Читать книгу Тайный наследник для босса - - Страница 7

Телефон завибрировал в моей сумке так резко, словно пытался выбраться наружу. Я еще не успела прийти в себя после того, что произошло в темноте – после его дыхания на моей коже, после слов, которые мы не договорили, после того момента, когда весь мир сжался до расстояния между нашими губами.

Свет вернулся. Дамиан отступил. Я отвернулась, делая вид, что поправляю блузку, хотя руки предательски дрожали. Мы оба молчали – тяжело, напряженно, как после взрыва, когда уши еще звенят.

И тут – телефон.

Я выудила его из сумки, не глядя на экран. Но когда увидела имя на дисплее – «Марина (няня)» – сердце ухнуло вниз с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание.

Марина никогда не звонила после девяти вечера. Никогда.

Я приняла вызов, прижимая трубку к уху так крепко, что заболела челюсть.

– Ева Владимировна, простите, что так поздно, – голос няни дрожал, слова сыпались скороговоркой, и я сразу поняла: случилось что-то плохое. – Тёма упал. Я не знаю, как это… он полез на стул, хотел достать игрушку с полки, я буквально на секунду отвернулась…

Мир вокруг меня стал ватным. Звуки приглушились. Я видела, как Дамиан что-то говорит, но не слышала ни слова.

– Что с ним? – мой голос прозвучал чужим, резким. – Марина, что с моим сыном?

– Он ударился головой о край стола. Я приложила лед, но у него шишка, и он плачет, не останавливается. И еще… у него жар. Тридцать восемь и пять. Я не знаю, это от удара или он заболел. Ева Владимировна, я вызвала скорую. Они уже едут.

Скорая.

Это слово пробило всё – весь мой профессиональный лоск, всю выдержку, все стены, которые я возводила между собой и паникой.

– Я сейчас буду, – я уже хватала сумку, вскакивая с кресла так резко, что оно откатилось назад и ударилось о стену. – Десять минут. Максимум пятнадцать.

– Ева Владимировна, я так виновата…

– Потом, – я оборвала её, потому что если бы продолжила слушать, то сорвалась бы в крик. – Я уже еду.

Я бросила телефон в сумку и рванула к двери. Руки тряслись так сильно, что я едва удержала ремень сумки.

– Стой.

Голос Дамиана – холодный, как удар хлыста – остановил меня на месте.

Я обернулась. Он стоял у своего стола, скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое. Только глаза – серые, острые, как льдинки – смотрели с тем самым выражением, которое я ненавидела больше всего. Контроль. Власть.

– Отчет не закончен, – сказал он ровно. – Ты собираешься уйти, не доделав работу?

Я уставилась на него, не веря собственным ушам. Отчет? Он сейчас говорит мне про чертов отчет?

– Дамиан, я не могу сейчас…

– Ты подписала контракт, – он сделал шаг вперед, и я увидела, как напряглась его челюсть. – С огромной неустойкой за невыполнение обязательств. Ты помнишь?

Внутри меня что-то лопнуло.

– К черту твой отчет! – я закричала – впервые за все эти недели, за все унижения и холодные взгляды я позволила себе сорваться. – К черту твой контракт! И к черту тебя, Дамиан!

Он замер. Глаза расширились – на долю секунды, но я заметила.

– Мне плевать на неустойку, – я шагнула к двери, чувствуя, как внутри всё горит. – Подавай в суд. Забирай все мои деньги. Мне все равно. Но я ухожу. Прямо сейчас.

Я рванула ручку двери.

– Ева.

Его голос изменился. Стал тише. Мягче.

Я обернулась против своей воли. Дамиан шагнул ближе – медленно, осторожно, словно я была раненым зверем, готовым броситься в атаку или бежать.

– Что случилось? – он смотрел на меня внимательно, изучающе. И я увидела это – то, что пугало больше всего. Беспокойство. Настоящее, не наигранное.

– Ничего, – я отвернулась, сжимая ремень сумки до боли в пальцах.

– Не ври мне.

– Племянник, – я выдавила из себя. – Мой племянник. Он ударился. Его везут в больницу.

Дамиан молчал, глядя на меня так, словно видел насквозь. Челюсть напряглась. Пальцы сжались в кулаки.

– Племянник, – повторил он медленно. – Ты так переживаешь из-за племянника?

– У тебя есть проблемы с этим? – я вскинула подбородок, хотя внутри всё сжималось от страха. Он не верил. Конечно, не верил. Дамиан Волков читал людей, как открытые книги. Это было его оружие.

Он смотрел на меня еще несколько секунд – долгих, бесконечных. Потом резко развернулся и выдернул ключи от машины из ящика стола.

– Я отвезу тебя.

– Что?

– Такси будешь ждать полчаса в такую погоду, – он уже шел к двери, накидывая пиджак на плечи. – Идем.

Паника взорвалась внутри меня, острая и холодная.

– Нет. Спасибо, но не надо. Я сама…

– Ева, – он остановился у двери и обернулся. Взгляд жесткий, не терпящий возражений. – Или ты идешь со мной сейчас, или объясняешь, почему отказываешься от моей помощи.

Ловушка. Он загнал меня в ловушку.

Если я откажусь – он заподозрит, что я что-то скрываю. Если соглашусь… Господи, если он увидит Тёму…

Но времени не было.

– Хорошо, – я прошла мимо него, не глядя в глаза. – Только быстро.

Мы спустились в подземный паркинг молча. Каблуки стучали по бетону – резко, отрывисто, как отсчет времени. Я чувствовала его присутствие рядом – плотное, властное, невыносимое. Дамиан не задавал вопросов, но я знала: он анализирует каждый мой жест, каждый вздох.

Его машина – черный «Мерседес» – мигнула фарами. Я забралась на пассажирское сидение, даже не дожидаясь, пока он откроет дверь. Пристегнулась дрожащими пальцами.

– Адрес, – сказал он, заводя двигатель.

Я продиктовала – быстро, сбивчиво. Он кивнул и выехал из паркинга с такой скоростью, что меня вдавило в сиденье.

Город за окном превратился в размытые огни. Дамиан вел машину жестко, уверенно, виртуозно лавируя между рядами. Дождь барабанил по лобовому стеклу. Дворники мелькали в безумном ритме.

Я сжимала телефон в руках, каждую секунду борясь с желанием позвонить Марине снова. Узнать, как он. Приехала ли скорая. Плачет ли еще.

Тёма. Мой маленький Тёма.

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать образы – его испуганное лицо, слезы, шишка на лбу. Он такой хрупкий. Такой маленький.

– Как его зовут?

Голос Дамиана вырвал меня из мыслей. Я вздрогнула.

– Что?

– Твоего племянника, – он не отрывал глаз от дороги, но я чувствовала напряжение в его голосе. – Как его зовут?

– Тёма, – я ответила прежде, чем успела подумать.

Ошибка. Глупая, непростительная ошибка.

Я увидела, как дернулась его бровь. Как сжались пальцы на руле.

– Тёма, – повторил он тихо. Слишком тихо.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как холодный пот выступил на спине. Господи, почему я назвала настоящее имя? Надо было соврать. Придумать что-то.

– Сколько ему лет? – продолжал он, и в его голосе появились стальные нотки.

– Дамиан, пожалуйста, – я сглотнула, сжимая телефон до боли. – Не сейчас.

– Сколько?

– Пять, – я закрыла глаза. – Ему Пять лет.

Тишина. Долгая. Тяжелая.

Я не смотрела на него, но чувствовала – он считает. Отматывает время назад. Пять лет. Чуть больше, если учесть беременность.

Пять лет назад мы развелись.

– Ева, – его голос стал опасно мягким. – Посмотри на меня.

– Нет.

– Посмотри. На. Меня.

Я обернулась. Наши взгляды встретились – на секунду, но этого хватило. В его глазах плескалось что-то темное, яростное. Подозрение. И под ним – страх. Тот самый страх, который я видела только однажды, в день, когда мы расстались.

– Он твой, – это был не вопрос. Утверждение.

– Дамиан…

– Он твой сын.

Я не ответила. Не смогла. Горло сжалось так, что невозможно было вздохнуть.

Он снова развернулся к дороге, и я увидела, как побелели костяшки его пальцев на руле. Скорость увеличилась. Машина летела по ночному городу, как выпущенная из лука стрела.

– Пять лет, – он произнес это сквозь зубы.

Он снова замолчал. Я видела, как напряглись мышцы его шеи. Как дернулась желвак на скуле.

Он считал. Пытался понять.

И не мог.

Потому что цифры не сходились. Если я родила через год после развода, значит, забеременела через три месяца. От другого мужчины. Быстро. Слишком быстро для женщины, которая клялась, что любит только его.

Я видела, как эта мысль впивалась в него, как нож.

– Значит, ты действительно… – он не договорил. Стиснул зубы так сильно, что я услышала скрежет.

– Не надо, – прошептала я. – Прошу тебя, не сейчас.

Мы свернули на мою улицу. Старый район, серые панельные дома, облупившаяся краска на подъездах. Антипод того мира, в котором жил Дамиан.

Он припарковался у первого подъезда, резко дернув ручник.

– Который дом? – голос ледяной.

– Не важно, – я расстегнула ремень, хватая сумку. – Я дальше сама.

– Ева.

– Спасибо за помощь, – я открыла дверь, чувствуя, как внутри все дрожит. – Я пойду.

Я выскочила из машины, не оборачиваясь. Шаги гулко отдавались в тишине. Дождь моментально промочил блузку, но мне было все равно.

– Стой!

Его голос – властный, требовательный – заставил меня замереть в трех шагах от подъезда.

Я обернулась. Дамиан вышел из машины. Стоял под дождем, не обращая внимания на воду, стекающую по лицу, по пиджаку.

– Не смей идти за мной, – я сказала тихо, но твердо. – Дамиан, если ты хоть немного уважаешь меня, если осталось хоть что-то от того, что было между нами – не ходи туда. Пожалуйста.

Он смотрел на меня долго. Изучающе. Словно пытался прочитать ответ на все вопросы в моих глазах.

Потом медленно кивнул.

– Иди, – его голос прозвучал хрипло. – Но это не конец разговора, Ева. Даже близко не конец.

Я развернулась и побежала к подъезду. Вбежала внутрь, не оборачиваясь. Поднялась по лестнице на третий этаж – спотыкаясь, задыхаясь.

Ключи. Где ключи?

Я рылась в сумке дрожащими руками, когда дверь распахнулась.

Марина – заплаканная, бледная – стояла на пороге.

– Ева Владимировна, простите меня, я…

Я пролетела мимо нее в комнату.

Тёма сидел на диване, закутанный в плед. Лицо красное, мокрое от слез. На лбу – багровая шишка, к которой был приложен пакет со льдом. Глаза – огромные, серые, как у отца – смотрели на меня потерянно.

– Мама, – выдохнул он, и губы задрожали.

Я упала на колени перед ним, обнимая так крепко, как только могла.

– Я здесь, малыш, – прошептала я в его волосы, чувствуя, как по лицу текут слезы. – Мама здесь. Все хорошо. Все будет хорошо.

За окном взревел двигатель. Я знала: это Дамиан уезжает.

Но я также знала – это не конец. Его благородство сегодня было опаснее, чем любой его гнев. Потому что если бы он поднялся сюда. Если бы увидел Тёму – эти серые глаза, эту копию себя самого…

Мне был бы конец.

И время, за которое я могла придумать, как ему все объяснить, только что начало стремительно истекать.