Читать книгу Тэма́и - - Страница 4

Прошло ещё две недели.

Амелия уже полностью втянулась в ежедневную рутину. Работа, хоть и тяжёлая, приносила ей странное, почти целительное спокойствие. Вечера она проводила с бабушкой в их доме, а в свои редкие выходные – изучала окрестности, быт, обычаи.

И всё вроде бы вошло в свою колею…

Сначала она списывала утреннюю тошноту на еду – непривычные бульоны, слишком жирное мясо, коренья с землистым привкусом.

Потом решила, что просто переутомилась: ранние подъёмы, тяжёлые чаны, жара – всё это могло выбить из равновесия.

Но по утрам живот скручивало так, будто её выворачивало наизнанку. Ей становилось дурно от одного только запаха еды. А потом она поняла: с того самого дня, как оказалась здесь, у неё так и не начались месячные.

Амелия сидела у очага, опустив взгляд на свои руки – тонкие, с лёгким налётом золы и муки. Ва́рга ушла на задний двор, остальные вышли на обед. В кухне было тихо. И как будто слишком тесно.

После этого она тут же бросилась к Ха́рне – даже фартук забыла снять…

– Сядь, – сказала та, не задавая лишних вопросов. Посмотрела в глаза, приложила ладонь ко лбу, затем к животу. – Давно тошнит?

– Несколько дней… может, больше. Я не считала.

Ха́рна молча засыпала в глиняную чашу горсть трав и залила кипятком. Запах был резкий, пряный, тёплый. В нём чувствовались полынь, можжевельник, кровохлёбка.

– Выпей, – велела она. – Если кровь не пойдёт… тогда всё очевидно.

Амелия пила медленно. Горечь обжигала язык.

Прошёл день. Потом другой. Внизу живота тянуло, но ничего не происходило. Ни крови, ни облегчения. Только усталость, тяжесть и слабость в коленях.

На третий вечер Ха́рна снова позвала её к себе.

Посадила у очага, молча осмотрела, даже принюхалась. И, пожевав губу в раздумьях, ответила на удивлённый взгляд девушки:

– Ты и вправду будто другая стала. Не пахнешь, как прежде.

Затем взяла Амелию за запястье, развязала широкие цветастые ленты, скрывавшие всё ещё свежие уродливые шрамы. Долго и молча держала узловатые пальцы на пульсе, глядя в пустоту.

Потом нахмурилась, посмотрела прямо в глаза:

– Есть в тебе перемена. В тебе теперь два сердца, Лия. Одно – твоё. Второе – новое. Живое.

Амелия сидела, не шелохнувшись. Мысли рассыпались, как перловка по полу кухни.

– Ты уверена? – только и смогла вымолвить она.

– Тело женщины редко врёт, а твоё и вовсе говорит прямо. Надо только слушать.

Из глаз девушки потекли слёзы. Она всхлипнула, закрыла лицо ладонями и, сгорбившись, разрыдалась. Рыдания рвались из груди, унося с собой боль, одиночество, страх – всё, что она так долго держала в себе.

Ха́рна обняла её, гладя по голове:

– Милое моё дитя, не убивайся ты так. Я отвар один знаю, всё исправим. Всё будет хорошо.

Слёзы у Амелии моментально высохли. Она вскинула на бабушку воспалённые глаза:

– Как исправим? Какой отвар, бабушка? – она закрыла живот ладонями, будто защищая.

Ха́рна замерла, непонимающе моргнула:

– Как какой? Чтобы от нежеланного дитя избавиться. Срок ещё…

– Что?! – Амелия отпрянула, сжавшись в комок. Глаза распахнулись от ужаса. – Ты что такое говоришь, бабушка?! – она едва дышала, в глазах темнело. Осела на стул, всё ещё сжимая живот. Мир словно распался мерцающими осколками. Пульс ударил в виски. Она не слышала, как трещит полено в очаге – только гул в ушах и звук собственного дыхания.

Ха́рна кинулась к ней, но была остановлена выставленной рукой.

– Ни за что! – выкрикнула Амелия. Знахарка опешила и села обратно. – Ни за что, – уже тише, почти шёпотом. – Это мой ребёнок… мой.

Амелия не могла поверить. Она, мечтавшая всю свою прежнюю жизнь о ребёнке, теперь, наконец, сможет стать матерью. Сколько лет она ходила по врачам. Сколько тестов на беременность выбрасывала в мусорную корзину, пряча слёзы от мужа, который с каждым годом смотрел на неё всё холоднее.

И сейчас, её сердце бешено билось в груди лишь от одной мысли, что в ней зародилась жизнь.

Ради этого стоило умереть, – подумалось ей.

Ха́рна не понимала.

Девушка хотела покончить с собой из-за насилия, а теперь с благоговением говорит о его ребёнке. В их поселении ребёнок – прежде всего продолжение рода. Старушка недоумевала, но решила ничего не говорить, видя, с какой нежностью внучка гладит живот.

– Тогда нам нужно сообщить Хагу́ру, – осторожно начала она.

Амелия вскинула взгляд:

– Зачем?

– Всё-таки Рагва́р – его племянник.

– Причём тут Рагва́р? – она не могла собрать мысли воедино.

Ха́рна замерла:

– Так ведь он же отец…

– Мне всё равно, кто его отец! – Амелия ощетинилась, как дикая кошка. – Он мой. И только мой!

– Тише, дитя. Но Хагу́ру всё равно нужно сказать. Или ты уже не хочешь уехать в другие земли?

И правда. Амелия просила старосту помочь ей уехать – как можно дальше, чтобы его племянник её не нашёл. Он обещал послать весточку вверх по реке, помочь устроиться…

А теперь – теперь это стало не просто желанием. Это стало необходимостью.