Читать книгу Собери меня из осколков - - Страница 5

Я кретин.

Я переживал о том, что меня будут гнобить в этой школе из-за фамилии и внешности, а беспокоиться надо было о своих софт-скилах. Нет, ну правда. Сказать, что я не знал, что ее семья малообеспеченная – бред, мне это разъяснил Глеб в первый же день. Сказать, что я легко поверил в то, что они с семьей переехали в новую квартиру – тоже бред. Дело было в том, что я просто хотел в это поверить. Искренне и однозначно.

Влада не была серой мышкой, хотя одевалась невзрачно и постоянно сидела на последней парте. Она явно не привыкла замалчивать свои обиды, взять даже первое ее появление при мне в классе и стычку со Скворцовым. Да это даже и стычкой назвать сложно, исходя из того, что я видел за эти несколько недель. Это была так – разминка, тренировка в колкостях. Эта девчонка явно бойкая и сильная духом, раз ей удается справляться и с домашними делами и уроками. И пусть кто-то унижал ее за это, оскорблял, пытаясь казаться лучше и важнее, но я видел суть. Владе непросто, очень непросто, но она справляется с этим, как может, и достаточно успешно. А те, у кого в жизни из трудностей были слитые раунды в сетевой игре или потеря одного носка из пары, даже рядом не стояли, однако при этом явно чувствовали свое ложное, непонятно-откуда-взявшееся превосходство.

Я должен извиниться. Хотел как лучше, а получилось… как всегда. Вечером этого же «кретинского» дня я нашел Владу в соцсетях. Я воодушевленно принялся листать ее страничку, но через несколько секунд разочарованно откинулся в кресле. Там было только несколько постов-репостов с мотивирующими цитатами. Тут темное фото леса с дорогой посередине, по которой следует какой-то путник, а надпись гласит: «Дорогу осилит лишь идущий». И вторая картинка, где девушка смотрит в звездное небо, сидя на крыше многоэтажки: «Тебе жизнью уготовлено столько, сколько ты сможешь вынести.» Эта девчонка сильная, но, похоже, у нее нет никого, кто бы мог ее поддержать или с кем она могла бы просто поговорить, раз она постит такое. Хотя, конечно, я не считаю себя психологом.

Но я думал даже не об этом. Я смотрел на отсутствующую аватарку в полуживом профиле, и разочарование разливалось внутри. Она красивая, заметная, хоть иногда и сложно разглядеть на ее лице улыбку за вечно загруженным выражением лица, но я хотел бы иметь возможность смотреть на ее фото. Это было бы… приятно. Ну и да, отсутствие аватарки – для меня еще один звоночек о том, что человек закрыт в себе и своих проблемах.

Я не смогу ее изменить, не смогу ей чем-то помочь, но я должен извиниться. Занеся мышку над кнопкой «добавить в друзья», я вдруг замер. Конечно, стоит извиниться за свои слова, но лично. А потом можно и в друзья добавить.

Через пару дней, когда Влада снова появилась в школе и сидела на месте дольше пяти минут, я присел рядом.

– Ты не против? – осторожно уточнил я, а она встрепенулась, будучи занята каким-то конспектом.

– Нет, знаешь, многие думают, что это место – отстой, что сюда садят только отстающих или тех, кто вечно разлагает дисциплину, но… – она сделала голос чуть тише. – Отсюда видно все происходящее в классе и многое читаешь, как открытую книгу. Ну и, конечно, есть свои преимущества на контрольных.

Я растерялся. Не думает ли она, что я хочу сюда пересесть? Не то, чтобы я не хотел, вообще-то даже и хотел немного… Но все же рассадка делается классным руководителем неспроста, и рушить систему изнутри я не хочу, учитывая, что я тут всего пару недель. И на сколько – непонятно.

Поэтому я просто кивнул.

– Но ты, конечно, не за этим сел, – пожала она плечами и, не удостоив меня взглядом, уткнулась в конспект.

– Слушай, Влада, – начал я. – Я был не прав. Не хотел тебя обидеть, я знал, что о тебе говорят.

Влада замерла и чуть повернула голову в мою сторону.

– Но мне это не важно. Я никогда не сужу людей по сплетням. Но ты мне все разъяснила, поэтому вот.

– Что «вот»? – Влада посмотрела на меня спокойными зелеными глазами, и у меня неприятно засосало под ложечкой.

Только бы не облажаться.

– Я прошу у тебя прощения и хочу начать все с начала.

Она мнется, а пауза затягивается. Звенит звонок, я уже думаю, что пора оставить ее в покое, но она произносит:

– Я тоже наговорила тебе всякого. Извини. Не стоило так реагировать. Я не привыкла, что кто-то проявляет искреннее участие.

И тут у меня вырвалось:

– Может, когда-нибудь привыкнешь.

Я заметил, как она выдохнула, не ожидая такого ответа, но я быстро преодолел расстояние до своей парты и прилип к стулу. Вырвалось же!

Сосредоточиться на уроке получалось с трудом, мне все казалось, что мою спину сверлит взглядом кое-кто с темными волосами, заплетенными сегодня наспех в косичку. Может, это не она заинтересована в друзьях и тех, с кем можно поговорить, а я, раз выдаю такое. В рабочий настрой я вошел только после того, как в голове, как назойливая мелодия, начала звучать фраза мамы: «Нужно долго и упорно работать, чтобы чего-то добиться в жизни. Ничего не дается просто так. Особенно таким, как мы – в чужой стране и культуре». Это действовало весьма отрезвляюще.

Не знаю, что уж я там собирался «начать с начала» с Владой, потому что мы не разговаривали до конца дня. А потом еще несколько дней. И с каждым днем мне было все сложнее и сложнее подступиться к ней и завязать хоть какой-то разговор.

В один из дней я поймал ее, стоящей в очереди в столовой, чему был крайне удивлен. Причем, оказывается, стояла она прямо позади меня, и за всю длинную очередь не проронила ни слова. Дело было так.

Я с огромным подносом еды уже стоял на кассе, а женщина напротив длинными ногтями цвета какого-то розового яда стучала по кассе, вбивая позиции. Я раздумывал, стоит ли мне остановиться на одной сосиске в тесте или все же взять две, как вдруг, кто-то урвал последнюю сосиску.

– Сосиска в тесте и чай ваши? – спросила вдруг кассир.

Я непонимающе оглянулся. Там стоял поднос с одиноким чаем и, собственно, сосиской в тесте. Без владельца.

– Нет, но… – пожал я плечами. – Пусть будет, я не против.

Если за ними никто не вернется, с радостью заберу себе. Я уже достал карту, как передо мной возникла Влада с порцией салата.

– Это туда же, – небрежно сказал я, еще не осознавая, какую ошибку я только что совершил.

Очередь могла расходиться, потому что словесная баталия между нами могла продлиться годы.

– Я, что, сама за себя заплатить не могу? – голос ее был жестким.

Я поежился.

– Можешь.

– Тогда что за ерунда?

– Я и так уже расплачиваюсь, давай просто пробьем этот салат.

– Нет. Это уже слишком, Влад!

– Пожалуйста, дай этой женщине свой салат. Нас все ждут.

– Я и так вижу, что у нее оливье, – вклинилась кассир.

– Тогда рассчитайте уже нас, – взмолился я.

– Нет, я сама в состоянии оплатить свой салат, чай и сосиску.

– Я знаю.

Кассир бегала глазами с меня на нее и обратно. Очередь замерла в немом возмущении.

– Придется ВСЕ отменять, – напряженно произнесла кассир на весь зал.

– Неееееет! – вновь взмолился я, чувствуя на себе проклинающие взгляды.

– Дааааа! – Владе повезло, что смотрела она только на меня.

– Хорошо, – сдался я, потому что это было бесполезно. – Отменяйте.

– Неееееееееет! – взмолилась очередь позади.

Влада демонстративно достала карточку и приготовилась оплачивать.

– Ну, слава богу, что не наличка хотя бы, – саркастично заметила кассир, а у меня вырвался сдавленный нервный смешок.

Но оплата не прошла. О боги. Я закрыл глаза. Когда открыл, кассир с мольбой смотрела уже на меня. Я перевел такой же взгляд на Владу. Она наконец признала поражение в этой битве, которое случилось только благодаря этой неловкой ситуации.

– Я хотел украсть твою сосиску и чай себе, – шутливо оправдался я, когда мы наконец покинули кассу и скрылись за стенкой, заняв самый дальний стол.

Влада только раздраженно мотала головой и проверяла что-то в телефоне.

– Я верну тебе все.

– Перестань.

Третья ошибка. Да меня жизнь ничему не учит, похоже!..

– Ну в смысле: да, вернешь, – успел поправиться я прежде, чем случится третья мировая.

Какое-то время мы сидели молча, жевали свою еду и запивали чаем. Неловкая пауза затягивалась, но Влада наконец оторвалась от телефона и сказала:

– Мне нужен твой номер.

– М? – ошарашенно промычал я, чуть не подавившись.

– Я переведу тебе деньги, у меня они оказались не на этой карточке почему-то.

Ах да, деньги. Я продиктовал ей номер, но шутить о том, что можно тогда и мне узнать ее номер, точно не стоило, учитывая, насколько серьезной и грозной она выглядела.

– Ты никогда не принимаешь помощь?

Влада вздохнула и сбавила темп потребления салата. Забавно, она сначала съела сосиску, не оставив мне никаких шансов претендовать на нее, а потом принялась за основное.

– Да нет, дело не в этом.

– Это мог быть просто дружеский жест, но ты… – замялся я, пытаясь подобрать слова.

– Мы друзья? – своим вопросом она поставила меня в тупик, но в глазах что-то мелькнуло: не то надежда, не то какой-то лучик света.

И мы одновременно посмотрели друг на друга.

– Почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил я, выдерживая ее взгляд.

– Если ты всем так предлагаешь дружить, то мне такое не подходит, – снова помрачнела она.

– Я пока тут особо не обзавелся друзьями, – оправдывался я, все еще глядя на нее. – Но с тобой дружить я бы хотел.

Влада вдруг начала озираться по сторонам в поисках чего-то или кого-то.

– Что такое?

– Думаю, кому ты проспорил. Если это Скворцов, то я ему ботинком во всех тетрадках штамп оставлю на память. Или если это Цветкова…

– Эй, эй! – засмеялся я, расслабляясь. – Ты слишком много думаешь. Это хорошо, вообще-то, но сейчас ты придумываешь то, чего нет. Это мое желание.

– Ладно, – она прищурилась, явно сканируя мой ответ.

Я протянул ей руку.

– Друзья?

– Ну, если мы правда станем друзьями после того, как пожмем руки, то пусть так. Но обычно это так не работает.

– Будь оптимисткой. У нас сработает, – улыбнулся я.

– Если ты вдруг думаешь, что у меня есть время на типичные встречи друзей по вечерам за просмотром кино с попкорном или прогулки по вечернему городу, то, – она опустила глаза. – у нас так не будет. У меня почти нет времени.

– Значит, у нас будет как-то по-другому, – развел я руками, обдумывая ее слова. – По-своему, без клише.

– Без клише. Это мне подходит, – Влада наконец улыбнулась и, кажется, немного оттаяла. – А ты, я думала, носишь еду с собой. Как тебе вообще наша еда?

Я не мог сдержаться и прыснул. Нет, правда, все всегда думают, будто я приехал в Россию несколько месяцев назад.

– Я тут родился и вырос. В смысле – в России. И я вроде без акцента говорю. Но, похоже, меня всегда будут считать туристом.

– Так значит ты не пошутил, когда говорил, что хотел украсть мою сосиску в тесте себе? – хихикнула она впервые за все время, и я тоже улыбнулся.

– Вовсе нет, – наигранно поджал я губы. – Отвечаю на твой вопрос. Мама готовит часто мне с собой, но я люблю русскую кухню, если тут что-то от нее самой еще осталось. Все ведь намешано, правда? Даже тут есть и пицца, и паста – в обычной школьной столовке. Но я люблю всю вашу классику.

– Что ты считаешь за классику? – спросила Влада, и я заметил немного майонеза у нее на губе.

– Борщ, пельмени, бутерброды со шпротами, сосиски в тесте, – особенно акцентировал я на последнем. – И оливье.

Влада еле заметно облизнула губы кончиком языка, и майонез исчез. Теперь у меня не было повода пялиться на ее губы, поэтому я заставил себя отвести взгляд. Это все казалось каким-то странным, словно сном. Влада тут, никуда не торопится, спокойно ест и разговаривает со мной вполне дружелюбно. Как будто время остановилось, и у нее появилась возможность не пытаться успеть все. Интересно, для дружбы нам достаточно просто таких обедов? Кажется, в случае с Владой – это не просто «достаточно», это невероятно много.

– Значит, твоя мама тоже все это готовит? – заинтересованно спросила моя новая подруга.

– Да, мама не работает, потому что мы переезжаем регулярно. Нашла себя в кулинарии.

– Я бы хотела попробовать корейскую кухню. Никогда ничего подобного не ела. Ты ведь кореец, да? Я не ошиблась?

Она спросила это, и я заметил, как щеки порозовели. Видимо, пожалела. Розовый румянец очень инородно смотрелся на ее теплой коже с веснушками у носа. Инородно, но мило.

– Ты права. Ну точнее, мама – русская, а папа – кореец. Давай в следующий раз я попрошу маму собрать для тебя тоже наш местный обед. Только, я тебя очень прошу, не вздумай платить за это, ладно?

Я ждал ее реакции, опасаясь, что она вновь вспыхнет, но Влада сделала последний глоток чай и произнесла:

– Я просто угощу тебя сосиской в тесте. Теперь я знаю твое слабое место, Влад.

Она уже встала и закинула сумку на плечо, но я остановил ее.

– Тебе не кажется странным, что у нас одинаковые имена?

Она прыснула.

– Зато не забудешь.

– Но… мне мое не очень нравится. Я буду рад если ты будешь звать меня иначе.

Она задумалась, прокручивая в голове вариант, но у меня уже был готов ответ.

– Пока ничего не приходит на ум, но я могу звать тебя каким-то корейским именем…

– Зови меня Ли.

– Не слишком далеко от правды, – улыбнулась она и кивнула.

На следующем уроке ее снова не было, но я занял мысли тем, какое из блюд попросить приготовить маму в следующий раз для Влады.