Читать книгу Ненужные люди - - Страница 15

Воздух в Гнезде был густым, как сперма демона, пропитанный запахом тления, ладана и чего-то глубоко внутреннего – запахом открытых черепных швов. Я пришел к Архиву, этой пуповине, связующей с сокровенным Знанием, как шептали сумасшедшие в прокуренных трактирах. Встретил меня Смотритель. Не человек. Скорее, сгусток теней в белом балахоне, слишком большом, будто сшитом для иного, более объемного существа. Лицо его было как старая маска, натянутая на нечто неоформленное. Глаза – две щели в вечной ночи, в которых пульсировал тусклый, желтый свет, словно тлеющие угли в пепле забвения.

«Объект… Альфа-Неоформленный… Погружение…» – прохрипел он, звук шел не из горла, а из глубин его балахона, как шорох крыс под полом. – «Этап Первый: Сдирание Покровов. Иди».

Он повел. Коридоры не были коридорами. Это были кишки каменного Левиафана, стены которых дышали, облизываемые влажным налетом теней. Вместо витрин – зияющие провалы, ульи. В одном фигура, вся покрытая живыми, шевелящимися глазами. Глаза плакали кровавой смолой, и слезы, падая, кристаллизовались в крошечные иконы святых с перекошенными от ужаса ликами. Надпись, выжженная на камне: «Проекция 451: Слепящее Видение. Статус: Истекает Сутью».

В другом улье клубок сплетенных рук, как корни древнего, больного древа. Они лепили из собственной плоти и грязи нечто, отдаленно напоминающее младенца. Но каждый раз, когда форма обретала подобие, из тьмы вырывалась челюсть без лица и откусывала кусок. Плоть падала с булькающим звуком. Руки судорожно лепили вновь. «Проекция 892: Плод Тщеты. Статус: Вечное Поедание».

Тошнота поднялась комом гниющего мяса в горле. «Это… живые?» – прошипел я.

Смотритель повернул щели-глаза. «Сгустки… Материя… Пища Абсолюта…» Его костлявый палец, холодный как могильный камень, ткнул мне в солнечное сплетение. «Ты – тоже. Этап Второй: Растворение».

Он открыл Дверь. Не дверь. Рот. Черный, липкий зев. Внутри только табурет из костей и огромное, пульсирующее пятно на стене – Окно в Ничто. Оно мерцало, как гниющая рана. «Сядь. Смотри. Отдайся».

Я сел. Пятно содрогнулось. И в нем… проступило мое лицо. Но не мое. Старое, как сама земля, с кожей, сползающей лохмотьями, обнажая под ней не кость, а зияющую черноту космоса. Рот на экране открылся, и голос, мой и не мой, глухой, как стук сердца под землей, произнес: «Они роются в моих кишках, ища Бога…»

Я рванулся вверх. «Прекрати!»

«Реакция… Страх Бытия… Предсказуемо…» – зафиксировал Смотритель, делая пометку когтем на собственной ладони. Кровь сочилась густо, как масло. – «Проекция Ноль: Иллюзия "Я". Статус: Тестируется на Распад».

Пятно погасло. Вспыхнуло вновь. Теперь там был мой дом. Но стены текли, как воск, а в кресле сидела моя тень, и из ее глазниц росли грибы-поганки, огромные, мясистые. Я почувствовал, как что-то вползает в мой слуховой проход. Не звук. Сущность. Холодная, скользкая, древняя. Чужая память? Моя, вывернутая наизнанку? Или сама Плоть Мира, просачивающаяся в трещину моего «я»?

«Что вы творите?!» – закричал я, но крик утонул в густой тине воздуха.

«Не «творим»…» – поправил Смотритель, его щели-глаза вспыхнули желтым адским пламенем. – «Мы раздеваем. Искусство не музей трупов. Это Чрево. Здесь рвут пелены, вскрывают нарывы Реальности. Что есть Человек? Гнойник на теле Вечности? Искра в дерьме? Как кричит душа, когда ее вынимают из костяной клетки?»

Он приблизился. Запах его – тление и ладан – стал удушающим, сладковато-мерзким. «Ты не зритель. Ты жертвенный агнец. Субстрат. Твой ужас перед Ничто, твоя жалкая попытка уцепиться за имя, за форму – это и есть та самая Проекция, которую мы вытягиваем из тебя, как кишки, и швыряем в Окно. Чтобы увидеть… что останется. Останется ли Оно? Или растворится в Великом Гноище?»

Окно вспыхнуло слепящим, мертвым светом. Сущность в ухе взорвалась ледяной болью, пронзив мозг. Я увидел себя со стороны как жалкий кусок плоти на костяном табурете. Из меня, как черви из падали, выползали образы: искаженные лики святых, грибы-поганки, куски расплавленного дома. Они сплетались в чудовищный мандалу Абсурда на пульсирующем Окне. «Проекция…» – начал Смотритель, но его голос потонул в нарастающем гуле, как стоны миллионов в преисподней.

Я увидел.

Жертву: Меня рвали на части взглядом из Бездны, высасывали душу, как костный мозг.

Со-Творца: Мой собственный ужас, мое цепляние за призрак личности – кормили Чудовище. Я соглашался быть растерзанным.

Пищу: Моя субъектность, моя иллюзия "Я" таяла, как сало на огне, становясь жиром для прожорливой Твари, кующей в этом Чреве новые кошмары под названием "Человек".

«Ты не в Архиве…» – прошипел Смотритель, его балахон сливался с мертвым светом Окна. – «Ты в Утробе… Утробе, что рождает и пожирает лики Господа… И ритуал… ритуал должен свершиться… До Конца».

Свет поглотил все. Последнее, что ощутил я, прежде чем сознание разорвалось на клочья запредельного безумия, был звук: влажный, причмокивающий чмок Смотрителя, слизывающего кровь с ладони, и шелест его пера, скребущего по бесконечному свитку из человеческой кожи. Новый опыт был впитан. Чрево работало. Стены Гнезда сомкнулись, не оставив выхода, кроме как в зияющую рану только что родившейся из моего распада Проекции. Дверь-рот исчезла. Осталось лишь Окно в Ничто, жадно вбирающее в себя следующего со-творца-жертву, и вечный, влажный шелест пера в сладковатом смраде тления. Рождение-Пожирание длилось. Абсолют лизал свои кровавые губы.