Читать книгу Развод. (Не) чужой наследник - - Страница 6

В палате пахло порохом и мочой. Аркадий Петрович, серый кардинал строительного бизнеса, человек, который одним звонком мог уничтожить карьеру любого чиновника, сейчас скулил, катаясь по полу и зажимая простреленное колено. Из-под его пальцев хлестала кровь, заливая дорогие итальянские брюки и стерильный линолеум клиники.

Я сидела на полу у стены, прижимая к груди пистолет, который все еще был горячим. Я выстрелила. Я нажала на курок и пустила пулю в живого человека. Мои руки тряслись так, что оружие билось о пуговицу джинсов, издавая тихий, ритмичный стук. Цок-цок-цок.

– Вставай, – голос Тимура вывел меня из оцепенения.

Он стоял над Аркадием, опираясь здоровым плечом о стену. Его лицо было мертвенно-бледным, на лбу выступили крупные капли пота, но пистолет в правой руке не дрожал. Он целился точно в переносицу лежащему на полу банкиру.

– Вставай, Ева. Нам надо уходить. Выстрел слышали.

Я попыталась подняться, но ноги не слушались. – Мама… – прошептала я, глядя на кровать.

Мама спала. Зеленая линия на мониторе продолжала свой бег. Пик-пик-пик. Она даже не проснулась. Снотворное, которое ей вкололи врачи, оказалось сильнее грохота выстрела.

– С ней все будет хорошо, – Тимур шагнул ко мне и протянул руку. – Вставай. Охрана будет здесь через минуту.

Я схватилась за его руку. Его ладонь была горячей и липкой от крови – его собственной, которая пропитала повязку и теперь капала из-под рукава куртки. Он рывком поднял меня на ноги.

– А он? – я кивнула на Аркадия.

Тимур посмотрел на банкира с холодным презрением. – Он будет жить. Коленная чашечка раздроблена, ходить будет с палочкой, но жить будет. Если будет молчать.

Он наклонился к Аркадию, ткнув стволом пистолета ему в щеку. Банкир замер, перестав скулить. Его глаза, расширенные от боли и ужаса, смотрели на Тимура.

– Слушай меня, Аркаша, – прохрипел Хан. – Ты скажешь ментам, что это было случайное нападение. Грабитель. Нарик. Кто угодно. Если ты пикнешь про Еву или про меня… я вернусь. И второй выстрел будет не в ногу. Ты меня понял?

Аркадий судорожно кивнул. – Понял… – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Уходи…

– И еще, – Тимур выпрямился. – Забудь про акции. "Орион" теперь мой. Считай это компенсацией за моральный ущерб.

Он пнул ногой пульт от капельницы, загнав его под кровать, и схватил меня за плечо. – Бежим.

Мы вышли в коридор. Тихо. Странно, но выстрел, который показался мне громом, видимо, не был слышен на посту медсестры за двумя дверями. Или персонал клиники был приучен не вмешиваться в разборки VIP-клиентов.

Мы дошли до лифта. Тимур нажал кнопку вызова, оставляя на панели кровавый отпечаток. – Ты как? – спросил он, глядя на меня.

– Я выстрелила в человека, – сказала я деревянным голосом.

– Ты спасла мать. И меня. Ты все сделала правильно.

Двери лифта открылись. Мы вошли. В зеркале я увидела нас. Женщина в мужском худи, с безумными глазами и пистолетом в руке. И мужчина, похожий на восставшего мертвеца, в окровавленной одежде. Мы выглядели как Бонни и Клайд после неудачного ограбления.

– Куда мы? – спросила я, когда лифт поехал вниз.

– К черному ходу. Там моя машина. Я приехал на той, что стояла в гараже под брезентом.

– Ты… ты смог вести машину? С такой раной?

Он усмехнулся, и эта улыбка была больше похожа на оскал. – Жить захочешь – не так раскорячишься. Плюс две ампулы адреналина, которые я нашел в аптечке Марка.

Лифт звякнул на первом этаже. Мы вышли. Служебный выход был прямо напротив. Но путь нам преградил охранник. Здоровенный детина в форме ЧОПа, который дремал на стуле у двери. Он открыл глаза, увидел нас, увидел кровь и пистолеты. Его рука потянулась к дубинке.

– Не советую, – тихо сказал Тимур, поднимая ствол.

Охранник замер. Он перевел взгляд с Тимура на меня, потом на оружие. Он был не героем. Он был просто парнем, который получал тридцать тысяч в месяц. Он медленно поднял руки. – Я ничего не видел.

– Правильный выбор, – кивнул Тимур. – Открой дверь.

Охранник нажал кнопку на пульте. Магнитный замок щелкнул. Мы вывалились в ночную прохладу.

У бордюра стоял темно-синий BMW. Старый, но, судя по звуку мотора, когда Тимур завел его, заряженный под завязку. Я села на пассажирское сиденье. Тимур рухнул за руль. Он дышал тяжело, со свистом. Адреналин отпускал, и боль возвращалась, накрывая его с головой.

– Ты доедешь? – спросила я, с тревогой глядя на то, как дрожат его руки на руле.

– Доеду, – он включил передачу. – Тут недалеко. У меня есть… безопасное место. В лофт нельзя. Там сейчас будет жарко.

Мы рванули с места, оставляя клинику позади. Я смотрела в окно на мелькающие огни города. Мама осталась там. С Аркадием. – Он не тронет ее? – спросила я. – Аркадий?

– Нет, – ответил Тимур, глядя на дорогу. – Он сломлен. Он знает, что я псих. Что я приду и добью его. Страх – лучшая страховка. К тому же, у него сейчас другие проблемы. Ему надо придумать, как объяснить дырку в колене и не спалить контору перед своими боссами.

– У него есть боссы?

– У всех есть боссы, Ева. Аркадий – просто управляющий деньгами. Кошелек. А деньги принадлежат людям, которые не любят, когда их кошельки простреливают.

Мы свернули в переулок, потом во дворы. Тимур петлял, проверяя хвост. Наконец, мы остановились у обычной пятиэтажки в спальном районе. Окна были темными, двор забит машинами. – Приехали, – он заглушил мотор. – Квартира на третьем этаже. Ключи под ковриком. Классика.

Он попытался открыть дверь, но не смог. Силы кончились. Он просто откинулся на подголовник и закрыл глаза. – Ева… помоги.

Я выскочила из машины, оббежала ее и открыла водительскую дверь. Тимур выпал мне на руки. Он был тяжелым, как мешок с цементом. – Давай, Зверь, – шептала я, подставляя плечо. – Еще немного. Третий этаж. Лифта нет, да?

– Нет, – прохрипел он. – Хрущевка.

Мы поднимались вечность. Ступенька за ступенькой. Я тащила его, он цеплялся за перила здоровой рукой. На площадке второго этажа он едва не упал, споткнувшись. Я удержала его, вжав в стену. Мы стояли, тяжело дыша, лицом к лицу. Его глаза были совсем рядом. Темные, бездонные, полные боли и благодарности.

– Ты сильная, – выдохнул он. – Я не знал, что ты такая сильная.

– Я тоже не знала, – ответила я.

Мы добрались до третьей двери. Я нашла ключ под грязным резиновым ковриком. Квартира была пустой. Запах пыли и застоявшегося воздуха. Бабушкин ремонт, ковер на стене, старый диван. Конспиративная квартира.

Я довела его до дивана. Он рухнул на него, даже не сняв обувь. – Воды… – попросил он.

Я нашла на кухне банку с водой, налила в чашку. Принесла ему. Он пил жадно, проливая на подбородок. Потом его голова упала на подушку-думку. – Ева… пистолеты… спрячь…

И он отключился.

Я осталась одна в чужой квартире, с двумя пистолетами и мужчиной в коме. Я проверила его пульс. Есть. Слабый, но есть. Повязка намокла, но свежей крови не было. Швы держали. Марк действительно был волшебником.

Я села на пол рядом с диваном. Положила пистолеты на журнальный столик. Посмотрела на свои руки. Они снова были чистыми. Но я знала, что на них пороховая гарь.

Я выстрелила. Я перешла черту. И пути назад не было.

Мой телефон пискнул. Я вздрогнула. Сообщение. От адвоката Тимура. Того самого, который подавал иск. «Ева Александровна. У меня новости. Денис Ковалев час назад подал встречный иск. Он требует эксгумации тела… которого нет. И он нанял адвоката, который специализируется на уголовных делах. Он обвиняет вас в хищении средств и инсценировке смерти. Война переходит в горячую фазу».

Я усмехнулась. Пусть подает. Пусть ищет. Теперь я знаю, как стрелять. И у меня есть учитель, который проснется и расскажет, как выиграть эту войну.

Я положила голову на край дивана, рядом с рукой Тимура. И закрыла глаза.

Утро в конспиративной квартире пахло пылью, старыми обоями и страхом. Я проснулась на полу, у дивана, затекшая и замерзшая. Сквозь тонкие, выцветшие шторы пробивался серый свет московского утра. Тимур все еще спал. Его дыхание было тяжелым, с хрипотцой, но ровным. Лоб блестел от испарины.

Я поднялась, разминая затекшие ноги. Первая мысль: «Мама». Я достала телефон. Новостей не было. Тишина. Значит, Аркадий сдержал слово. Или пока не придумал, как объяснить своим боссам дырку в колене. В любом случае, у нас было время.

Я пошла на кухню. Старая газовая плита, облупившийся стол, пустой холодильник. В морозилке нашелся пакет пельменей, покрытый инеем, который помнил еще Брежнева. В шкафчике – пачка чая и банка растворимого кофе. Богатый улов.

Я поставила чайник на плиту. Газ вспыхнул синим цветком. Пока вода закипала, я подошла к окну. Третий этаж. Вид на детскую площадку и мусорные баки. Обычная жизнь. Люди шли на работу, вели детей в садик. Никто из них не знал, что в квартире с пыльными окнами прячутся "мертвая" жена миллионера и раненый наемник.

Вернувшись в комнату, я проверила Тимура. Он был горячим. Температура поднималась. Надо менять повязку. Я нашла в ванной аптечку – старую, советскую, но там были бинты и перекись. Тимур говорил, что это "безопасное место". Видимо, он готовил его давно.

– Тимур, – я коснулась его здорового плеча. – Просыпайся.

Он открыл глаза мгновенно. В них не было сна. Только мутная пелена боли и инстинктивная готовность к прыжку. – Кто? – хрипнул он, пытаясь сесть.

– Свои, – я удержала его за плечо. – Лежи. Тебе надо поесть и перевязаться.

Он расслабился, откинувшись на подушку. – Сколько времени?

– Девять утра.

– Аркадий?

– Молчит. В новостях тишина. Про стрельбу в клинике – ни слова. Видимо, замяли как "бытовуху" или "хулиганство".

Тимур усмехнулся, но улыбка вышла кривой. – Аркаша умеет заметать следы. Особенно свои. Ему не выгодно светиться.

Я принесла ему чай и тарелку с пельменями. – Извини, ресторан закрыт. Меню ограничено.

Он поел, морщась от каждого движения. Ему было больно даже глотать. Потом я занялась раной. Это было страшно. Повязка присохла намертво. Ткань пропиталась сукровицей и гноем. Рана воспалилась. Края шва покраснели и отекли. – Нужен антибиотик, – сказала я, разглядывая воспаление. – Сильный. Иначе начнется сепсис.

– В аптечке есть "Ципролет"?

– Нет. Там только уголь и зеленка.

– Значит, надо идти в аптеку.

– Я схожу, – сказала я, поднимаясь. – Тут за углом есть "Ригла". Я видела, когда мы ехали.

Тимур схватил меня за руку. – Нет. Тебе нельзя выходить. Тебя ищут. Ориентировки уже у всех патрулей.

– У меня нет выбора, Тимур. Если я не принесу лекарства, ты сгниешь заживо. А если ты умрешь… – я осеклась. – Кто защитит меня от Дениса?

Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. – Возьми кепку в шкафу. И очки. Наличка в куртке. Иди дворами. Не поднимай голову. Если увидишь ментов – сворачивай. Если остановят…

– Стрелять? – спросила я с горькой иронией.

– Нет. Бежать. Ты не Рэмбо, Ева. Вчера тебе повезло. Аркадий был не готов. Менты будут готовы.

Он отпустил мою руку. – Иди. У тебя двадцать минут. Если не вернешься через полчаса… я ухожу.

– Ты не уйдешь. Ты встать не можешь.

– Я уползу, – серьезно сказал он. – Я не дамся им живым. И тебе не советую.

Я надела его кепку, натянула капюшон. Солнечные очки нашла в кармане куртки – авиаторы, большие, закрывающие пол-лица. В зеркале отразилось странное существо. Без пола, без возраста, без лица. Идеальный призрак.

Я вышла в подъезд. Спустилась по лестнице, стараясь не шуметь. Дверь подъезда скрипнула, выпуская меня в холодное утро.

Улица встретила меня шумом и суетой. Люди спешили, толкались. Я шла, опустив голову, стараясь слиться с серой массой. Аптека была рядом. Я вошла. Очередь из трех бабушек. Я встала в хвост, нервно сжимая в кармане пачку денег. Сердце колотилось так, что удары отдавались в висках. Мне казалось, что все смотрят на меня. Что кассирша сейчас нажмет кнопку и закричит: "Вот она! Мертвая жена Ковалева!"

– Девушка, вам чего? – голос провизора вырвал меня из паранойи.

– Амоксиклав. Самый сильный. И обезболивающее. Кеторол. И бинты. И мазь… Левомеколь.

– Антибиотики по рецепту.

У меня похолодело внутри. – У меня… дома рецепт. Мама болеет. Очень надо. Пожалуйста.

Я положила на прилавок тысячную купюру. Сверху еще одну. Провизорша посмотрела на деньги. Потом на меня. Вздохнула. – Ладно. Но только один раз.

Она выложила коробки. Я сгребла их в пакет, даже не забрав сдачу, и выскочила на улицу.

Воздух показался сладким. Я сделала это. Я добыла лекарства. Я почти бежала назад, к спасительному подъезду. Осталось пройти один двор.

И тут мой телефон зазвонил. Не новый, который дал Тимур. А старый. Тот, который я спрятала в подкладку сумки, когда Тимур отобрал у меня гаджеты в первый день. Я не отдала его. Я соврала. Я оставила его "на всякий случай". Он был выключен. Но видимо, случайно нажалась кнопка в кармане, когда я бежала.

Звонок был громким, резким. Стандартная мелодия айфона. Я замерла. Люди оборачивались. Я сунула руку в сумку, пытаясь нащупать телефон и выключить его. На экране высветился номер. Неизвестный.

Я хотела сбросить. Но палец дрогнул и нажал "Ответить".

– Ева? – голос был искажен, пропущен через модулятор. Но интонация была знакомой. До тошноты знакомой. – Я знаю, что ты меня слышишь.

Я молчала, прижав телефон к уху.

– Ты думала, ты умная? – продолжал голос. – Думала, спряталась? Твой телефон фонил все это время. Геолокация, милая. Мы видим тебя. Подними голову.

Я подняла голову. На крыше соседней девятиэтажки что-то блеснуло. Оптика? Или это просто солнце отразилось в окне?

– Беги, кролик, – сказал голос. – Охота началась.

Я бросила телефон в урну и побежала. Не к подъезду. А в сторону, петляя между гаражами, как учил Тимур. Они нашли меня. Я привела их к нему.

Легкие горели огнем. Каждый вдох давался с болью, отдаваясь колющими спазмами в боку. Я бежала дворами, перепрыгивая через лужи, спотыкаясь о разбитый асфальт. Кепка Тимура слетела еще в первом переулке, рыжие волосы рассыпались по плечам, делая меня идеальной мишенью.

«Они видят тебя. Геолокация».

Я выбросила телефон. Это должно было сработать. Они должны поехать к урне, где лежит гаджет. У меня есть фора. Пять минут. Десять. Мне нужно вернуться в квартиру. Забрать Тимура. Но как я его заберу? Он не может ходить. А я не смогу его унести.

Я остановилась за углом кирпичной трансформаторной будки, прижавшись спиной к шершавой стене. Сердце колотилось так, что, казалось, сломает ребра. Думай, Ева. Думай. Ты финансист. Ты умеешь просчитывать риски. Если я вернусь в квартиру сейчас – я приведу хвост. Даже если я сбросила телефон, они могут прочесать район. Они знают квадрат. Если я не вернусь – Тимур умрет. От раны или от их пуль, когда они найдут его беззащитным.

В кармане джинсов завибрировал второй телефон. Новый. Я вздрогнула так, что едва не выронила пакет с лекарствами. Кто? Тимур? Он очнулся? Или они нашли и этот номер?

Я достала аппарат. На экране высветилось: «Марк Док».

Я нажала «Ответ», прижав трубку к уху. – Марк! – выдохнула я. – Нас нашли!

– Я знаю, – голос врача был напряженным, на фоне слышался шум мотора. – Мои люди перехватили сигнал. Ева, слушай меня внимательно. Ты сейчас где?

– В спальном районе. Улица… – я огляделась, ища табличку. – Улица 8 Марта. Дворы.

– Бросай все и иди к торговому центру «Орбита». Это через два квартала. Знаешь, где это?

– Да.

– Иди туда. Зайди в главный вход, смешайся с толпой. Поднимись на второй этаж, там есть служебный выход на парковку. Тебя будет ждать серая «Шкода» с номером 404. Водитель – мой человек. Скажешь пароль: «Амина».

– А Тимур?! – закричала я шепотом. – Он остался в квартире! Он не может идти! Я не брошу его!

– За Тимуром уже едут, – жестко оборвал меня Марк. – Другая группа. Они вывезут его через подвал. Твоя задача – увести погоню за собой. Они ищут тебя, Ева. Ты – маячок. Если ты вернешься в квартиру, ты их всех погубишь. Ты поняла?

У меня перехватило горло. Я – приманка. Опять. – Я поняла.

– Беги, девочка. И не оборачивайся.

Я сунула телефон в карман. Пакет с лекарствами жег руку. Антибиотики. Обезболивающее. Бинты. Все это было для него. Я размахнулась и швырнула пакет в кусты. Теперь мне нужно только одно лекарство – скорость.

Я побежала. Два квартала. Это ерунда. Я бегала на дорожке по пять километров. Но дорожка не петляла, и за спиной не дышала смерть.

Я выскочила на проспект. Люди, машины, шум. Обычная жизнь, которая текла параллельно с моим адом. Я ворвалась в толпу у пешеходного перехода, стараясь стать невидимкой. Зеленый свет. Толпа двинулась. Я шла в середине, прячась за спинами высоких мужчин.

Торговый центр «Орбита» возвышался впереди стеклянной глыбой. Вход. Вертящиеся двери. Тепло. Музыка. Запах попкорна и духов. Я оказалась внутри. Здесь было многолюдно. Подростки у фонтана, мамочки с колясками, пенсионеры. Идеальное место, чтобы затеряться.

Я поднялась на эскалаторе. Второй этаж. Зона фудкорта. Где служебный выход? Марк сказал – на парковку. Значит, нужно искать указатели «Выход к паркингу» или дверь с надписью «Только для персонала».

Я увидела ее. Неприметная серая дверь рядом с туалетами. На ней висел знак «Кирпич». Я оглянулась. Внизу, у входа, я заметила движение. Двое мужчин. В кожанках, но не байкеры. Слишком цепкие взгляды. Они сканировали толпу. Один говорил в рацию, скрытую в рукаве. Они здесь.

Я толкнула дверь. Она оказалась не заперта. Лестница вниз. Бетон, запах выхлопных газов. Я сбежала по ступенькам, едва не подвернув ногу. Парковка. Полумрак, ряды машин. Серая «Шкода». Номер 404. Она стояла в дальнем ряду, двигатель работал.

Я подбежала к машине. Задняя дверь распахнулась. – Садись! – рявкнул водитель, молодой парень в кепке.

Я нырнула в салон. – Амина! – выдохнула я пароль.

– Знаю, – парень ударил по газам. Машина сорвалась с места, визжа покрышками.

Мы вылетели с парковки, сбив пластиковый конус. – Куда мы? – спросила я, вжимаясь в сиденье.

– В безопасное место. Док сказал везти тебя на дачу.

– А Тимур? Вы забрали его?

Парень посмотрел в зеркало заднего вида. Его лицо было серьезным. – Группа эвакуации на месте. Но там… возникли сложности.

– Какие сложности?! – я подалась вперед. – Что случилось?!

– Квартиру штурмуют, – коротко ответил он. – Кто-то слил адрес ментам. ОМОН оцепил дом. Наши пытаются вытащить Хана через теплотрассу, но…

Он замолчал. – Но что? Говори!

– Хан приказал уходить без него, если не получится. Он сказал, что прикроет отход.

У меня потемнело в глазах. Он остался. Раненый, без сил, с двумя пистолетами. Против ОМОНа. – Разворачивайся, – сказала я тихо.

– Что?

– Разворачивайся! – закричала я. – Я не поеду ни на какую дачу! Вези меня обратно! Я сдамся! Я скажу, что это я во всем виновата! Пусть они возьмут меня, но отпустят его!

– Не дури, – парень заблокировал двери. – Приказ Хана – доставить тебя живой. Если я вернусь, он меня лично пристрелит. Если выживет.

Я билась в стекло, как птица. Слезы текли по лицу, я ничего не видела. – Он умрет! Ты понимаешь?! Он умрет из-за меня!

– Он знал, на что шел, – философски заметил водитель. – Хан – воин. Для него умереть в бою – лучше, чем сгнить в тюрьме.

Мы выехали на трассу. Город оставался позади. Остался позади дом, где сейчас, возможно, умирал человек, который подарил мне новую жизнь. Я достала телефон Марка. «Абонент временно недоступен».

Я сжала телефон так, что экран треснул. Если Тимур погибнет… я уничтожу их всех. Дениса. Аркадия. Тех, кто стоит за ними. Я сожгу этот город дотла. Я клянусь.

Я положила руку на живот. – Слышишь? – прошептала я. – Папа… твой новый папа… он герой. Запомни это.

Машина неслась в неизвестность. А я сидела, глядя на серые поля за окном, и чувствовала, как внутри меня умирает надежда. Но на ее месте рождалась ненависть. Холодная. Расчетливая. Вечная.