Читать книгу Тэма́и - - Страница 8

Лето в Венга́рде почти подходило к концу.

Листья на деревьях были всё ещё зелёными, но в воздухе уже чувствовалось лёгкое дыхание осени.

В комнате близнецов царил полумрак.

Пламя в очаге тихо потрескивало, заливая стены мягким дрожащим светом.

Туонг сидел, развалившись в широком кресле, подперев щеку ладонью.

В правой руке он перекатывал между пальцами маленький кинжал – тонкий, острый, с матовым лезвием. Движение было почти бессознательным, но напряжение в плечах выдавало: он ждал чего-то.

Его взгляд был прикован к огню, но мысли блуждали далеко отсюда.

Ан стоял напротив – в чёрной накидке, расшитой золотыми нитями. На этот раз рукава были свободны от наручей: только ткань – никаких доспехов и кожаных держателей. Показатель доверия и уважения.

Но Туонг знал: брат не чувствовал себя беззащитным. Он умел быть опасным даже в шелках.

Накидка была заправлена в широкие, свободные штаны до пола, перехвачена поясом, поверх которого он закрепил второй – из другой ткани, но в той же цветовой гамме.

Теперь, без доспехов, можно было рассмотреть замысловатую вязь татуировок, ползущих от кистей вверх – до открытого участка кожи над ключицами.

Волосы он аккуратно собрал в высокий хвост, перевязав лентой.

Сегодня вечером, на пиру в их честь, он должен был выглядеть максимально торжественно и достойно.

Его старший брат, напротив, сидел в одних домашних штанах – босиком и с распущенными волосами.

– Сегодня мы в центре внимания, – напомнил Ан, чуть приподняв бровь. – Может, всё-таки пойдём вместе?

Туонг едва заметно качнул головой, не отрывая взгляда от огня.

– Нет.

– Разве ты не чувствуешь трепет? Вот тут… – Ан приложил ладонь к груди. – Это ощущение чего-то… не знаю, какое-то предвкушение… – он запнулся, не найдя нужных слов.

– Именно потому и не пойду, – ответил он наконец. Тихо, но с такой определённостью, будто ставил точку в разговоре.

Ан прищурился:– Поясни.

Туонг запрокинул голову на спинку кресла, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Ан ждал. Иногда брат что-то знал – без объяснений. И чаще всего это спасало им жизни.

Люди называли это интуицией, но это было не просто предчувствие, а сила, будто способность слышать шёпот самого мироздания.

– Это место… – Туонг оглядел комнату. – Я должен остаться тут, – произнёс, словно вынося приговор. – Да и на общем языке я не говорю так свободно и с удовольствием, как ты.

Ан коротко кивнул.

Он чувствовал, что спорить дальше бессмысленно.

Ан Ву ушёл, а старший из близнецов так и остался сидеть в полюбившемся кресле у огня.

Время потекло иначе, разливаясь вязко, как смола. И когда, спустя неизвестно сколько, в дверь раздался стук – Туонг не вздрогнул. Но внутри всё замерло, будто он стоял на краю и чувствовал, как ветер обдувает лицо перед прыжком в холодную воду.

Он встал. Медленно.

Подошёл к двери и распахнул её.

На пороге стояла красивая девушка: пышная грудь, пшеничные локоны, алые губы. Подводка вокруг глаз подчёркивала глубину взгляда – хищного и цепкого. Она не смотрела на него, она изучала, сканировала, будто выбирая, с чего начать.

На миг её взгляд скользнул вниз – по его обнажённому торсу, по линии живота, по татуировкам – и на мгновение задержался чуть ниже пояса.

Уголки её губ приподнялись, и она едва заметно облизнулась – коротко, как кошка.

– Ужин для дорогого гостя, – почти пропела она, чуть склонив голову набок. – Лучшее венга́рдской кухни.

В её голосе звучала бархатистая хрипотца – та, что свойственна людям, которые редко повышают голос, но всегда добиваются своего. Взгляд скользнул обратно вверх – в глаза. Уверенный. Провоцирующий. Как вызов.

У Туонга заломило в висках – так бывало, когда он сталкивался с людьми, от которых лучше держаться подальше. Тех, кто ломает судьбы, даже не зная об этом.

Он потянулся было за подносом, чтобы забрать его и захлопнуть дверь – но не успел. Девушка ловко, без капли стеснения, шагнула в комнату.

Уверенно, как хозяйка, она направилась к столику.

Мужчина замер на мгновение от такой наглости. Страна другая, а нравы у женщин из «Дома удовольствий» везде одинаковы, – промелькнуло у него в голове. – Ни совести, ни чести, ни манер.

Он сел обратно в кресло, наблюдая, как девушка расставляет еду, то выгибая спину, то кокетливо поднимая плечи. Все её жесты были рассчитаны, наиграны, словно она разыгрывала давно заученную роль.

На столе блеснула позолоченная рукоять кинжала – девушка заметила её и чуть прикусила губу.

Улыбка заиграла алчностью.

Туонг на мгновение прикрыл глаза – головная боль усилилась. А когда незваная гостья приблизилась и, мягко опустилась на колени между его ног, он почувствовал не возбуждение, а тошноту.

Мужчина резко перехватил её запястья. Крепко.

– Не смей. Меня. Трогать. – голос холодный, как металл. В нём звучала не злость, а абсолютное отторжение.

Она вздрогнула.

И когда её взгляд встретился с его – тёмным, как безлунная ночь, без малейшего намёка на желание – её напускная уверенность испарилась.

Она вскочила, побледнев, и, не проронив больше ни слова, поспешила к выходу.

На пороге её догнал голос Туонга:

– Чтоб я тебя больше здесь не видел.

Дверь захлопнулась.

В коридоре послышались быстрые шаги, переходящие в бег.

Мужчина выдохнул и расслабился. Внутреннее напряжение отступило – значит, он всё сделал правильно.

И только теперь Туонг начал ощущать то, о чём говорил брат – трепещущее чувство предвкушения.