Читать книгу Ненужные люди - - Страница 16

Было далеко за полночь, когда Артем Сергеевич Волков, с лицом цвета офисной скуки и глазами, налитыми свинцово-красными прожилками от экранов, плюхнулся на кожаную софу в своем кабинете на пятом этаже здания, что нагло высилось над Москвой-рекой. Душный воздух был пропитан запахом дорогого, но уже слегка прогорклого кофе, дорогой, но химической отделки мебели и всепроникающей пылью распечаток, черновиков и справок. Компьютеры тихо гудели, как спящие звери, а кондиционер выдыхал струйку ледяного воздуха, неспособного прогнать липкую усталость. За окном мерцал неон рекламных баннеров, подсвечивая мутное небо. Артем Сергеевич, человек, видавший виды в кулуарных войнах и бюджетных разборках, машинально потрогал нательный крестик, трижды постучал по деревянному подлокотнику (на всякий случай, от сглазу и проверяющих) и рухнул в забытье.

Сон накатил как цунами, мгновенно и безжалостно. И вот, почувствовал Артем Сергеевич, что лежит он уже не на мягкой коже, а в тесном, душном пространстве, которое тряслось и гудело. Холодный металл давил на бока, флуоресцентный свет мигал раздражающе. Воздух пах озоном, пылью и чем-то еще… чем-то знакомо-противным, вроде дешевого одеколона и страха.

"Лифт! – мелькнула паническая мысль. – Застрял! Опять этот проклятый лифт между четвертым и пятым!"

Он дернулся, пытаясь нащупать кнопку вызова или телефон, но руки не слушались, будто приклеились к холодным стенкам. Страх, острый и липкий, как смог, сжал горло. И тут свет погас окончательно, оставив лишь мерцание аварийной лампочки где-то вверху, бросавшей жуткие, прыгающие тени.

В этой пульсирующей полутьме, прямо перед его лицом, стала проявляться фигура. Сначала просто сгусток тьмы, плотнее мрака шахты. Потом тьма обрела форму расплывчатую, дрожащую, словно изображение на битом экране. И наконец, проступила физиономия.

Это было не лицо. Это была пародия на лицо, собранная из знакомых кошмаров. Огромное, бледное, как экран мертвого монитора, рыхлое, словно заплывшее жиром тесто. Глаз не было – только две глубокие, черные дыры, из которых сочилась маслянистая, темная субстанция, похожая на отработанное машинное масло. Носа не было – вмятина, как от сильного удара. А рот… рот был тонкой, кривой прорезью, без губ, влажной и подергивающейся, как плохо запаянный шов на дешевом пластике. От всей этой твари несло затхлостью архивных папок, озоном сгоревшей платы и тяжелым, сонным перегаром.

И заговорило это нечто. Голос был не громким, но вибрировал прямо в костях, глухой, шипящий, как плохой сигнал по рации, перемешанный со статикой:

– Артем Сергеевич… Артемчик… Проснулся, дорогой?

Помощник депутата попытался зажмуриться, но веки были словно припаяны. Он почувствовал, как холодная, маслянистая капля с того "лица" упала ему на щеку и медленно поползла к виску.

– Не узнаешь? – продолжала тварь, и ее щель-рот искривилась в нечто, напоминающее усмешку довольного собой чиновника. – Я же твой… твой вчерашний недодел. Недоработанный сценарий. Ты меня бросил… посреди важного заседания… когда комиссия с ледяными глазами полезла в твои файлы… в ту папку… Помнишь?

Артем Сергеевич помнил. Вчера он задремал над ноутбуком, сводя бюджеты, и приснился ему кошмар: расширенное заседание, где люди с лицами как вылинявшие портреты в коридорах, с ледяными, нечеловеческими глазами, открыли на экране ту самую папку с меткой "Строго конфиденциально. Проект Х". Он проснулся в ледяном поту, когда глава комиссии обернулся к нему, и в его мертвых глазах отразилось содержимое файла.

– Я… я проснулся… – выдавил из себя Артем, чувствуя, как металлические стенки лифта сжимают его грудь.

– Проснулся? – Зашипела тварь с обидой мелкого клерка, которому сорвали премию. – Бросил! На самом интересном месте! Не дожал! Не довел до логического завершения! А я, балда, так старался… столько напряжения нагнетал, столько страху вливал… а ты раз! – и вырубился! Непорядок, Артем Сергеевич. Не по регламенту. Мы, оперативные сны, тоже работаем по КПД. Нам тоже отчеты сдавать в вышестоящие инстанции сна. У нас тоже аудит проходит.

Тварь приблизилась. Отвратительная, цифрово-органическая харя висела теперь в сантиметрах от его лица. Из черных глазниц-дыр закапала маслянистая слизь.

– Так что, голубчик, – проскрежетала она слащаво-угрожающим тоном опытного аппаратчика, – придется нам с тобой… доработать. С самого начала совещания. И не вздумай проснуться раньше времени. Понял? А то… – Тварь вдруг раздулась, заполнив собой весь ужасный лифт, ее контуры замерцали, как глючный экран, – а то я приду к тебе… в следующий раз… не один. С куратором. Со Сном Главного Архитектора, что дремлет в серверных облачного хранилища за семью фаерволлами. Он не любит, когда проекты бросают на стадии реализации… Ох, не любит… Особенно "Проект Х"…

И тут Артем Сергеевич увидел, как из черных дыр-глазниц твари стали вытягиваться тонкие, щупальцеобразные кабели, покрытые липкой слизью, тянущиеся прямо к его вискам, ко рту, к ушам, чтобы воткнуться и насильно доигрывать прерванный кошмар до финального, унизительного слайда…

"НЕТ!!!" – дикий, хриплый вопль, сорвавшийся с пересохшего горла, сотряс стены воображаемого лифта. Артем рванулся изо всех сил и почувствовал, как что-то липкое и холодное лопнуло у него на лице.

Он сидел на своей софе. Лоб и виски были мокры от холодного пота. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Сизый свет московского утра пробивался сквозь жалюзи. Гудели серверы. Он был в кабинете. Он проснулся.

"Боже… просто кошмар… – выдохнул он, обтирая лицо дрожащей рукой. – Переработался… Надо… Надо взбодриться…" Он потянулся к мини-барчику, встроенному в стенку, где стояла бутылка дорогого, но фальшивого арманьяка (подарок "за содействие"). Рука дрожала. Он налил, поднес бокал к губам, чувствуя, как алкогольный пар щекочет ноздри… И вдруг замер.

Напротив, в углу, где висел его дорогой, но слегка помятый пиджак от костюма, висело оно. Неясное, мерцающее, как плохая голограмма, но вполне ощутимое. Та самая бледная, липкая, цифро-органическая рожа недоработанного сна. Она не смотрела на него. Она просто висела там, в углу, растворяясь и вновь проявляясь в утренних сумерках офиса. Будто ожидала. Будто сохраняла черновик.

Бокал выскользнул из ослабевших пальцев Артема Сергеевича и разбился о дорогой ковер, расплываясь темным пятном и наполняя воздух терпким запахом коньяка. Но помощник депутата уже не чувствовал его. Он смотрел, не отрываясь, на угол, где таял и вновь проявлялся призрак недовершенного кошмара.

"Оно… – прохрипел он, и голос его был похож на скрип несмазанного кресла. – Оно… не удалилось. Оно… в кэше. Ждет ночи."

И Артем Сергеевич Волков понял страшную вещь: выйти из сна – еще не значит выгрузить данные. Иногда кошмары не завершаются. Иногда они просто… ставятся на паузу. И висят в оперативке реальности в мерцании экрана, в тени дорогого пиджака, в гудении серверов, терпеливо дожидаясь, когда ты снова закроешь глаза. Чтобы продолжить. Чтобы доработать. Особенно если дело касается "Проекта Х".