Читать книгу Развод. (Не) чужой наследник - - Страница 8

Больничная палата была погружена в полумрак. Единственным источником света были мониторы приборов, мигающие разноцветными огоньками, как новогодняя гирлянда в реанимации. Тишина здесь была другой, не такой, как в лофте или на даче. Она была плотной, стерильной, пропитанной запахом антисептиков и надежды.

Я сидела в кресле у кровати Тимура уже третий час. Марк уговаривал меня лечь в соседней палате, но я отказалась. Я не могла оставить его. Не после того, как он вытащил меня из горящей машины. Не после того, как он снова истек кровью ради меня.

Тимур спал. На этот раз его сон был глубоким, медикаментозным. Лицо его осунулось, щетина отросла еще больше, превратившись в густую бороду. Но даже во сне он не выглядел расслабленным. Его брови были сдвинуты, словно он продолжал решать какую-то сложную задачу.

Я протянула руку и коснулась его пальцев, лежащих поверх одеяла. Они были теплыми. Живыми. – Ты справился, Зверь, – прошептала я. – Ты победил.

В кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула. Рефлекс страха, выработанный за последние двое суток, никуда не делся. Достала трубку. Сообщение от Марка. «Спишь? У меня новости. Поднимись ко мне в кабинет. Это не телефонный разговор».

Я посмотрела на Тимура. Монитор показывал стабильный пульс – 72 удара. Давление в норме. – Я скоро, – шепнула я ему и вышла из палаты.

В коридоре было пусто. Дежурная медсестра на посту дремала над кроссвордом. Я прошла мимо нее, стараясь не шуметь. Кабинет Марка был в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Я вошла.

Марк сидел за столом, заваленном бумагами. Перед ним стояла чашка с остывшим кофе и пепельница, полная окурков. Он выглядел так, будто не спал неделю. – Заходи, Ева, – он кивнул на стул. – Садись.

– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как внутри снова начинает расти тревога. – Тимур? С ним что-то не так?

– С Ханом все в порядке. Он идет на поправку. Проблема в другом.

Марк пододвинул ко мне планшет. – Смотри. Это сводка новостей за последний час.

Я взяла гаджет. Заголовок кричал красными буквами: «СМЕРТЬ ОЛИГАРХА: НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ. СЛЕДСТВИЕ ПОДОЗРЕВАЕТ ЗАКАЗНОЕ УБИЙСТВО».

Я быстро пробежала текст глазами. «Источник в следственном комитете сообщил, что авария, в которой погиб владелец холдинга "Вектор" Денис Ковалев, могла быть подстроена. Экспертиза обнаружила следы взрывчатки на остове автомобиля. Кроме того, на месте происшествия найдены гильзы от автоматического оружия. Версия о несчастном случае больше не рассматривается как основная».

Я подняла глаза на Марка. – Они знают?

– Они копают, – мрачно ответил врач. – И копают глубоко. Дело передали в СК. А это значит, что они будут проверять всех. И тебя в первую очередь.

– Меня? Но я же мертва.

– Для прессы – да. Но для следаков… – Марк потер переносицу. – Если они найдут твое тело… точнее, если они НЕ найдут твое тело в реке… у них возникнут вопросы. А тут еще этот иск в арбитраже. Иск от «мертвой» жены.

– Я могу отозвать иск, – предложила я. – Если Денис мертв, акции перейдут ко мне по наследству. Как вдове.

– Не перейдут, – покачал головой Марк. – Потому что на наследство наложен арест.

– Кем?

– Банком. Тем самым, который выдал кредит под залог земли. Они инициировали банкротство Дениса посмертно. Они хотят забрать все. И "Орион", и землю, и твои личные счета, если ты воскреснешь.

Я откинулась на спинку стула. Денис даже с того света умудрялся портить мне жизнь. Он оставил после себя выжженное поле и долги. – И что делать?

– Хан предусмотрел это, – Марк открыл ящик стола и достал папку. – Вот. Он просил передать тебе это, если все пойдет по жесткому сценарию.

Я открыла папку. Внутри лежал паспорт. На имя Евы Багировой. Фотография была моя, но я выглядела иначе. Другая прическа, другой макияж. И дата рождения – на два года раньше.

– Что это? – спросила я.

– Твоя новая личность. Чистая. С кредитной историей, с пропиской, с дипломом. По легенде – ты дальняя родственница Тимура. Приехала из Казахстана.

Я перелистала страницы. – Ева Багирова… Он дал мне свою фамилию?

– Он сказал, что так проще легализовать твое присутствие рядом с ним. И ребенка.

– Ребенка?

– Да. В папке есть еще документы. Свидетельство об усыновлении. Точнее, о признании отцовства. Тимур записал себя отцом твоего ребенка. Заранее.

У меня перехватило дыхание. Он сделал это. Он действительно сделал это. Он взял на себя ответственность за сына своего врага. – Но это же… незаконно. Ребенок еще не родился.

– У Хана свои законы, – усмехнулся Марк. – И свои нотариусы. Бумаги оформлены так, что комар носа не подточит. Ты – его жена. Гражданская. Ребенок – его. Все вопросы закрыты.

Я смотрела на паспорт. На новую фамилию. Багирова. Звучало… сильно. И безопасно.

– И что мне делать с этим паспортом? – спросила я. – Уехать?

– Нет. Остаться. И вступить в игру.

– В какую игру?

Марк подался вперед. – Тимур планировал это давно. Он знал, что "Орион" попытаются растащить. Поэтому он создал фонд. Инвестиционный фонд "Феникс". И ты – его управляющий.

– Я?

– Ты. Ева Багирова. Финансист с блестящим образованием. Ты придешь в банк. И предложишь выкупить долги Дениса. С дисконтом.

– Откуда у меня деньги?

– У фонда есть деньги. Деньги Хана. И деньги его партнеров. Ты выкупишь долги. Заберешь залог – землю. И построишь там то, что хотел построить Тимур.

– А что он хотел построить?

Марк улыбнулся. – Не жилой комплекс. И не торговый центр. Он хотел построить реабилитационный центр. Для ветеранов. И детский хоспис. В память об Амине.

У меня на глаза навернулись слезы. Зверь. Убийца. Бандит. И он хотел построить хоспис. – Почему он мне не сказал?

– Потому что он не любит болтать. Он любит делать. Ну что, Ева Багирова? Ты готова стать лицом фонда? Готова выйти в свет и забрать свое?

Я закрыла папку. Положила руку на обложку. – Я готова.

– Отлично. Завтра утром у тебя встреча в банке. Адвокат Хана будет с тобой. Он введет тебя в курс дела. А пока – иди спать. Тебе нужны силы.

Я встала. – Спасибо, Марк.

– Не за что. Береги его. Он… сложный человек. Но он стоит того.

Я вернулась в палату. Тимур все еще спал. Но теперь я смотрела на него другими глазами. Я видела не просто мужчину, который меня спас. Я видела человека, у которого была мечта. Светлая, чистая мечта, спрятанная под броней из шрамов и цинизма.

Я села в кресло, прижав папку к груди. Ева Багирова. Мне нравилось, как это звучит.

В этот момент Тимур открыл глаза. – Ты здесь? – его голос был слабым, но ясным.

– Я здесь, – я взяла его за руку. – Я никуда не уйду.

Он скосил глаза на папку в моих руках. – Марк отдал?

– Да.

– И что ты думаешь?

– Я думаю, что ты сумасшедший, – улыбнулась я. – Записать на себя чужого ребенка… построить хоспис на месте золотой жилы…

– Это не чужой ребенок, – перебил он. – Теперь он наш.

Наш. Это слово повисло в воздухе, заполняя собой всю палату. Я наклонилась и поцеловала его. В лоб. Осторожно, чтобы не причинить боль. – Спи, муж. Завтра у нас много дел. Мы идем грабить банк.

Он улыбнулся и закрыл глаза. – Спокойной ночи, жена.

Я устроилась в кресле поудобнее. За окном занимался рассвет. Серый, холодный, московский рассвет. Но мне было тепло. Война не закончилась. Она только перешла в другую фазу. В фазу строительства. И я была готова заложить первый камень.

Утро началось не с кофе, а с визажиста. Марк привел какую-то девочку, которая за полчаса превратила мое лицо, измученное бессонницей и стрессом, в лицо женщины, у которой все под контролем. Тональный крем скрыл синяки под глазами, помада цвета «марсала» добавила жесткости губам. Волосы, которые я обычно носила распущенными или в пучке, были уложены в строгую, гладкую прическу. Одежду привезли курьером. Брючный костюм темно-синего цвета, белая шелковая блузка, туфли на шпильке. Это была броня. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Ева Ковалева была мягкой, удобной женой. Ева Багирова выглядела как хищница, готовая перегрызть глотку за свой кусок мяса.

– Готова? – в палату вошел адвокат Тимура, Леонид Борисович. Сухой, подтянутый мужчина лет пятидесяти с цепким взглядом.

– Готова, – я взяла папку с документами. – Поехали.

Мы вышли из клиники через служебный вход. Нас ждал черный «Mercedes» с водителем. Тимур остался в палате. Мы не прощались. Он просто сжал мою руку перед уходом и сказал: «Порви их». Это напутствие грело меня лучше любого пальто.

Банк «АгроБизнес» находился в центре, в стеклянной высотке. Мы поднялись на лифте на сороковой этаж. Переговорная с панорамным видом на Москву. Нас ждали. Председатель правления банка, господин Соколов, сидел во главе длинного стола. Рядом с ним – начальник юридического департамента и еще пара клерков. Они смотрели на меня с вежливым любопытством. Для них я была «темной лошадкой», представителем неизвестного фонда «Феникс».

– Доброе утро, господа, – я села напротив Соколова, положив папку на стол. Леонид сел рядом. – Меня зовут Ева Багирова. Я управляющий партнер фонда «Феникс». Мы здесь, чтобы обсудить долги компании «Орион».

Соколов, вальяжный мужчина с лицом сытого кота, улыбнулся. – Рад знакомству, Ева Александровна. Но боюсь, вы зря потратили время. Мы уже инициировали процедуру банкротства. Земля «Ориона» – это ликвидный актив, и мы планируем реализовать его на торгах, чтобы покрыть убытки.

– Убытки в размере ста пятидесяти миллионов рублей? – уточнила я.

– Плюс пени и штрафы. Итого около двухсот.

– А рыночная стоимость земли – полтора миллиарда, – я открыла папку. – Неплохой гешефт, господин Соколов. Вы хотите забрать актив за десять процентов от его стоимости.

– Это бизнес, – развел руками банкир. – Риски банка должны быть оплачены.

– Безусловно. Но есть нюанс.

Я достала из папки один лист. – Это заключение независимой экспертизы. О том, что подпись поручителя – госпожи Волковой Елены Александровны – на кредитном договоре является поддельной.

Улыбка Соколова дрогнула. Юрист банка напрягся. – Что это значит? – спросил председатель.

– Это значит, – вступил в разговор Леонид, – что договор поручительства ничтожен. И если вы продолжите процедуру банкротства на основании подложных документов, мы подадим заявление в прокуратуру. О мошенничестве. С участием сотрудников банка, которые "не заметили" подделку.

В переговорной повисла тишина. Соколов переглянулся с юристом. Тот едва заметно кивнул. Они поняли, что мы не блефуем. Если начнется уголовное дело, земля зависнет в качестве вещдока на годы. Банк не получит ничего.

– Чего вы хотите? – спросил Соколов уже без улыбки.

– Мы предлагаем вам выход, – я подалась вперед. – Фонд «Феникс» готов выкупить право требования долга. Прямо сейчас. За сто процентов номинала. Сто пятьдесят миллионов.

– Без пеней?

– Без пеней. Вы получаете свои деньги обратно, закрываете проблемный кредит в отчетности перед ЦБ и избегаете скандала с уголовным делом.

Соколов барабанил пальцами по столу. Он считал. – А что вы будете делать с долгом? «Орион» пустой. Владелец мертв.

– Это уже наши проблемы, – отрезала я. – Мое предложение действует ровно один час. Потом я иду в прокуратуру.

Банкир посмотрел мне в глаза. Он искал там страх или неуверенность. Но нашел только холодный расчет. Ева Ковалева испугалась бы. Ева Багирова – нет.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Готовьте договор цессии.

Мы подписали бумаги через сорок минут. Я перевела деньги со счетов фонда. Когда мы вышли из банка, у меня в руках была папка с документами, которые делали меня – точнее, фонд – единственным кредитором «Ориона». А значит, и владельцем земли.

– Поздравляю, – Леонид открыл передо мной дверь машины. – Вы сработали чисто. Хан будет доволен.

– Это только полдела, – ответила я, садясь в салон. – Теперь нужно вступить в права.

Мой телефон зазвонил. Неизвестный номер. Сердце екнуло. Опять? Шантаж? Угрозы? Я ответила. – Слушаю.

– Ева Александровна? – голос был незнакомым, женским, официальным. – Это следователь Колесникова, Следственный комитет. Нам нужно встретиться.

– По какому вопросу?

– По вопросу гибели вашего… родственника. Дениса Ковалева. И исчезновения его супруги. У нас есть основания полагать, что вы можете обладать важной информацией.

Я посмотрела на свое отражение в тонированном стекле. Ева Багирова. Родственница Хана. – Я готова встретиться, – сказала я спокойно. – Мой адвокат будет со мной.

– Отлично. Ждем вас завтра в 10:00. Повестку пришлем.

Я отключилась. – Кто? – спросил Леонид.

– Следователь. Копают под смерть Дениса. И под исчезновение Евы Ковалевой.

– Ожидаемо, – кивнул адвокат. – У нас легенда готова. Ты – троюродная сестра Тимура, приехала помогать с делами фонда. Еву Ковалеву видела пару раз на приемах. Ничего не знаешь.

– Я справлюсь.

Мы вернулись в клинику. Тимур не спал. Он сидел на кровати, опираясь на подушки, и смотрел новости на планшете. Цвет лица у него стал лучше, хотя он все еще был слаб. – Ну? – спросил он, когда я вошла.

Я молча положила папку ему на колени. – Земля наша.

Он открыл папку, пробежал глазами договор. Улыбнулся. – Умница. Я знал, что ты сможешь.

– Завтра меня вызывают в СК, – сказала я, садясь на край кровати. – По делу Дениса.

Тимур нахмурился. – Колесникова?

– Да. Ты ее знаешь?

– Знаю. Она въедливая стерва. Честная, что хуже всего. Ее не купить. Тебе придется играть роль до конца.

– Я сыграю.

Он взял мою руку. – Ева… когда все это закончится… когда мы построим центр… что ты будешь делать?

Я посмотрела на него. На его шрам. На его глаза, которые стали для меня самыми родными на свете. – Я не знаю, – честно сказала я. – У меня нет планов дальше завтрашнего дня. А что будешь делать ты?

– Я буду растить сына, – сказал он просто. – И строить дом. Для нас.

Для нас. У меня перехватило горло. – Ты серьезно?

– Я никогда не шучу такими вещами. Ты моя жена, Ева. Пусть пока только на бумаге и в паспорте. Но для меня это реально.

Он потянул меня к себе. Я наклонилась, и он поцеловал меня. Не в лоб, как вчера. А в губы. Это был нежный, осторожный поцелуй. Без страсти, без напора. Поцелуй обещание. Поцелуй благодарность. Я ответила. И в этот момент я поняла, что пути назад действительно нет. Я люблю его. Я люблю этого изломанного, опасного человека, который подарил мне новую жизнь.

Дверь палаты распахнулась. На пороге стоял Марк. Он выглядел встревоженным. – Извините, что прерываю идиллию, – сказал он быстро. – Но у нас проблема.

– Какая? – Тимур мгновенно подобрался, напрягшись.

– Только что привезли тело. С места аварии. Экспертиза ДНК готова.

– И? – спросила я, чувствуя, как холодеют руки.

– Это не Денис, – сказал Марк. – В машине сгорел водитель. И охранник. А ДНК третьего трупа… принадлежит бомжу, который пропал неделю назад.

В палате повисла гробовая тишина. Денис был жив. Он инсценировал свою смерть. Так же, как мы инсценировали мою. Он подставил вместо себя труп. И он где-то здесь. Раненый, злой и жаждущий мести.

– Черт, – выдохнул Тимур. – Он переиграл нас.

– Что нам делать? – спросила я.

Тимур посмотрел на меня. В его глазах снова зажегся огонь войны. – Готовиться. Второй раунд будет кровавым.

Новость о том, что Денис жив, подействовала на Тимура как электрошок. Если минуту назад он был раненым мужчиной, наслаждающимся покоем, то теперь передо мной снова сидел Хан. Командир. Стратег. Он сел на кровати, спустив ноги на пол. Его лицо было бледным, но глаза горели холодной яростью.

– Дай мне телефон, – приказал он Марку.

– Тебе нельзя нервничать, – попытался возразить врач. – Давление…

– Плевать на давление. Дай телефон. Мне нужно поднять всех.

Марк молча протянул свой смартфон. Тимур набрал номер. – Алло. Код «Зеро». Объект жив. Да, Ковалев. Он не сгорел. Он подменил тело. Ищи его. Пробей всех его старых друзей, любовниц, дальнюю родню. Он ранен? Не знаю. Но он зол и опасен. Усилить охрану клиники. Никого не впускать и не выпускать без моего личного разрешения.

Он отключился и посмотрел на меня. – Ева, ты останешься здесь. В этой палате. Марк поставит пост у двери.

– Я не буду сидеть в клетке! – возмутилась я. – У меня завтра допрос в Следственном комитете. Если я не приду, они объявят меня в розыск.

– Если ты выйдешь отсюда, Денис убьет тебя, – отрезал Тимур. – Он знает, что ты жива. Он знает, что ты забрала у него «Орион». Ему нечего терять. Он загнанный зверь.

– Я тоже загнанный зверь, – парировала я. – И у меня теперь есть зубы. Я пойду к следователю. С адвокатом. И с охраной.

Тимур сжал кулак так, что костяшки побелели. – Ты не понимаешь. Он инсценировал свою смерть. Это значит, что он планировал это. Он знал, что мы придем за ним. Это была ловушка.

– Ловушка, которая не сработала, – я подошла к нему и положила руки ему на плечи. – Тимур, послушай меня. Мы выиграли битву за «Орион». Теперь нам нужно выиграть войну за мою жизнь. Легальную жизнь. Если я спрячусь, я подтвержу подозрения, что я преступница. Я должна пойти туда и сыграть роль Евы Багировой до конца.

Он смотрел на меня, и я видела, как в нем борются инстинкт защитника и холодный расчет. – Хорошо, – наконец сказал он. – Ты пойдешь. Но с тобой поедут мои люди. Две машины. Бронежилет под одежду. И жучок в туфлю.

– Согласна.

– И еще, – он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. – Если увидишь его… или почувствуешь, что он рядом… не геройствуй. Беги. Стреляй. Делай что угодно, но выживи.

– Я выживу. Ради нас.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Клиника превратилась в крепость. Я видела в окно, как по периметру ходят люди в черном. "Чистильщики" Тимура. Я не спала. Я учила легенду. Ева Багирова. Родилась в Астане. Училась в Лондоне. Работала в фонде «Феникс» с основания. Каждая деталь должна была отскакивать от зубов.

Утром меня снова одели в броню – деловой костюм, но теперь под шелковую блузку мне надели тонкий кевларовый жилет. Он давил на грудь, мешал дышать, но давал иллюзию безопасности.

– Машина подана, – в палату заглянул начальник охраны, коренастый мужчина по кличке «Север». – Хан просил передать: «Удачи, жена».

Я улыбнулась. – Передай ему: «К черту».

Мы выехали. Кортеж из двух черных джипов. Я сидела на заднем сиденье первого, зажатая между двумя охранниками. Леонид, адвокат, ехал во второй машине. Город жил своей жизнью. Пробки, спешащие люди, серое небо. Где-то там, среди миллионов лиц, был Денис. Наблюдал ли он за мной? Или он уже готовил новый удар?

Следственный комитет встретил нас прохладой казенных коридоров и запахом дешевого кофе. Кабинет следователя Колесниковой был маленьким и душным. Она оказалась молодой женщиной с уставшими глазами и жестким росчерком губ. – Проходите, Ева Александровна, – она указала на стул. – Ваш адвокат может присутствовать.

Допрос длился три часа. Она спрашивала обо всем. О моем детстве, об учебе, о работе в фонде. Она пыталась поймать меня на мелочах. – А как вы познакомились с Тимуром Багировым? – На благотворительном вечере в Алматы. Пять лет назад. – А почему вы решили выкупить долги «Ориона» именно сейчас? – Потому что это выгодный актив. Бизнес, ничего личного. – Вы знали Дениса Ковалева? – Видела пару раз. Неприятный тип.

Я врала. Врала вдохновенно, глядя ей прямо в глаза. Колесникова что-то записывала в блокнот, хмурилась. Она чувствовала ложь, но не могла ее доказать. Мои документы были идеальными. Моя легенда – безупречной.

– Хорошо, – наконец сказала она, захлопывая папку. – Пока вопросов нет. Но не уезжайте из города. Вы можете понадобиться следствию.

– Конечно, – я встала. – Я всегда готова помочь правосудию.

Мы вышли из кабинета. Леонид вытер пот со лба. – Ты была великолепна. Даже я почти поверил, что ты из Астаны.

Мы спустились в холл. Охрана ждала у выхода. Я толкнула тяжелую дверь и вышла на крыльцо. Свежий воздух ударил в лицо. Я сделала это. Я прошла проверку.

И тут я увидела его. На противоположной стороне улицы, в толпе прохожих. Мужчина в надвинутой на глаза кепке и поднятом воротнике пальто. Он стоял и смотрел на меня. На секунду наши взгляды встретились. Это были глаза Дениса. Пустые. Мертвые. И полные ненависти.

Он медленно поднял руку и провел пальцем по горлу. А потом растворился в толпе, словно призрак.

У меня подкосились ноги. – Ева Александровна! – охранник подхватил меня под локоть. – Что случилось?

– Он здесь, – прошептала я. – Он видел меня.

– Кто?

– Денис.

Меня быстро запихнули в машину. Кортеж рванул с места. Я сидела, обхватив себя руками, и меня трясло. Он не прячется. Он не боится. Он пришел за мной. Прямо к логову закона.

Это был вызов. Перчатка, брошенная в лицо. «Я жив. И я иду за тобой».

Мой телефон пискнул. Сообщение. С неизвестного номера. «Красивый костюм, Ева. Тебе идет черный. Но белый саван будет лучше. Скоро увидимся. Д.»

Я посмотрела на экран. Страх ушел. Его место заняла холодная, злая решимость. – Ну давай, – прошептала я. – Иди сюда. Я буду ждать.

Я набрала номер Тимура. – Он здесь, – сказала я, как только он ответил. – Он видел меня у СК.

– Я знаю, – голос Хана был спокойным, пугающе спокойным. – Мои люди засекли сигнал его телефона в этом районе. Мы ведем его.

– Ты поймаешь его?

– Нет. Я дам ему возможность прийти к нам.

– Что ты задумал?

– Мы устроим ему ловушку, Ева. Финальную ловушку. Он хочет тебя? Он получит тебя. Но на моих условиях.

– Я согласна, – сказала я не раздумывая. – Я буду приманкой.

– Ты будешь не приманкой. Ты будешь наживкой, внутри которой крючок. Езжай домой. В клинику. Нам надо подготовиться.

Машина летела по улицам Москвы. Я смотрела на город, который стал полем битвы. Денис думал, что он охотник. Но он не знал, что жертва уже отрастила клыки. И что за ее спиной стоит самый опасный хищник в этом лесу.

Война перешла в финальную стадию. Либо мы. Либо он. Третьего не дано.