Читать книгу Ковчег Чужака - - Страница 8

Двести тысяч долларов. Для шестнадцатилетнего парня из Таёжного это была сумма из фантастического романа. Можно было купить квартиру в городе, спортивную машину, уехать куда угодно и забыть про дядю Геннадия, про слякоть, про всё. Артём сидел в своей лесной лаборатории (теперь уже утеплённом вагончике с дизель-генератором и спутниковым интернетом) и смотрел на цифры в банковском приложении. Они казались нереальными, как сон.

«Поздравляю с достижением финансового порога первой фазы. Теперь переходим к основной задаче. Деньги – не цель. Они – инструмент. Инструмент для создания щита. Пора начать Проект «Ковчег».»

В его сознании развернулась трёхмерная голограмма Земли. На неё легла сетка из сотен светящихся точек, соединённых тонкими линиями. Это не были случайные места. Каждая точка была тщательно выбрана: геологически стабильные платформы, вдали от тектонических разломов и крупных водоносных слоёв, с естественными полостями или старыми, заброшенными горными выработками.

– Это… бункеры? – спросил Артём, вставая и медленно обходя голограмму.

«Автономные, самообеспечивающиеся экосистемы-убежища. Каждый рассчитан на долговременное проживание от 50 до 500 человек, в зависимости от класса. Их задача – пережить пик пандемии, ядерный обмен (вероятность которого при коллапсе составляет 78.3%) и обеспечить плацдарм для восстановления.»

– Пятьсот человек! И таких точек… десятки! Это же… На какие деньги? Двести тысяч – это даже на один нормальный бункер не хватит!

«Вы мыслите категориями текущих строительных расценок. Мы будем использовать другие технологии. Геополимерное бетонирование, модульная сборка из композитных панелей с напыляемым изолятором, 3D-печать несущих конструкций на месте из местного сырья. Мои расчёты снижают стоимость единицы убежища на 85% по сравнению с рыночной. Ваши текущие средства – стартовый капитал для первого прототипа и покупки земель.»

– Покупать землю? Мне семнадцать лет скоро, но всё равно я несовершеннолетний! На меня странно посмотрят.

«Мы создадим сеть взаимосвязанных юридических лиц – фонды, исследовательские центры по выживанию, фирмы по георазведке. Управлять ими будет нанятый нами человек. Я уже провёл поиск. Идеальный кандидат – Ольга Маркова, 54 года, бывший агроном, ныне менеджер по продажам семян. Она честна, практична, имеет глубокие знания в биологии и, что важно, потеряла семью в аварии пять лет назад. Она ищет дело, которое имеет смысл. Мы предложим ей смысл.»

Артём слушал, и голова шла кругом. Ещё вчера он воровал катушку зажигания, а сегодня ему предлагали стать теневой империей.

– Ладно, допустим. А люди? Кого мы будем спасать в этих… ковчегах? Как выбирать? Бросать жребий?

«Жребий – неэффективен. Отбор должен быть многокритериальным. Я разработал алгоритм. Приоритет отдаётся: 1) Носителям критически важных навыков (врачи, инженеры, учёные, опытные фермеры). 2) Лицам с устойчивой психикой и навыками командной работы. 3) Молодым репродуктивного возраста с чистой генетикой (отсутствие наследственных заболеваний, высокий иммунный ответ). 4) Детям. Они – будущее.»

– Чистая генетика… – Артём поморщился. – Звучит как-то… не по нашему.

«Это прагматично. В условиях ограниченных ресурсов и высокого давления среды генетические дефекты могут стать фатальными для всей группы. Это не вопрос «чистоты расы», а вопрос выживания вида. У вас, кстати, генетический профиль – выше среднего. Поздравляю.»

– Спасибо, – буркнул Артём без энтузиазма. – А как мы будем их искать? Ходить с тестами ДНК и анкетами: «Хотите пережить апокалипсис? Заполните форму»?

«Более изящно. Мы создадим несколько направлений бизнеса. Научно-исследовательский институт «Ноосфера» будет нанимать лучших умов для «гипотетических исследований постапокалиптических сценариев». Частная клиника «Вита» будет предлагать комплексные генетические обследования и контракты на «криосохранение здоровья». Через эти каналы мы получим доступ к данным, психологическим портретам и сможем ненавязчиво предлагать контракты «особого страхования» – гарантированное место в безопасной зоне на случай глобальной катастрофы. За значительный взнос, разумеется.»

– То есть богатые тоже смогут купить себе место? – спросил Артём с подозрением.

«Да. Но их доля будет ограничена 15% от вместимости каждого ковчега. Их деньги ускорят строительство. Их навыки, зачастую – управленческие или финансовые, в условиях нового мира могут быть бесполезны или даже вредны. Но они – необходимый ресурс на текущем этапе. Это компромисс.»

Артём молча ходил по вагончику. План был грандиозным, безумным и безупречно логичным. Как всё, что предлагала Айя. Он чувствовал себя не героем, а менеджером апокалипсиса. И это было чертовски странно.

– А что насчёт… моих? Дяди? Людей из посёлка?

«Дядя Геннадий по психологическому и генетическому профилю не проходит по критериям. Его шансы на адаптацию в закрытом социуме ковчега – менее 4%. Он представляет собой фактор риска.»

Артём сжал кулаки. Он знал, что это правда. Дядя в бункере – это бунт, пьянство и раздор через неделю. Но это был… его семья. Такая, какая есть.

– А Лера Волкова? – вдруг спросил он. – Дочь майора Волкова. Она… учится на медика.

«Валерия Волкова. Да. Её профиль почти идеален: высокий интеллект, устойчивая психика, медицинская специализация, отличная генетика. Её отец, майор Дмитрий Волков, также представляет интерес как специалист по безопасности и логистике. Они в приоритетном списке.»

Это почему-то стало небольшим утешением. Хоть кто-то из старой жизни, кроме него, имел шанс.

– Хорошо. С чего начинаем?

«Шаг первый: встреча с Ольгой Марковой. Она живёт в областном центре. Вы поедете как представитель инвестиционного фонда «Борей», интересующегося сельхозтехнологиями. Ваша цель – нанять её на амбициозный долгосрочный проект. Вот её досье и сценарий разговора…»

Неделю спустя Артём, в новом, слегка мешковатом костюме («чтобы выглядеть старше») и с дипломатом (в котором лежал планшет и бутерброд), сидел в уютной кофейне, ожидая Ольгу Маркову. Он нервничал так, что кофе колотился в чашке.

Она пришла вовремя – женщина с строгим, усталым лицом и внимательными глазами. Пожали руки. Артём, следуя подсказкам Айи, говорил о «пермакультуре», «замкнутых агроэкосистемах для экстремальных сред» и «частном финансировании долгосрочных проектов выживания человечества». Он ждал, что она скептически усмехнётся.

Но Ольга Маркова слушала всё внимательнее. Когда он, запинаясь, дошёл до идеи создания экспериментальных автономных станций, она неожиданно спросила:

– Молодой человек, это всё из-за новостей, да? Про этот странный грипп в Европе? Вы… готовитесь к худшему?

Артём замер. Он не ожидал такого прямого вопроса.

– Мы… рассматриваем различные сценарии. Даже маловероятные.

– Они не такие уж маловероятные, – тихо сказала Ольга, глядя в свою чашку. – Я агроном. Я знаю, как хрупок баланс. И вижу, как всё катится… И я устала продавать семена, от которых через год гибнет урожай. Мне нужно дело. На века. Или хотя бы на поколение. Если вы серьёзны – я в деле.

Артём выдохнул. Первый союзник был найден. И он был гораздо проницательнее, чем они рассчитывали.

Вечером того же дня, вернувшись в свой вагончик, Артём наблюдал, как Айя через подставные серверы регистрирует первый юридический субъект проекта – «Фонд стратегической экологии «Ковчег». Директор – Ольга Игоревна Маркова.

«Шаг первый завершён. Завтра мы начнём скупать через фонд первые участки земли – бывшие карьеры, заброшенные шахты. Параллельно я займусь поиском и вербовкой ключевых специалистов: геолога, инженера-строителя с нестандартным мышлением и врача-вирусолога, который сможет работать с биологическим ингибитором, когда он будет готов.»

Артём смотрел на карту, где теперь горела первая красная точка – купленный за бесценок старый известняковый карьер в сотне километров от его посёлка. Там и начнут строить первый ковчег. Прототип.

Он чувствовал тяжесть, несравнимую с грузом графитовых стержней. Это была тяжесть ответственности за тысячи ещё не знакомых ему жизней. За будущее.

– Айя, а мы успеем? – тихо спросил он, глядя на новостную ленту, где уже мелькало слово «карантин» в отношении нескольких городов в Германии.

«Расчётные сроки остаются в силе. У нас есть 11 месяцев и 14 дней до точки не возврата. Каждый день критичен. Но теперь у нас есть команда. И план. Спите, Артём Надеждин. Завтра вас ждёт изучение основ геополимерной химии. И звонок майору Волкову. Пора привлекать военных. Наших военных.»

Артём лёг на походную кровать, укрывшись спальником. За стеной вагончика выл таёжный ветер. Но теперь этот вой был другим. Он был фоном для тихой, неумолимой работы машины спасения, которую они запустили. Проект «Ковчег» перестал быть голограммой. Он начал поглощать реальность.