Читать книгу Ненужные люди - - Страница 2

Они жили, не ведая о собственной ущербности. Мир казался им плотным, вещным, окончательным. Столы, чашки, собственные тела – всё это было непреложной реальностью. Они рождались, любили, страдали и умирали в полной уверенности, что являются хозяевами своего трёхмерного удела жизни.

Но реальность была иной. Жалкой. Унизительной.

Люди не были творениями Бога или порождениями хаоса. Они были лишь тенями.

Не метафорическими, а самыми что ни на есть буквальными. Проекциями. Случайными и искажёнными отпечатками на стене низшего мира.

Настоящая Жизнь, полнокровная и чудовищная, кипела там, в четырёх измерениях. Существа её даже не замечали крошечных дрожащих пятен, которые их движения отбрасывали в липкую трехмерную тюрьму. Они жили, любили и ненавидели в объёме, который человеку не то что постичь – даже помыслить невозможно. Их войны длились столько, что человеческая цивилизация от зарождения до гибели была лишь мгновенным всполохом в их глазу. Их объятия были столь сложны, что порождали в нашем мире целые галактики страданий и экстаза.

Человек, со всей его гордостью, болью и копошением, был лишь побочным эффектом. Случайной гримасой на лице гиганта.

Один из них, Йорик, почти что дотронулся до этой истины. Не умом – ум здесь был бессилен. Нутром. Он чувствовал это в странных снах, где пространство завязывалось в узлы, которые виделись лишь с одной стороны. Он чувствовал это в моменты одиночества, когда казалось, что его «Я» – всего лишь плоская картинка, а настоящая глубина где-то там, за спиной, ускользающая и невыразимая.

Он шёл по улице и видел людей – этих ходячих теней. Вот тень-старик опирается на тень-палку. Вот тень-женщина смеётся, и её смех – это лишь звуковое колебание плоской мембраны его восприятия. Они все были марионетками, но кукловод был не злобен. Он был просто… иным. Он даже не дергал за ниточки. Он просто двигался, а они, эти жалкие силуэты, корчились и извивались в такт его непостижимой для них пляске.

Йорик сходил с ума. Он кричал в пустоту: «Я есть! Я реальный!» Но его слова были лишь шепотом песка, уносимым ветром, который дул из мира с четырьмя измерениями.

– Мы лишь тени, – бубнил он, хватая людей за рукава. – Нас нет. Есть лишь Они, а мы их след на стене небытия!Он пытался объяснить это другим. Учёным, женщине, которую якобы любил, случайному прохожему.

Его жалели, пожимали плечами, называли безумцем. Самая страшная ирония заключалась в том, что даже его безумие, его прозрение – тоже было лишь частью проекции. Искажением тени, вызванным мимолётным зевком четырёхмерного существа.

Однажды ночью Йорик сидел в своей комнате. Он смотрел на лампу и на свою руку, отбрасывающую на стену чёткую двумерную тень. Он двигал пальцами, и тень на стене складывалась в зайца, птицу, собаку.

И тогда его осенило. Он замер. Ледяной ужас, холоднее космического вакуума, сковал его теневое тело.

Если он, жалкая трехмерная тень, может силой своей воли заставлять двигаться двумерную тень на стене… то что же двигает им самим? Чья чудовищная, непостижимая Воля заставляет его сердце биться, легкие – дышать, а душу – метаться в поисках смысла?

Он поднял голову, пытаясь увидеть Источник. Но увидел лишь потолок своей комнаты. Трехмерный предел. Потолок его тюрьмы.

Он понял, что истина не где-то там, наверху. Она везде. Она сам воздух, сама материя, само его сознание. Он был не просто тенью. Он был тенью, которая на мгновение осознала, что она тень. И в этом не было надежды. Только бесконечный, всепоглощающий ужас.

С того дня Йорик перестал говорить. Он просто сидел и смотрел перед собой пустым взглядом. Он видел сквозь людей, сквозь стены, сквозь саму реальность. Он видел гигантские, невыразимые контуры чего-то настоящего, чьим бледным и искажённым отражением был весь этот мир.

Он умер тихо, не оставив слов. Его трехмерное тело разложилось, стало пищей для червей – таких же теней, как и он.

А в четырёхмерном мире чьё-то Существо на мгновение почувствовало лёгкий, почти незаметный зуд. Оно не придало этому значения и продолжило свой вечный путь, отбрасывая в миры низших порядков новые и новые тени, которые рождались, любили, страдали и умирали в полной уверенности, что они единственные и полноправные хозяева своей реальности.