждешь?» – язвительно осведомился внутренний голос. «Что он сам материализуется на пороге? Или что чудо произойдет само собой?»

Я уже просидела в больничной палате несколько дней, гадая, придет он или нет. Я не сделала ни шага. И сейчас, когда судьба дала мне ещё один шанс проявить инициативу, я снова собиралась спрятаться в раковину? А вдруг его голос – это именно та деталь, которой не хватает моему изломанному сознанию, чтобы запустить механизм памяти?

Прежде чем логика успела выстроить очередную баррикаду из страхов, пальцы сами, повинуясь инстинкту, нажали на вызов.

Один гудок. Долгий, протяжный, как стон.

Второй. В груди стало тесно.

Третий. Каждый сигнал падал в тишину моей квартиры тяжелым свинцовым грузом.

Трубку так никто и не взял. Бездушный голос автоответчика возвестил о неудаче, и связь оборвалась короткими, издевательскими писками.

Полнейший бред. На что я вообще надеялась? С чего взяла, что он бросится отвечать незнакомке?

Я швырнула телефон на кровать и рухнула рядом, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Квартира сияла чистотой и пахла свежестью после уборки, но внутри меня всё сжималось в холодный ком. Сил на кулинарные подвиги не осталось – я лениво заказала доставку еды и просто лежала, глядя на проплывающие за панорамным окном облака. Они были свободны и равнодушны, а я пыталась понять, как собрать свою жизнь из осколков, которые упорно не желали складываться в единую картину.

***

После еды меня окончательно разморило, и я провалилась в сон так стремительно, будто кто-то в моей голове щёлкнул выключателем. Ни сновидений, ни пугающих обрывков прошлого – только плотная, обволакивающая пустота. На поверхность сознания я вынырнула лишь к девяти вечера. Первым делом рука инстинктивно потянулась к смартфону… Пусто. Ни одного уведомления, ни одного ответного вызова.

Да и плевать.

Я раздраженно фыркнула, подавляя глупую, детскую надежду, и отправилась в ванную. Хотелось смыть с себя остатки дневной липкой усталости и ту вязкую тишину, что за день успела осесть на коже. Горячие струи воды немного привели меня в чувство. Я переоделась в первое, что попалось под руку: свободные спортивные штаны, простую футболку и легкую ветровку. Телефон остался валяться на смятой кровати – совершенно бесполезный кусок пластика, который упорно хранил молчание.

Лифт мягко доставил меня на подземную парковку. Согласно документам, в моём владении значился мотоцикл, и я искренне надеялась, что хотя бы этот осколок моей прежней жизни находится в добром здравии. Искать его долго не пришлось: он ждал меня на своем законном месте, отмеченном номером квартиры. Черно-фиолетовый хищник, припавший к бетонному полу, – из тех байков, что кажутся стремительной тенью и опасной игрушкой одновременно.

Я медленно обошла его кругом, и тело отозвалось странным, почти инстинктивным зудом в мышцах. По ладоням пробежало предательское желание коснуться металла, ухватиться за руль и рвануть вперед. Память по-прежнему хранила высокомерное молчание, но мышечная память шептала свое: «Ты это знаешь. Ты это умеешь».

Стоило мне опуститься в седло, как руки и ноги сами приняли нужные положения, воспроизводя заученный сотни раз алгоритм. Спустя пару минут, когда двигатель отозвался низким, утробным рыком, я выехала с парковки, подхваченная городским потоком, словно родной стихией.

Я неслась по улицам без цели, просто позволяя встречному ветру выдувать из головы навязчивые мысли. Город, который вроде бы должен был быть моим домом, открывался заново: знакомые очертания домов казались чужими, будто я смотрела на них через мутное стекло.

Небо наливалось густой синевой, а луна холодным серебром растекалась между крыш высоток. Город пульсировал – яркий, шумный, он будто вовсе не заметил наступления темноты. Витрины сияли, прохожие неспешно гуляли, в окнах горел уютный свет – и всё это великолепие рождало во мне странное ощущение покоя. Но за этим фасадом уюта продолжала зиять пустота. Как будто в архитектуре этого мира отсутствовал какой-то крохотный, но жизненно важный штрих. Нечто, что должно быть здесь по праву, но бесследно исчезло.

Я долго мучилась, пытаясь подобрать определение этой нехватке, пока слово само не всплыло на поверхность сознания.

Магия.

Нелепо, но верно. Мир будто был слишком ровным, слишком обычным – а я, с моими странными способностями, явно выпадала из общей картины. Сила внутри вяла и бунтовала. Тело откликалось на неё болезненно, будто она здесь чужая, неуместная. Словно мир пытается вытолкнуть её, а я – удержать. И от этого становилось только тревожнее.

Может быть, всё дело в том, что это тело действительно мне не принадлежит?

Эта мысль больше не была мимолетной догадкой. Она крепла, пульсировала в висках, становясь всё громче и отчетливее с каждым ударом сердца.

Я пролетела ещё несколько кварталов, пока путь мне не преградил массивный, угрюмый забор из серого камня. На ржавой сетке тускло поблескивала табличка: «Опасно. Вход воспрещён». За оградой громоздились руины. Поначалу я приняла их за остатки старого завода, но, подъехав ближе и заглушив мотор, поняла: передо мной покоились останки настоящего замка. Острые, обломанные шпили вонзались в ночное небо, костлявые пальцы арок замерли в немом крике, а вокруг царила такая мертвая тишина, какую не встретишь в живом городе.

Ноги сами понесли меня вперед, к этим холодным глыбам, густо поросшим сизым мхом и цепким сорняком. Я даже не заметила, когда спешилась и перемахнула через ограждение. Здесь, внутри периметра, атмосфера была совершенно иной. Если в городе я чувствовала уют и почти осязаемое тепло цивилизации, то тут… тут воздух казался густым, как свинец, и ледяным. В нём вибрировало нечто чужеродное, заставляющее кожу покрываться мурашками от тревоги. И в то же время – нечто до боли родное. Почти ласковое. Тут было то, чего мне не хватало.

Меня тянуло к руинам так, словно невидимый кукловод рывком дернул за нити, привязанные прямо к моему сердцу. Это было неприятно, пугающе, но сопротивляться этой тяге было выше моих сил. Среди этого мрака и векового распада я кожей чувствовала, как внутри просыпается дремавшая мощь.

Она была тёмной, первобытной, страшноватой – но истинной.

Пальцы сами собой потянулись вперед, навстречу прошлому. И прежде чем разум успел выставить заслон из страха, ладонь тяжело легла на шершавый, обжигающе холодный камень древней стены.