Читать книгу Тэма́и - - Страница 6

На исходе двенадцатого дня судно с белыми парусами причалило к берегам Венга́рда.

Дозорные донесли старосте о его приближении, едва оно показалось на горизонте. К тому моменту, как корабль пробрался сквозь узкий пролив меж скал и вошёл в скрытую гавань, встречать гостей собралась уже половина поселения.

Солнце клонилось к закату, и небо окрасилось во все оттенки вечернего пламени.

Венга́рдцы с любопытством наблюдали за диковинным судном и людьми в странных одеждах.

Корабль казался не построенным, а выросшим из самой воды – вытянутый, сдержанный, но изящный. На его гладких бортах – ни гвоздя, ни громоздких украшений. Лишь тонкие, почти неуловимые узоры волн и рыб, плывущих в вечном круге, вырезанные в древесине.

Паруса – белые, как полуденные облака, – были сшиты из особой ткани, лёгкой и прочной, способной ловить даже самый слабый ветер.

Мачты – тонкие и гибкие – украшались цветными лентами с молитвами: каждая из которых несла благословение в путь и хранила память о тех, кто плыл до них.

Судно шло бесшумно и быстро. Его днище обрабатывали пеплом редкого дерева и маслом, добываемым на одном из островов архипелага – это уменьшало трение и позволяло скользить по воде почти незаметно. Говорили, что такие корабли могли плыть сквозь туман, не задевая его.

На носу – вырезанная волна: вихрь воды и ветра, выполненный из тёмного дерева.

На каждом весле – знак клана Ву: золотое солнце с прерывистыми лучами и чёрный полумесяц внутри. Символ равновесия.

Имя Ву до сих пор хранило вес среди старших венга́рдцев – с тех пор, как молодой Хагу́р вернулся из неудачного путешествия на их судне, в сопровождении самого главы клана.

Первым ступил на каменный пирс сам Коан Ву.

По обе стороны от него, чуть сзади, следовали двое мужчин – высокие, молодые, с прямой осанкой, словно отражения друг друга. Оба – в лёгких доспехах, с мечами и кинжалами на поясе. Один – сосредоточенный, с пронзительным взглядом – Туонг Ву. Другой – его брат-близнец Ан Ву, лёгкий, как ветер, с улыбкой, в которой было больше солнца, чем в закатном небе над заливом.

Остальные – советники, воины, спутники – держались чуть позади. Двигались сдержанно, но не напряжённо. Каждый шаг был выверен, движения – точны, взгляды – цепкие.

Их внешний вид сразу привлёк внимание венга́рдцев.

Коан был облачён в ярко-красную накидку на запах, доходившую до середины бедра. Широкие рукава от локтя к запястью перехватывали чёрные кожаные наручи. Сверху – лёгкий жилет без рукавов с вышивкой клана. Всё было перевязано несколькими поясами – кожаными и ткаными, разной ширины и фактуры – сочетание смысла и удобства, ритуала и практичности.

На ногах – свободные штаны, в тон накидке и мягкие охваты из тёмной кожи, плотно стягивавшие штанины у щиколоток. Под подошвами – тонкая кожа, позволяющая идти легко и бесшумно.

Волосы – длинные, чёрные, с десятком тонких косичек, собранных в высокий хвост лентой.

Одежда остальных была схожей по крою, но цвета были спокойнее, а отделка – проще.

А вот близнецы были полностью в чёрном. Поверх одежды – доспехи из плотной кожи: на груди, плечах, предплечьях. Они крепились гибкими пластинами, словно чешуя, защищая тело, но не сковывая движений.

Оба носили высокие хвосты, но волосы Ан Ву были чуть растрёпанны – будто отражали его живой, непоседливый нрав.

Толпа венга́рдцев молчала, ощупывая взглядами чужеземцев, будто стремясь понять – кто они: союзники или тени из забытых легенд?

К ним навстречу из расступившихся рядов вышел староста Венга́рда – Хагу́р.

Близнецы шагнули вперёд, поравнявшись с главой, приложили сомкнутые кулаки друг к другу у груди, высоко подняв локти, и поклонились в знак почтения. За ними тот же жест, с точностью до движения, повторила вся остальная команда – сдержанно, но торжественно.

Один лишь Коан Ву, широко улыбнувшись, сделал шаг навстречу старому другу.

Коренастый, широкоплечий Хагу́р ответил такой же искренней улыбкой и крепко обнял своего названного брата.

– Я уж думал, в этой жизни не свидимся, – сказал он.

– Если море молчит – весло знает, куда грести, – тихо ответил Коан Ву, и в голосе звучало больше, чем просто радость встречи.

Он отступил на шаг в сторону и жестом пригласил вперёд тех, кто стоял рядом с ним.

– Мои сыновья, наследники и сильнейшие воины клана, – сказал он. – Туонг Ву, старший из братьев, – наш генерал и стратег.

Ан Ву, младший, – меч и голос клана. Они – неразделимы и после меня как единое целое будут защитой, судом и волей Тсуа́на.

Оба поклонились вновь, чуть глубже, уже не как воины, а как гости, приветствующие хозяина дома.

Хагу́р кивнул, медленно, с уважением, будто присматривался, взвешивал, и остался доволен.

– Земля Венга́рда помнит добро и платит добром. Пока вы здесь, – вы наши почётные гости. Вам будет оказано всё, что положено по чести, и даже больше – по дружбе. Он пожал руку правителю Тсуа́на и, приобняв, похлопал по плечу.

Толпа ответила молчанием – уважительным, но сдержанным. Кто-то склонил голову, кто-то коротко кивнул, но в глазах у многих читалась настороженность.

– Как бабы наряженные, – пробормотал кто-то в заднем ряду, но сосед тут же толкнул его локтем в бок, и тот смолк.

– Глянь, у них и бород нет, – донеслось с другого края. – Как будто мальчишек вырядили.

Венга́рдцы ценили тяжесть – в походке, в слове, в одежде. Бородатый мужчина с тяжёлым взглядом и надёжной ладонью вызывал уважение. А эти… казались почти без возраста. Лица гладкие, чистые, сдержанные – слишком изящные для того, чтобы казаться грозными в глазах венга́рдцев.

Женщины, напротив, не сводили глаз с близнецов. Их взгляды были оценивающими, но не насмешливыми. В них было и удивление, и интерес – как к героям из старых сказаний – слишком непривычным, чтобы быть простыми людьми.

Ан Ву чувствовал это. Он не слышал шёпотов, но ловил взгляды. Он улыбался – не так, чтобы дразнить, а как будто знал, что в этих краях они всегда будут чужаками, и умел быть чужаком красиво. Он чуть расправил плечи, не из гордости – из привычки двигаться легко. Но в его глазах теплился огонь, что не гас под чужими взглядами.

Туонг же был спокоен, как море в штиль. Он не ловил взглядов, не искал понимания. Он просто стоял – ровно, уверенно, будто и не было вокруг ни любопытства, ни сомнений.

Старики среди венга́рдцев смотрели на тсуа́нцев иначе. У них в глазах было что-то, чего не могли разглядеть молодые. Они знали, кто такие Ву, и что значит прибыть на корабле с их символом на веслах. И потому молчали – не в насмешке, не в осуждении, а с уважением и памятью: перед ними стояли не просто чужаки.

Молодые, что слышали о клане Ву только по рассказам старших, глядели с любопытством и сомнением. Славу тех воинов передавали со слов, и всё казалось почти сказкой. А теперь – вот они, живые: молчаливые, улыбающиеся. Ни грубости, ни тяжёлого нрава – только равновесие и спокойствие. Слишком странное, чтобы не настораживать.

Среди молодых венга́рдцев шёпотки становились всё смелее. Кто-то из мальчишек дернул друга за рукав, кто-то фыркнул, оглядев чёрные наряды близнецов. Один из них, рослый юноша лет семнадцати, с ещё неровной бородой и взглядом, стремящимся быть взрослым, шагнул чуть вперёд. Сначала молча, потом – вслух, чуть громче, чем нужно было.

– А у вас в клане что, бороды не растут? Или это у вас за позор – быть мужчиной?

Толпа притихла. Несколько голов обернулись. Хагу́р хмуро посмотрел на паренька, но не прервал. Коан только усмехнулся – тихо, уголком губ. Ан Ву повернулся к юноше, и в его взгляде на мгновение исчезла лёгкость – он стал прямым, острым, как лезвие.

– У нас мужчина – это не тот, у кого борода, – спокойно сказал он. – А тот, кто знает, когда обнажить меч, а когда – промолчать.

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза юноше.

– Ты ведь пока не знаешь ни того, ни другого. Но это – дело поправимое.

Туонг слегка кивнул, как бы соглашаясь с братом. Хагу́р усмехнулся в бороду, а в толпе кто-то тихо хмыкнул – не то от одобрения, не то от стыда за юнца.

Юноша густо покраснел, но не отвернулся. Сжал губы, опустил голову. И уже тише сказал:

– Буду знать.

Ан Ву снова улыбнулся – тепло, без насмешки. Его плечи расслабились, напряжение улетучилось, словно его и не было.

– Вот и хорошо.

Где-то справа послышался негромкий голос женщины – не злой, но с оттенком иронии:

– Гляди-ка, с лицом как у девы, а язык – острый, как у старейшины.

– А ты присмотрись – этот гладколицый троих наших в лесу спокойно обставит: и дрова, и зверь, и костёр – всё сделает, пока те бороды чешут, – добавила другая, уже вполголоса, с искренним интересом.

– Не говори при муже, – раздалось шутливое в ответ, и несколько женщин сдержанно рассмеялись.

Мужчины рядом сохраняли суровый вид, но кто-то одобрительно кивнул, не слишком заметно. Осторожность в толпе ещё держалась, но теперь – как роса на листьях: заметная, но не мешающая дышать.

Хагу́р, всё это время стоявший молча, шагнул ближе, поднял руку и, чуть повернувшись ко всем:

– Клан Ву – не просто гости. Они здесь по моему зову. По чести, по памяти. И да, они – не такие, как мы. В этом их сила. И наша, если будем умны.

Он задержал взгляд на юноше, потом перевёл его на Коана:

– Пока я стою на ногах – вы под защитой. А я – стою крепко.

Коан Ву шагнул ближе, положил руку на плечо Хагу́ру, коротко кивнул и, не громко, но отчётливо ответил:

– Тогда мы будем стоять рядом.