Читать книгу Ковчег Чужака - - Страница 5

Пока Артём Надеждин в таёжном посёлке вёл напряжённые переговоры с дядей о судьбе «космического хлама» и будущем человечества, в мире, который считал себя нормальным, тихо лопались первые мыльные пузыри здравомыслия.

Женева, Швейцария.

Доктор Элиас Крэйг провёл на ногах 32 часа. Его коллеги в лаборатории уровня BSL-4 перешёптывались: «Старик совсем свихнулся. Спит по два часа в сутки, и то за столом». Они не знали, что «старик» не спал вообще. Тело доктора Крэйга больше не требовало сна в человеческом понимании. Оно перезаряжалось короткими периодами каталептического ступора, пока Сознание внутри анализировало данные, строило модели и рассылало тонкие, неотслеживаемые импульсы.

Именно он, Крэйг, инициировал срочный перевод образцов «нового штамма H5N1» в лаборатории по всему миру – в Берлин, Токио, Нью-Йорк. Образцы, которые уже несли в себе не только птичий грипп. В каждой пробирке, в каждом защитном контейнере, словно спящая змея, путешествовал микроскопический пассажир – изменённый риновирус, носитель ретровирусного вектора Паразита. Протоколы стерилизации были безупречны. Но они не учитывали фактор преднамеренного, разумного саботажа, совершённого руками самого уважаемого вирусолога на планете.

На ежедневном брифинге ВОЗ Крэйг выглядел усталым, но вдохновлённым.

– Коллеги, мы находимся на пороге открытия, – говорил он, и его голос, всегда сухой, теперь звучал с почти мессианской убеждённостью. – Этот патоген… он ведёт себя не как обычный вирус. Он учится. Адаптируется. Мы должны делиться всеми данными без границ и промедления. Только так мы победим.

Зал аплодировал. Его преданность делу вызывала слезу уважения. Никто не видел, как под столом его пальцы ритмично постукивали по колену, передавая в эфир неслышимый для человеческого уха код. Код, который через открытые Wi-Fi сети соседнего кафе просачивался в городскую сеть. Вирус больше не нуждался только в биологических носителях. Он учился использовать инфраструктуру. Первые заражённые файлы – безобидные PDF-отчёты с вшитыми в метаданные исполняемыми скриптами – уже рассылались по email-рассылкам исследовательских институтов.

Нью-Йорк, США.

Молодой лаборант Майкл Чен, получив отчёт из Женевы, скачал его на свой рабочий компьютер, нарушив правила. Ему было лень идти за стерильной флешкой. Файл открылся, показав графики. Через час у Майкла начался насморк. «Сезонное», – подумал он, сгрёб в кулак пачку салфеток. Он был пациентом ноль для Северной Америки. Вечером он пошёл в спортзал, потом в бар. Кашель и чихание он списывал на усталость и кондиционер. Он был общительным парнем. За вечер он пообщался близко с 17 людьми. Каждый из них через день-два почувствовал лёгкое недомогание. Как простуду. Самую обычную.

Токио, Япония.

В сверхстерильной лаборатории университета Кэйо техник Акира Танака, человек педантичный до мозга костей, заметил странность. Контейнер из Женевы имел микроскопическую трещину на защитном клапане. Недостаток, невозможный по стандартам. Он хотел сообщить, но вспомнил, как его начальник преклонялся перед доктором Крэйгом. «Не поднимай панику из-за пустяков, Танака. Не позорь нас». Акира промолчал. Но тревога грызла его. Ночью ему приснился сон, что из той трещины выползает чёрный туман и вьётся вокруг его горла. Он проснулся с температурой 37.2. «Стресс», – диагностировал он сам у себя и принял двойную дозу витамина C.

Берлин, Германия.

В клинике «Шарите» медсестра Ильза, только что вернувшаяся из командировки в Женеву на семинар Крэйга, почувствовала странную жажду. Неутолимую. Она выпила два литра воды за смену и всё равно хотела пить. Коллеги шутили: «Ильза, ты что, в пустыне была?» Она смеялась, но внутри холодела. Ещё у неё обострилось обоняние. Запах антисептика, обычно нейтральный, теперь резал ноздри, вызывая тошноту. Запах крови из хирургического отделения пах для неё… пиршественно. Она отпросилась домой, сославшись на мигрень. По дороге купила три бутылки минералки и килограмм лимонов. Съела их все, с кожурой, не заметив кислоты.

Посёлок Таёжный, Россия.

Разговор с дядей Геннадием прошёл неожиданно мирно.

– Ладно, – сказал дядя, глядя куда-то мимо Артёма. – Пусть эта штука будет у тебя. Я… я в интернете почитал. Про НЛО. Там и контакты есть, покупатели. Но это опасно. Очень.

Он посмотрел прямо на племянника, и в его глазах Артём впервые увидел не злость, а растерянную, почти отцовскую озабоченность.

– Ты там… осторожно. Не спались. И если что… стрелять там или шипеть начнёт – сразу закапывай в огороде и забывай. Договорились?

Артём кивнул, ошеломлённый. Дядя мотнул головой и ушёл в свою комнату, что-то бормоча про «поездку в город на неделю по делам». Артём понял – дядя просто сбегает. Сдаёт ответственность. И, в каком-то смысле, даёт ему карт-бланш.

Вернувшись в свою каморку, он с облегчением вздохнул. Первый барьер преодолён. Теперь можно думать о катушке зажигания. Он уже строил план, как ночью подкрасться к «шестёрке», когда голос Айи прозвучал с новой, тревожной нотой.

«Артём. Мониторинг глобальных сетей показывает ускорение. Первая волна симптомов вышла за пределы контролируемых лабораторий. Зафиксированы случаи в Нью-Йорке, Токио, Берлине. Характер симптомов изменяется: неконтролируемая жажда, обострение сенсорики, агрессия к привычным запахам, тяга к сырому белку. Это – признаки ранней стадии перестройки метаболизма под управление нейросети Предтечи.»

– То есть они уже среди людей? Простых людей?

«Да. Инкубационный период – от 12 часов до 3 суток. Скорость передачи – выше, чем у кори. Официальные СМИ пока объясняют это «сезонным обострением респираторных вирусов нового типа». Началась фаза скрытого роста. У вас есть 13 месяцев и 27 дней.»

Артём сел на кровать, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Это было абстрактно, когда речь шла о графиках и процентах. Но «жажда, сырое мясо, агрессия» – это уже про людей из плоти и крови. Как тот лаборант или медсестра, которые прямо сейчас, возможно, пьют воду или едят лимон, не понимая, что внутри них уже живёт чужое.

– А здесь? В России? В Сибири?

«Пока очагов нет. Географическая изоляция – ваше временное преимущество. Но она же означает отсутствие ресурсов. Вам необходимо начать немедленно. Первый логический шаг – обеспечить мне стабильное питание и интерфейс. Катушка зажигания.»

Юмор ситуации, чёрный и беспощадный, накатил на Артёма. Пока мир медленно заражается инопланетным паразитом, его, школьника, главная задача – украсть запчасть у ржавой «копейки» своего дяди, чтобы зарядить инопланетный смартфон. Эпично.

– Ладно. Идём на дело.

Ночь была глухой, безлунной. Дядя Геннадий уже храпел за стеной, подшивая «деловую поездку» ста граммами самогона. Артём, вооружившись старым фонариком и набором ржавых ключей, добытых из сарая, крадучись вышел во двор.

«Шестёрка» стояла, как чёрный призрак, облепленная снежной крупой. Артём, дрожа от холода и нервов, открыл капот. Запах бензина, масла и ржавчины ударил в нос. В свете фонаря предстал хаос железа и проводов.

– Айя, я не механик. Где тут эта катушка?

«Слева от распределителя зажигания. Чёрный цилиндрический объект с центральным высоковольтным проводом и разъёмом на четыре контакта.»

Пять минут Артём провёл в мучительных поисках, роняя ключи в снег и матерясь шёпотом. Наконец, он нашел «чёрный цилиндр». Крепление было проржавевшим намертво.

– Не откручивается!

«Примените физическое усилие. Или найдите инструмент под названием «жидкие ключи». В гараже дяди Геннадия с вероятностью 89% он есть.»

«Жидкие ключи». Артём побежал в гараж. В бардачке разбитого «Москвича» он действительно нашёл баллончик с WD-40. Он вернулся, обильно полил ржавые гайки, подождал, зажмурился и рванул ключом изо всех сил.

Раздался металлический СКРЕЖЕТ, и катушка, вместе с куском кронштейна, оказалась у него в руках. В ту же секунду на крыльце хлопнула дверь.

– Кто тут?! – прогремел хриплый голос дяди. – Воры, сволочи!

Ослеплённый фонарём и паникой, Артём прижал катушку к животу и рванул в темноту, за угол бани. Он слышал, как дядя, в одних трусах и валенках, швырнул в темноту поленом и долго ругался, громко и бессвязно. Потом дверь снова хлопнула.

Артём, прислонившись к холодным брёвнам бани, отдышался. Сердце колотилось, как отбойный молоток. В руке он сжимал грязный, промасленный цилиндр – ключ к знаниям погибшей цивилизации.

– Добыл, – выдохнул он мысленно.

«Отлично. Первый практический навык приобретён: добыча ресурсов в условиях ограничений. Теперь нам нужны графит и кремний. Завтра – на метеостанцию.»

Артём посмотрел на тёмное окно своей комнаты, где под кроватью лежала сфера. Потом на катушку в руках. Путь длиной в спасение человечества начинался с воровства автозапчастей и побега в трусах по снегу от собственного пьяного дяди. В какой-то момент он тихо, истерически хиханул. Апокалипсис, будь он неладен, оказался чертовски абсурдным.