Читать книгу Тайный наследник для босса - - Страница 5

Я сижу за своим столом, уткнувшись в монитор, и пытаюсь сосредоточиться на бесконечных колонках цифр в очередном отчете, когда слышу её смех. Звонкий, беззаботный, такой неуместный в этом холодном офисе, что я невольно поднимаю взгляд. И вижу её.

Она идет по коридору, как будто это подиум на Неделе моды в Милане, а не обычный двадцать восьмой этаж бизнес-центра. Высокая, стройная, в белом пальто, которое, наверное, стоит как моя годовая зарплата, с сумкой Hermès на сгибе локтя и волосами цвета спелой пшеницы, струящимися по плечам идеальными волнами. Кожа безупречная, макияж – произведение искусства, улыбка – ослепительная. Она смеется, говоря что-то в телефон, и этот смех звучит так легко, так свободно, словно она никогда в жизни не знала тревог и забот.

Рядом со мной, в моем застиранном костюме, с кругами под глазами, которые я пыталась замаскировать дешевым консилером, я чувствую себя серой мышью рядом с павлином.

Она проходит мимо моего стола, даже не замечая меня, и направляется прямо к кабинету Дамиана. Не стучит. Просто открывает дверь, как хозяйка, и её голос, полный нежности, доносится оттуда:

– Дарлинг, я соскучилась!

Дарлинг. Я сжимаю ручку так сильно, что чуть не ломаю её.

Я не должна реагировать. Это не мое дело. Дамиан может встречаться с кем угодно – мы развелись пять лет назад, у нас нет никаких обязательств друг перед другом, кроме этого чертова контракта. Но почему-то комок в горле не проходит, а внутри все сжимается так болезненно, что становится трудно дышать.

Я возвращаюсь к отчетам, стараясь не слушать голоса, доносящиеся из кабинета. Не слушать её смех, его низкий голос, слова, которые я не могу разобрать, но чувствую их интонацию – мягкую, почти ласковую.

Проходит минут десять, и дверь кабинета открывается. Она выходит – эта совершенная женщина – и направляется прямо ко мне. Останавливается у моего стола, окидывает меня взглядом сверху вниз, и на её губах играет снисходительная улыбка.

– Милочка, – говорит она, и голос звучит так, словно она обращается к прислуге. – Сделай нам чай, пожалуйста. Дамиан любит зеленый, без сахара, а мне – черный с лимоном и мёдом. Думаю, ты справишься?

Я смотрю на неё, на эти голубые глаза, полные уверенности в том, что я сейчас вскочу и побегу выполнять её приказ, и что-то внутри меня взрывается. Но я заставляю себя кивнуть.

– Конечно, – говорю я ровно, откладывая ручку. – Сейчас принесу.

Она улыбается шире, явно довольная, и возвращается в кабинет. Я встаю, иду в комнату для персонала и завариваю чай, стараясь не думать о том, как унизительно это звучало. «Милочка». Словно я не человек с именем и профессией, а просто безликая секретарша, существующая только для того, чтобы обслуживать их.

Когда я возвращаюсь с подносом, дверь кабинета открыта. Я вхожу, и вид, который открывается передо мной, останавливает меня на пороге.

Она сидит на краю его стола, скрестив ноги, и склонилась к Дамиану так близко, что их лица почти соприкасаются. Её рука лежит на его плече, пальцы с идеальным маникюром слегка поглаживают ткань его костюма. Дамиан откинулся на спинку кресла, и выражение его лица… расслабленное. Почти довольное. Он смотрит на неё так, как когда-то смотрел на меня – с этой ленивой полуулыбкой, которая говорит: «Ты моя, и я знаю это».

Что-то острое и жгучее пронзает меня, и я понимаю, что это ревность. Чистая, ядовитая, иррациональная ревность, которой не должно быть, потому что у меня нет права ревновать его ни к кому. Но она есть. Она разливается по венам, как огонь, и я ненавижу себя за это.

– Ваш чай, – говорю я, и голос звучит слишком громко, нарушая их интимный момент.

Дамиан поднимает взгляд, и наши глаза встречаются на секунду. Что-то мелькает в его взгляде – насмешка? Торжество? Я не могу понять. Он выпрямляется, и она отстраняется, давая мне место, чтобы поставить поднос на стол.

– Спасибо, милочка, – снова говорит она, беря свою чашку. – Можешь идти.

Но Дамиан поднимает руку, останавливая меня.

– Оставайся, – говорит он ровно. – Мне нужно, чтобы ты составила график встреч на следующую неделю. Работай здесь.

Я моргаю, не понимая. Он хочет, чтобы я осталась? Здесь? Пока они…

– Дамиан, дорогой, может, она сделает это позже? – Её голос приобретает капризные нотки. – Мы же так редко видимся.

– Это важно, Карина, – отвечает он, не отрывая взгляда от меня. – Ева, садись за тот стол. – Он кивает на маленький столик в углу кабинета, где стоит ноутбук. – Я отправлю тебе файлы.

Я не могу отказаться. Я не могу сказать, что это пытка, что я не хочу здесь находиться, видеть их вместе. Я просто иду к столику, сажусь, открываю ноутбук и жду, пока придет письмо.

Карина недовольно фыркает, но не спорит. Она возвращается к своему месту на краю стола, и они продолжают разговор, словно меня здесь нет.

– Так я говорила про Мальдивы, – начинает она, и её голос снова становится медовым, игривым. – Я уже забронировала виллу на воде. Представляешь, две недели, только ты и я, никакой работы, никаких звонков. Рай на земле.

Мальдивы. Вилла на воде. Две недели наедине.

Я печатаю, не поднимая взгляда, но слова на экране плывут перед глазами. Я слышу каждое их слово, каждую интонацию, и это медленно разъедает меня изнутри.

– Звучит заманчиво, – отвечает Дамиан, и в его голосе нет энтузиазма, но он не отказывается.

– Заманчиво? – Она смеется, и этот смех звучит так, словно она флиртует. – Дарлинг, это будет незабываемо. Я уже купила новый купальник. Хочешь увидеть фото?

– Потом, – говорит он, и я слышу, как он пьет чай. – Сейчас у меня работа.

– Ты всегда работаешь, – жалуется она, и я слышу шорох ткани, словно она придвигается ближе. – Иногда мне кажется, что ты любишь эту компанию больше, чем меня.

Он не отвечает, и тишина растягивается. Я продолжаю печатать, хотя пальцы дрожат так сильно, что я несколько раз ошибаюсь и приходится стирать.

– Дамиан, – её голос становится тише, интимнее, и я чувствую, как внутри все сжимается. – Посмотри на меня.

Я поднимаю взгляд – не могу удержаться – и вижу, как она наклоняется к нему, как её губы касаются его губ в медленном, глубоком поцелуе. Её рука скользит по его шее, пальцы зарываются в его волосы, и она прижимается ближе, словно хочет слиться с ним воедино.

И Дамиан… он не отстраняется. Не останавливает её. Его рука лежит на её талии, и он отвечает на поцелуй, хотя и не так страстно, как она.

Но он смотрит на меня. Поверх её плеча, сквозь её идеально уложенные волосы, его серые глаза встречаются с моими, и в них читается вызов. Он проверяет меня. Хочет увидеть, как я отреагирую. Хочет, чтобы мне было больно.

Я опускаю взгляд обратно на экран и продолжаю печатать. Лицо остается невозмутимым, дыхание ровным, хотя внутри бушует ураган. Я не дам ему удовольствия видеть, как мне больно. Я не дам ему выиграть.

Поцелуй заканчивается, и Карина отстраняется, явно довольная собой.

– Ты невозможный, – шепчет она, и в её голосе слышится смех. – Но я люблю тебя за это.

Любит. Она любит его. И у неё есть право говорить это вслух, целовать его на глазах у всех, планировать с ним отпуск. А у меня… У меня нет ничего. Только воспоминания о том, как это было когда-то, и его ненависть в настоящем.

Они продолжают болтать еще минут двадцать, и каждая минута тянется как час. Я заканчиваю с графиком, но не ухожу, потому что он не велел мне уходить. Я просто сижу, глядя в экран, и слушаю, как они смеются, как она строит планы, как он отвечает односложно, но не прогоняет её.

Наконец, она встает, поправляя пальто.

– Мне пора, дорогой. Встреча с дизайнером через полчаса. Свадебное платье не выберет себя само. – Она наклоняется, целует его в щеку, и я замираю.

Свадебное платье.

Они собираются пожениться.

– Увидимся вечером? – спрашивает она, уже направляясь к двери.

– Возможно, – отвечает Дамиан, и она довольно кивает, бросает мне снисходительный взгляд и уходит.

Дверь закрывается за ней, и тишина в кабинете становится оглушительной. Я сижу, не шевелясь, и жду, когда он скажет, что я могу идти. Но он молчит. Просто смотрит на меня, и этот взгляд тяжелый, изучающий, словно он пытается прочитать мои мысли.

– Можешь идти, – наконец говорит он, и я встаю, закрывая ноутбук.

Но когда я уже у двери, его голос останавливает меня.

– Ева.

Я оборачиваюсь.

– Да?

– Она красивая, правда? – Он говорит это так легко, словно спрашивает про погоду. – Умная, успешная, из хорошей семьи. Идеальная жена для человека моего положения.

Я не отвечаю, потому что не знаю, чего он хочет услышать. Согласия? Ревности? Боли?

– Ты не поздравила меня, – продолжает он, откидываясь на спинку кресла. – С предстоящей свадьбой.

Комок в горле становится таким большим, что я едва могу дышать. Но я заставляю себя улыбнуться – холодно, отстраненно, так же, как он улыбался мне вчера.

– Поздравляю, – говорю я ровно. – Уверена, вы будете счастливы.

И выхожу, прежде чем он успевает ответить.

Я иду в туалет, потому что мне нужно умыться, привести себя в порядок, прежде чем кто-нибудь увидит мое лицо. Захожу в кабинку, закрываю дверь и опускаюсь на унитаз, зажимая рот рукой, чтобы не закричать.

Свадьба. Он женится. На ней. На этой идеальной, роскошной женщине, у которой нет прошлого с ним, нет боли, нет тайн. Которая не разбила ему сердце и не лгала. Которая смотрит на него, как на героя, а не на человека, способного уничтожить её одним словом.

Я сижу, зажимая рот, и слезы текут по щекам, хотя я запрещаю им. Я не могу плакать. Не здесь. Не сейчас. Не из-за него.

Дверь туалета открывается, и я слышу стук каблуков – уверенный, размеренный. Кто-то заходит в соседнюю кабинку, и я замираю, затаив дыхание, надеясь, что меня не заметят.

Но когда я выхожу, чтобы умыться, вижу её у зеркала.

Карина. Она поправляет макияж, наносит блеск на губы, и когда наши глаза встречаются в отражении, она улыбается – но эта улыбка совсем не похожа на ту, что была в кабинете. Эта улыбка холодная, хищная.

– Ева, правильно? – говорит она, не оборачиваясь. – Дамиан упоминал тебя.

Я киваю, включая воду и ополаскивая руки.

– Да.

– Он сказал, что ты хорошо справляешься, – продолжает она, убирая блеск обратно в сумочку. – Что ты… старательная. – Она поворачивается ко мне, и улыбка исчезает. – Но знаешь, я кое-что заметила.

Я смотрю на неё, чувствуя, как сердце пропускает удар.

– Что именно?

– То, как ты смотришь на него. – Её голос становится тише, но от этого только опаснее. Она делает шаг вперед, и теперь между нами меньше метра. – Я видела таких, как ты. Тихих, незаметных, которые думают, что если они будут делать всё идеально, начальник обратит на них внимание. – Она наклоняет голову, изучая меня. – Но это не сработает, милая. Дамиан мой. Понимаешь? Мой. И никакая серая мышка в дешевом костюме не изменит этого.

Её слова бьют по мне, как пощечины, и я чувствую, как щеки вспыхивают. Но я не отвожу взгляда.

– Я не…

– Не лги, – обрывает она меня, и в её глазах появляется что-то похожее на злость. – Женская интуиция – штука мощная. Я чувствую, когда кто-то претендует на то, что принадлежит мне. Так что совет: не смотри на него так. Не надейся. Не мечтай. Он никогда не посмотрит на тебя, как на женщину. Для него ты – просто ещё один винтик в его машине. Понятно?

Я стою, глядя на неё, и понимаю, что она права. Я действительно смотрела на него. Не могла не смотреть. Потому что это Дамиан. Потому что когда-то он был всем для меня. И даже сейчас, когда он ненавидит меня, когда унижает, когда женится на другой, я не могу перестать видеть в нем того человека, которого любила.

– Понятно, – говорю я тихо, и она довольно кивает.

– Отлично. Рада, что мы поняли друг друга. – Она берет свою сумку, бросает на меня последний взгляд и уходит, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма.

Я стою у раковины, глядя на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, круги под глазами, дешевая блузка, волосы, собранные в строгий пучок. Серая мышка. Она права. Рядом с ней я выгляжу именно так.

Но она не знает главного.

У неё есть кольцо на пальце и его улыбки. У неё есть планы на будущее и свадебное платье.

У меня – только наше общее прошлое и его ненависть.

И ребенок, которого он никогда не увидит.