Читать книгу Тень против света - - Страница 7

Вот он – серый, щербатый, напитанный веками подспудной тоски камень рухнувшего замка. Густые слои мха бережно укрывали глубокие трещины, делая руины похожими на древнюю рану – ту, что давно затянулась рубцами, но всё ещё изнуряюще ноет при каждой перемене погоды. Вокруг расстилалась обманчиво мирная, почти пасторальная картина: сиротливые скамейки, подгнившие деревянные перила и пруд, в чьей зеркальной глади отражалось свинцовое, набухшее яростью небо. И люди. Невероятное множество людей.

Они сбились в плотную, гудящую массу, точно перелётные птицы, почуявшие дыхание бури. Они прилетели сюда, движимые нездоровым азартом, чтобы воочию увидеть момент, который либо станет великой легендой, либо навсегда поселится в чьих-то ночных кошмарах.

Именно это мне и было нужно. Наглядность.

Стоило мне лишь шепнуть своей силе, и шаткий шпиль, из последних сил державшийся на остатках каменной гордости, дрогнул. Он издал протяжный, мучительный скрип, словно вздохнул напоследок, накренился и с оглушительным грохотом рухнул вниз. Пыль взметнулась серым столбом, забивая легкие, пространство содрогнулось, и сотни голов синхронно повернулись ко мне. В этих взглядах, полных ледяного испуга и недоверия, я видела своё отражение. Кто-то коротко, по-птичьи вскрикнул, где-то зашёлся в плаче ребенок, толпа инстинктивно отхлынула, но никто не ушел. Любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения.

Мои тени послушно выскользнули из-под обломков – вязкие, маслянистые, дышащие холодом. Они растекались по земле чернильными змеями, оплетая обувь зевак, подбираясь к их задрожавшим ногам. По толпе пробежала болезненная судорога ужаса. Мне не нужны были жертвы, нет. Мне была необходима тишина. Глубокий, кристально чистый страх – ровно столько, чтобы атмосфера сделалась осязаемой, чтобы Идо не смог просто отмахнуться от происходящего. Чтобы наше столкновение стало роковой неизбежностью.

Магия ядом просачивалась в сознание людей, безошибочно находя самые уязвимые, потаённые уголки памяти. Они видели свои худшие сны наяву, слышали вкрадчивые голоса своих страхов. Слабые духом оседали на землю в глубоком обмороке. Кто-то неистово молился, кто-то глухо стонал, а кто-то застыл изваянием, закрыв лицо руками и боясь даже моргнуть. Вопли и хриплые мольбы сливались в единый вибрирующий гул, от которого дрожал сам фундамент башни.

Но стоило вдали вспыхнуть знакомому, режущему глаза сиянию, как этот гул мгновенно отступил, приглушённый властной силой. Толпа, ещё мгновение назад извивавшаяся в конвульсиях ужаса, вскинула головы. В их глазах вспыхнуло нечто, граничащее с религиозным экстазом.

Первая ослепительная сфера прочертила воздух, точно огненное приветствие. Свет вспорол сумерки; я едва успела скользнуть в сторону, и шар взорвался золотым каскадом искр у моих ног. Я демонстративно развеяла свои чары, стягивая всё внимание публики на центр нашей арены. Толпа окончательно отступила к деревьям, образуя живое кольцо. Кто в здравом уме откажется посмотреть, как в смертельной схватке сойдутся Свет и Тьма?

Небо нависло над нами тяжёлым, давящим сводом. Тучи клубились, подобно сварливым гигантам, готовым в любой миг обрушить на землю свой первобытный гнев. Воздух гудел от статического напряжения – казалось, сама природа затаила дыхание, понимая: этот бой перевернёт страницу истории, даже если мы сами ещё не до конца осознаем финал.

Наши взгляды скрестились, словно два обнажённых клинка.

Его взор – острый, пронзительный, прожигающий насквозь. Мой – свинцовый от подавленной ярости и той запредельной усталости, которую не дано заметить никому, кроме него. Если, конечно, он решится смотреть достаточно долго, чтобы увидеть правду за пеленой мрака.

Мне всё же удалось его задеть, пробудить в нем ответную злость, и крошечная искра удовлетворения сладко кольнула где-то под ребрами.

Я скользнула взглядом по замершим людям за его спиной.

Он снова стоял впереди. Вечный щит, принимающий на себя первый удар и закрывающий собой каждого, кто малодушно дрожал позади. Эта ноша заставляла его плечи гнить изнутри, но он нес её с таким непоколебимым достоинством, что толпа окончательно уверовала в его неуязвимость.

В какой-то изломанной, темной части своей души я даже радовалась, что мне не суждено быть такой. За моей спиной – пустота. Никто не молит меня о спасении мира, никто не ждёт от меня чудес. Я могу позволить себе роскошь быть собой: неправильной, несдержанной, порочной. Я имею право на ошибку.

Мне нечего терять. А вот ему – есть.

Если он проиграет мне сегодня, он лишится всего. И речь не о жизни – он потеряет репутацию, веру паствы, саму свою суть. Мир лишится своего идола. Эта мысль была сладкой, точно запретный плод, и горькой, как осознание безвозвратно упущенного шанса. Ведь на самом деле я не желала его гибели. Не мне тушить это сияние.

Рано или поздно ноша, которую он добровольно возложил на свои плечи, сломает его сама. Одна-единственная оплошность – и толпа, ещё вчера воспевавшая гимны, в мгновение ока отвернётся. Один неверный шаг – и те, кто сегодня преклоняет колени, с наслаждением растопчут в грязи всё, что он созидал годами.

И сделают это именно люди. Те самые, ради которых он живет.

Не я.

Моя цель была иной, куда более высокой и страшной.

Я хотела заставить его свет разгореться с такой неистовой силой, чтобы рядом с ним моя тьма окончательно утратила всякое значение. Чтобы в этом ослепительном триумфе исчезло всё, кроме его величия и его мечты, воплощенной до самого конца.

Вот к чему я стремилась на самом деле.

И если для этого сегодняшняя сцена на руинах замка должна была стать началом моего конца – что ж, пусть так и будет. Я готова стать топливом для его костра.

Тьма сорвалась с моих пальцев резким, жадным рывком. Свора голодных игл метнулась к Идо, рассекая воздух сотнями быстрых, чернильных росчерков. Некоторые из них всё же достали цели – оставили на его безупречной коже тонкие, неглубокие полосы, которые тут же налились алой кровью. Остальной шквал магии с шипением рассыпался о его сияющий, нерушимый щит, растворяясь в свете без следа.

Он ответил молниеносно. Яркие, ослепительные вспышки рвались с его ладоней, каждая – как удар кулаком в грудь, каждая – отчаянная попытка выжечь меня, стереть из реальности. Я стянула всю доступную тьму к себе, завернувшись в неё, точно в плотный, непроницаемый бархат, но последняя, самая мощная вспышка света расколола мой защитный купол вдребезги.

За его спиной посыпались камни. Мои тени, цепкие и невидимые, сдирали их со стен руин, и я метала обломки в героя, не разбирая размеров валунов. Идо двигался с поразительной грацией, будто знал мои намерения ещё до того, как они оформились в моем сознании. Изящно, уверенно, до тошноты красиво – это бесило меня до скрежета зубов.

Толпа позади ревела, извергая поддержку своему кумиру. Каждый его удачный удар встречали восторженные, почти религиозные выкрики. Каждый мой – лишь испуганным, затихающим шёпотом осуждения.

Небо над нами взорвалось громом. Земля под ногами отозвалась тяжёлой, гулкой дрожью – это его магия, чистая и первозданная, сотрясала воздух. Он занес руку, и между его пальцев замелькала рваная, ярко-голубая искра.

Молнии.

Быстрые, изящные, сверкающие – они всегда вызывали у меня невольное восхищение. К сожалению, он так редко пользовался ими в наших стычках, что сейчас стало немного грустно. Если уж он решил применить их сейчас, значит, желал закончить всё быстро.

Что ж. Я тоже.

Но он всё ещё держал себя в руках. Оставался омерзительно сдержанным. Мне же, напротив, отчаянно требовалось, чтобы он сорвался, чтобы показал своё истинное лицо, а не маску героя.

– Уже устал, Бутэрн?! – мой крик, искажённый магией, перекрыл даже грохот небес. – Мы ведь только размялись! Где твой хваленый пыл?

Смех вырвался сам собой – низкий, искрящийся тьмой. Я швырнула в него новую тень; она едва коснулась его кожи ледяными пальцами, и я почувствовала, как он инстинктивно дёрнулся, стряхивая моё прикосновение. В ответ – вспышка света из его ладони. Она рассекла мою щеку, оставив длинную, горячую линию. Тёплая, солоноватая кровь упала на губы, обжигающе-живая, напоминая о том, что я всё ещё здесь, всё ещё существую.

Я ухватилась за огромный обломок стены, за последний шанс, и со всей силы метнула в него. Молния, рождённая в руке Идо, опередила полёт камня. Она раскрошила валун в облако пыли ещё до того, как он успел приблизиться.

– Ты сегодня на редкость полна энтузиазма, – крикнул он, грациозно перепрыгивая через свежую трещину в земле. – Странно, что ты не сбегаешь, как обычно. Знаешь, в мои планы на вечер эта затянувшаяся драка не входила. Так что, если хочешь – у тебя всё ещё есть шанс исчезнуть и перестать тратить моё время.

– Значит, всё-таки выдохся, Великий Герой? – я усмехнулась, сквозь силу вновь направляя в него потоки магии. – Жаль тебя разочаровывать. Сегодня я не сбегу.

Я сделала решительный шаг навстречу. Настолько близко, что жгучая пелена его защитной магии коснулась моей кожи. Мрак сполз по моим рукам, точно живой шелк, скользнул к его плечам и обвил их, удерживая мёртвой хваткой, не давая сделать и шага назад.

– Посмотри на них, – шепнула я, кивнув на замерших от ужаса людей позади. – Как я могу уйти, когда у меня такая преданная публика? Нельзя оставлять зрителей без долгожданной кульминации.

Я встала так близко, что чувствовала жар его прерывистого дыхания. Мой шёпот был почти нежным, отравленным лаской:

– Пусть будет шоу, Идо.

Разряд сорвался с его ладони, пройдясь по мне сухим, хлестким ударом. Боль пронзила позвоночник калёным шилом, расплескалась в рёбрах, вышибая воздух, но я не пошатнулась. Я встретила его взгляд. В нем кипела ярость, глухое раздражение… и то самое невнятное, тягучее «нечто», от которого хотелось выть раненым зверем.

На моей ладони расцвёл сгусток тьмы – плотный, невыносимо тяжёлый. Он словно вытягивал из меня каждую старую рану, каждую несбывшуюся мечту, каждое слово, которое так и не было произнесено за эти шесть лет. Я взмыла вверх, подхваченная магией, которая тянулась за мной длинным призрачным шлейфом. С высоты мир казался хрупкой игрушкой: руины, пруд, застывший лес и крошечные, побелевшие лица людей.

Идо поднялся следом, разрезая сумерки своим сиянием. Свет завивался вокруг него, превращаясь в маленькое солнце – пульсирующее, первобытное, опасное. Он задержал дыхание. Он ждал. Он всегда ждал, когда именно я сделаю первый шаг в бездну.

И я его сделала.

Я вложила в это заклинание всё, что у меня было. От самого первого детского шрама до последней крупицы надежды. От наивной мечты о мире до горького осознания, что в этом мире для меня места нет. И отпустила.

Тьма рванула вниз, подобно рухнувшей звезде. Он бросил своё «солнце» ей навстречу.

И за пару мгновений до столкновения я щёлкнула пальцами. Магия послушно отозвалась, поменяв местами меня и мой сокрушительный заряд. В самое сердце его ослепительного света летела уже не тьма. Летела я сама.

Страха не было. Только странный, всепоглощающий покой. Свет касался моей кожи, ласкал лицо, согревал измученное тело, будто предлагая наконец-то сдаться и перестать бороться. На миг я позволила себе поверить этому теплу.

Я улыбнулась. Прикрыла веки. Широко развела руки навстречу грядущему пламени.

Пусть весь мир видит. Пусть они ликуют. Пусть это станет самым красивым финалом в истории Эйрдана. Героиней этой сказки я никогда не была, так пусть хотя бы буду её ярким завершением.

Пусть в этом ослепительном свете навсегда сгорит Анита Зинвер.

– Надеюсь, это меня убьет, – сорвалось с губ беззвучным признанием. И странное дело… в ту секунду я действительно поверила, что так и будет.

Но жизнь оказалась не только упрямой тварью – она была ещё и чертовски насмешливой. Глядя на мой отчаянный, почти поэтичный замысел, она лишь издевательски фыркнула в ответ. Судьба решила оставить меня здесь, на земле, наперекор всем моим попыткам красиво раствориться в небытии.

Вместо испепеляющего жара, вместо долгожданного распада на атомы в ослепительном сиянии, я почувствовала… руки. Тёплые, властные, пугающе живые. Они перехватили меня в падении так уверенно, будто и секунды не сомневались, что успеют. Будто ловить меня было для него таким же естественным делом, как дышать.

Я судорожно втянула воздух, и мои лёгкие обожгло холодом. Его лицо оказалось в считаных сантиметрах от моего. Серые глаза, обычно ясные и до тошноты самоуверенные, теперь помутились от ярости и… страха. Настоящего, вязкого ужаса. Того самого, что мёртвой хваткой вцепляется в горло, когда осознаёшь, что едва не потерял нечто бесценное.

– Ты вообще в своём уме?! – выдохнул он. Голос был хриплым, сорванным, почти переходящим в рык. Он орал не на меня – он кричал на собственную панику, пытаясь подчинить её.

Я уже приоткрыла рот, собираясь выдать что-нибудь язвительное, колкое – нечто достойное финала великой демоницы. Но мир бесцеремонно оборвал нашу сцену громовым раскатом такой мощи, что само пространство, казалось, лопнуло по швам.

Я вскинула голову, и сердце пропустило удар. Там, в вышине, наши силы, которые не должны были соприкасаться, всё же свились в чудовищный узел. Его свет, обязанный по всем законам рассеять мою тьму, внезапно начал гаснуть, захлёбываясь в ней, растворяясь без остатка. Моя же магия, подпитанная его энергией, наоборот – распухала, раздувалась, точно гигантский нарыв, готовый вот-вот лопнуть и залить мир чернотой.

Ветер замер. Толпа внизу превратилась в безмолвное собрание теней. Даже Идо застыл, и в его взгляде я впервые прочитала растерянность. Герой не знал, что делать.

И вот тогда мне стало по-настоящему жутко.

Мои пальцы сами собой вцепились в его рубашку, сминая ткань до белизны в суставах. Я висела в его руках, точно добыча в когтях хищника, но, вопреки здравому смыслу, это было единственное место в мире, где мне не хотелось кричать от страха.

Мы оба смотрели в небо, когда оно окончательно треснуло.

Взрыв не просто оглушил – он вывернул реальность наизнанку, ослепляя яростным фиолетовым пламенем. Ударная волна сбила нас с ног, сорвала с края площадки, и Идо успел лишь крепче прижать меня к себе. Он накрыл меня своим телом, заслоняя от хаоса, будто я была не врагом и не чудовищем, а чем-то… бесконечно хрупким. Чем-то, что стоило спасать ценой собственной жизни.

Мы рухнули на камни, и мир вокруг захлебнулся в грохоте падающих руин, а остатки воздуха окончательно покинули мои легкие.

Следом громыхнуло во второй раз – тише, глуше, но в тысячу раз страшнее. Там, где секунду назад пульсировало безумное сплетение наших заклинаний, теперь зияли две рваные раны. Прямо посреди истерзанного неба.

Порталы.

Первый – иссиня-чёрный, пугающе глубокий и безмолвный, точно застывшее лесное озеро в предрассветный час. Второй – растерзанный, сочащийся багровым, ослепительно-белым и ядовито-фиолетовым сиянием. Магические прожилки света дёргались в нем, словно свежие, ещё не затянувшиеся шрамы на теле мироздания. Я знала этот разлом. Узнала бы его из тысяч других. Именно из такой воронки по воле гнусной судьбы когда-то вышла моя семья. Это был путь в мой истинный дом. В мир демонов.

Меня забила такая крупная дрожь, что зубы клацали друг о друга. Ужас и вина сковали легкие железным обручем, не давая сделать даже мизерный вдох. Каждому моему выбору, каждому шагу было суждено оборачиваться катастрофой, и сегодня эта истина стала неоспоримой. Теперь я по-настоящему стала тем, кем меня клеймили все эти годы.

Злом. Первопричиной конца.

Но стоило мне перевести взгляд на Идо, как дрожь усилилась, превращаясь в конвульсии. Он смотрел на разверзшиеся порталы как каменное изваяние. Неподвижно. Не моргая. В этот миг меня прошило ледяным, отрезвляющим ударом осознания.

Это была не только моя вина.

Это его свет рванул туда, куда не смел заглядывать. Это он толкнул свою магию за грань дозволенного. Мы разрушили покой этого мира вместе. В четыре руки.

Я почувствовала, как внутри закипает волна первобытной ярости – обжигающей, ядовитой, дикой. На него. На себя. На несправедливую судьбу. На весь этот проклятый мир. Я дернулась, пытаясь вырваться из его объятий – почти царапая его кожу, почти рыча от бессилия, и в конце концов он разжал руки. Резко. Словно внезапно осознал: ещё секунда – и я вцеплюсь ему в глотку.

Я вскочила на ноги так стремительно, что пространство вокруг качнулось. Грудь сдавило невидимым прессом. Воздух царапал гортань, словно я глотала битое стекло, а сердце колотилось в ребра, как загнанный в клетку зверь. Крик вырвался прежде, чем я успела его осознать. Он просто прорезал тишину, как лопнувшая с диким звоном струна.

– Зачем ты это сделал?! – горло обожгло огнем. – Зачем ты меня поймал?! Посмотри, что теперь творится! Это из-за тебя! Слышишь?!

Я ткнула дрожащим пальцем в рвущие небо порталы. Это был бесполезный, жалкий жест, но я вложила в него всё, что раскалывало меня на части: всю накопленную годами боль, всю злость, отчаяние и ту выматывающую усталость, что давно стала моей второй кожей.

Идо резко дёрнулся, выпрямился во весь рост и шагнул мне навстречу. Он двигался тяжело, рвано, будто внутри него пробудилась и сорвалась с цепи первобытная буря.

– Я спас тебя, идиотка! – его голос, обычно чистый и звонкий, теперь был хриплым, ломким, наполненным какой-то огненной, болезненной яростью. Серый свет в его глазах вспыхивал электрическими разрядами прямо под кожей.

– Ты что?! – я рванулась к нему вплотную, задирая голову, чтобы не потерять этот безумный взгляд. – Кто тебя об этом просил?!

Мой палец с силой врезался в его грудь, в эту чистую геройскую одежду. Он невольно отступил на шаг, ошеломлённый моим напором, но я тут же настигла его, не готовая уступить ни миллиметра пространства.

– Я не просила меня спасать! – я снова замахнулась, но он перехватил мою руку в воздухе. Его хватка была железной; он сжал мои пальцы так, будто боялся, что я ударю его сильнее, чем способна вынести его гордость.

– Ты бы умерла! – теперь он кричал в ответ, перекрывая гул порталов. И он шел на меня, наступая, а я пятилась, чувствуя, как земля под ногами становится зыбкой и ненадёжной. – Ты бы просто исчезла! И даже пепла… слышишь? Даже горстки пепла от тебя не осталось бы в этом мире! Ты хоть иногда думаешь, Анита?! Хоть когда-нибудь?!

– Да какое тебе дело?! – мой голос окончательно сорвался на рваный, надрывный крик. – Ты должен был только радоваться! Я бы избавила тебя от этой вечной охоты, от твоей проклятой клятвы мести! Я хотела умереть! Хотела! А ты… – горло сдавило спазмом, слова вырывались наружу, ломаясь и причиняя физическую боль. – Ты даже это у меня отобрал…

Последние слова едва прозвучали, растворяясь в холодном воздухе. Слёзы обжигающими ручьями катились по лицу, падая на землю – будто она могла впитать в себя эту вековую горечь.

Он замолчал. Просто смотрел на меня сверху вниз. Его взгляд напоминал штормовой прибой в сумерках: тяжёлый, глубокий, безнадёжно запутавшийся в самом себе. В нём больше не было ни гнева, ни торжества победителя. Только тихая, изматывающая вина, от которой мне хотелось закричать ещё громче.

Он медленно поднял руку – осторожно, почти боязливо, словно опасаясь спугнуть меня или окончательно разорвать ту невидимую нить, что всё ещё удерживала нас обоих над бездной. Он хотел коснуться моей щеки, стереть эту солёную влагу.

Я отбила его ладонь так резко, что в тишине сухо хрустнули суставы.

– Если бы не ты… всё было бы иначе, – слова хлынули из меня бесконтрольным потоком. Теперь, когда небо над нами окончательно раскололось, а неизвестность стала осязаемой, страх выгорел дотла. Осталось только желание выплеснуть всё то, что я копила годами. – Ты бесишь меня, Идо Бутэрн. До безумия, до дрожи в костях! Твоя фальшивая геройская маска, твой ослепляющий свет, твоя проклятая слава!

Я сжала кулаки до белизны.

– Я всю жизнь пыталась заслужить хотя бы тень благодарности. Хоть один честный взгляд. Хотя бы простое «спасибо»! Я делала всё, что было в моих силах, я рвала жилы ради людей! А рядом с тобой я всегда оставалась никем. Твоей уродливой тенью, грязным фоном, дорожной пылью у твоих сапог. Ты сиял ярче только потому, что рядом стояла я! – дыхание рвалось клочьями. – Ты мчался за мной со своей местью, но так и не решился нанести удар. И даже сейчас – когда я сама была готова поставить точку – ты опять всё испортил! Я ненавижу тебя, Идо. Всем сердцем, всей своей гнилой душой ненавижу!

Меня била крупная, неукротимая дрожь. Мир вокруг раскачивался, теряя очертания, а воздух сделался вязким и тяжёлым, словно превратился в ртуть. В этой давящей, аномальной тишине я внезапно почувствовала, как нечто ледяное и липкое, подобно щупальцу неведомого зверя, медленно обвилось вокруг моей талии.

Я заставила себя повернуть голову.

Чёрный, бездонный провал портала неумолимо тянул меня в свои недра. Он действовал настойчиво и неторопливо, напоминая голодную трясину, которая терпеливо ждет того мига, когда жертва окончательно перестанет сопротивляться и добровольно сделает последний шаг навстречу вечному покою.

И я не стала бороться.

Краем зрения я уловила резкое движение – это Идо рванул ко мне. Его рука отчаянно вытянулась в пространстве, пальцы были в считаных миллиметрах от моего запястья, готовые вновь вцепиться в меня мёртвой хваткой.

Но я не протянула руку в ответ.

Он больше не имел на меня права. Не имел права распоряжаться моей судьбой. Решать, кем мне быть. Держать в золотой клетке своей мести. Спасать вопреки моей воле. Я сознательно отвернулась от него. От его ослепительного сияния, от этого мира, который за все годы так и не сумел стать мне домом, оставаясь лишь ареной для моих страданий.

Последнее, что запечатлела память: как края чёрного разлома с влажным шелестом смыкаются над моей головой, как оглушительный шум битвы становится ватным и далёким, а краски реальности стремительно выцветают, обращаясь в прах.

Затем последовал резкий провал в ничто.

И тишина – первозданная, абсолютная, что была глубже любой тьмы, которую я когда-либо знала.