Читать книгу Тайный наследник для босса - - Страница 8

Тёма был теплым. Слишком теплым.

Я прижимала его к себе, уткнувшись лицом в его волосы, и ощущала жар от его маленького тела. Он обнимал меня за шею, всхлипывая, и каждый всхлип отдавался болью – острой, почти физической.

– Мам, мне больно, – прошептал он, мокрые от слез щеки коснулись моей шеи.

– Я знаю, солнышко, – я отстранилась, взяв его лицо в ладони. Лоб горел. Шишка выглядела ужасно – багровая, размером с перепелиное яйцо. – Покажи маме, где болит.

Он ткнул пальцем в лоб, сморщившись.

– Здесь. И голова кружится.

Паника снова поднялась волной, но я заставила себя дышать ровно и глубоко. Марина стояла в дверях кухни, комкая в руках полотенце. Лицо красное, глаза опухшие.

– Скорая приезжала, – заговорила она быстро, судорожно. – Врач осмотрел его. Сказал, что сотрясения нет, но нужно следить. Если будет рвота или он потеряет сознание – сразу в больницу. И температуру сбивать. Я дала ему нурофен двадцать минут назад.

Я кивнула, не отрывая взгляд от Тёмы. Осматривала его лицо – бледное, измученное. Глаза – огромные серые глаза, такие же, как у…

Нет. Не сейчас.

– Хорошо, Марина, – я повернулась к ней, стараясь говорить спокойно. – Вы можете идти. Я сама побуду с ним.

– Ева Владимировна, я так виновата, – её голос дрогнул. – Если бы я не отвернулась…

– Марина, – я встала, подходя к ней. Положила руку ей на плечо. – Дети падают. Это неизбежно. Вы сделали всё правильно – вызвали скорую, оказали первую помощь. Спасибо вам. Правда.

Она кивнула, всхлипнув, и наконец ушла. Дверь щелкнула за ней тихо, оставляя нас с Тёмой вдвоём.

Я вернулась к дивану, опускаясь рядом с ним. Обняла снова – аккуратно, стараясь не причинить боль.

– Мам, – он уткнулся мне в плечо, дыхание становилось ровнее. – А кто тот дядя в большой чёрной машине?

Грудь сдавило.

– Какой дядя? – я отстранилась, глядя на него.

– Ну, который привёз тебя, – Тёма поднял глаза на меня. – Я смотрел в окно, когда ты бежала к подъезду. Там была большая-пребольшая машина. И дядя в ней сидел. Он тебя ждал?

Господи.

Он видел. Мой сын видел Дамиана.

– Это… коллега, – я заставила себя улыбнуться, разглаживая его волосы. – С работы. Он просто подвёз меня, потому что было поздно.

– А почему ты не пригласила его в гости? – Тёма нахмурился, и на мгновение я увидела в нём Дамиана – то же выражение лица, когда он пытался что-то понять. – Бабушка говорила, что гостей надо приглашать.

– Он… спешил, – я сглотнула, холодный пот выступил на спине. – Ладно, всё, хватит вопросов. Тебе нужно отдыхать.

Я уложила его, натянув одеяло до подбородка. Поцеловала в лоб – горячий, влажный. Тёма закрыл глаза, и через несколько минут его дыхание стало глубоким, ровным.

Я сидела рядом, глядя на него, а внутри всё дрожало – от пережитого страха, от облегчения, от нового, острого ужаса.

Дамиан видел этот дом. Знал адрес. И если он захочет – если хоть немного захочет – он может вернуться. Подняться сюда. Увидеть Тёму.

Увидеть свою копию.

Мне нужно было выйти. Убедиться, что он уехал. Что его машины больше нет.

Я поднялась с дивана, накинула кардиган и тихо вышла из квартиры. Спустилась по лестнице – медленно, бесшумно, словно крадучись.

Дверь подъезда открылась с жалобным скрипом. Ночной воздух ударил в лицо – холодный, влажный, пахнущий дождём и асфальтом.

Я сделала шаг вперед. Ещё один.

И замерла.

Чёрный «Мерседес» стоял на том же месте, где я его оставила. Капот поблёскивал под тусклым светом фонаря. А у капота, прислонившись к нему спиной, стоял Дамиан.

Он курил.

Красная точка сигареты вспыхивала в темноте каждый раз, когда он затягивался. Дым вырывался из его губ, растворяясь в ночном воздухе. Он стоял неподвижно, глядя куда-то в сторону, но я знала – он ждал. Ждал меня.

Полтора часа. Больше, может быть.

Я могла развернуться и вернуться в подъезд. Он не видел меня. Ещё не видел.

Но ноги, предательски, понесли меня вперёд.

Он обернулся, когда я была в трёх шагах. Взгляд – тяжёлый, цепкий – скользнул по моему лицу. Он ничего не сказал. Только выпустил очередную струю дыма и снова затянулся.

Я остановилась в метре от него, скрестив руки на груди. Кардиган не спасал от холода. Я дрожала – от ночной прохлады, от усталости, от того, что он был здесь, так близко к моей главной тайне.

– Зачем ты остался? – мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывала.

– Хотел убедиться, что всё в порядке, – он сбил пепел на асфальт, не глядя на меня. – Как племянник?

Племянник. Это слово звучало издевательски из его губ. Словно он знал, что я вру, но играл в мою игру, выжидая, когда я сорвусь.

– Ушиб, – я сжала руки сильнее, ногти впились в предплечья. – И температура. Но врач сказал, что ничего серьёзного.

– Мать ребёнка не приехала? – он повернулся ко мне, прислоняясь плечом к капоту. Лицо наполовину в тени, но глаза видны чётко – острые, изучающие. – Твоя сестра, я полагаю?

Сестра. У меня не было сестры. Только брат, который уехал в Штаты несколько лет назад и с тех пор не возвращался.

– Она… в командировке, – я отвела взгляд, уставившись в темноту. – Вернётся через неделю.

– И ты одна сидишь с больным ребёнком, – он докурил сигарету и бросил окурок на землю, растоптав каблуком. – Самоотверженно.

В его голосе слышалась ирония, но под ней – что-то ещё. Беспокойство? Нет, это невозможно. Дамиан Волков не беспокоился ни о ком, кроме себя.

– Я справлюсь, – я шагнула назад, собираясь уйти. – Спасибо, что привёз. Можешь ехать.

– Ева, – он произнёс моё имя так, что я замерла. Тихо. Почти нежно. – Если нужны деньги на врачей… лечение… я могу помочь.

Я обернулась, уставившись на него. Он стоял всё в той же позе, но в его взгляде появилось что-то мягче.

– Что? – я не поверила своим ушам.

– Я видел, где ты живёшь, – он кивнул на дом за моей спиной. – Район не из лучших. И если ребёнку нужна медицинская помощь…

– Нам от тебя ничего не нужно, – я выпалила это резко, слишком резко. Он нахмурился.

Нам. Я сказала «нам».

– От меня? – он выпрямился, отрываясь от капота. Шагнул ближе. – Или от тебя?

– Что? – я попятилась.

– Ты сказала «нам», – он смотрел на меня пристально. – Не «ему», не «им». «Нам». Словно ты говоришь о себе и ребёнке.

Холод разлился по груди.

– Я оговорилась, – я отступила ещё на шаг. – Просто устала. Было… тяжело.

Он молчал, изучая моё лицо. Его мозг работал – анализировал, сопоставлял факты.

Пять лет ребёнку. Ева слишком эмоционально реагирует. Говорит «нам». Живёт в старом районе, хотя могла бы снять что-то получше на свою зарплату. Одна сидит с больным племянником, пока мать в командировке.

Нестыковки. Слишком много нестыковок.

– Дамиан, – я сделала глубокий вдох, заставляя голос звучать твёрдо. – Спасибо за помощь. Правда. Но мне нужно вернуться к ребёнку. Он болен, и я не могу оставлять его одного надолго.

– Конечно, – он кивнул, но не отвёл взгляда. – Иди.

Я развернулась, делая шаг к подъезду.

– Ева.

Я остановилась, не оборачиваясь.

– Если он твой сын, – его голос прозвучал тихо, но слова ударили как пощёчина, – я узнаю. Рано или поздно.

Я не ответила. Не могла. Горло сжалось так, что невозможно было вдохнуть.

Я шагнула вперёд, потом ещё, ещё – пока не достигла двери подъезда. Рванула ручку, влетела внутрь. Прислонилась спиной к холодной стене, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать.

Он знал. Или почти знал.

Я поднялась по лестнице, дрожа всем телом. Открыла дверь квартиры тихо, стараясь не разбудить Тёму.

Кардиган соскользнул с плеч. Я повесила его на крючок и только тогда поняла.

Сумка.

Моя сумка осталась в его машине.

Я закрыла глаза. Холод пополз по рукам, по спине.

В сумке – кошелёк. Права. И телефон. Рабочий телефон, которым я не пользовалась сегодня, потому что был личный.

А на экране блокировки личного телефона, который я сжимала в руке весь вечер, пытаясь не звонить Марине каждую минуту… На экране была фотография.

Тёма. Три месяца назад, в парке. Он смеётся, запрокинув голову. Серые глаза сияют. Тёмные волосы растрепались на ветру.

Копия Дамиана.

Я опустилась на пол прямо у двери, обхватив колени руками. Дышала – тяжело, прерывисто, борясь с накатывающей истерикой.

Телефон был со мной. Я сжимала его в руке сейчас, пальцы дрожали вместе с ним.

Но сумка… В сумке могло быть что угодно. Фотографии в кошельке. Записи. Что-то, что выдаст меня.

Нет. Я не держала фото Тёмы в кошельке. Не носила ничего, что могло бы связать меня с ним на работе.

Но Дамиан не просто посмотрит в сумку. Он изучит каждую мелочь. Каждую записку, каждый чек.

Он искал зацепки всю свою жизнь. Это то, кем он был. Охотник. Стратег.

И я только что дала ему повод начать охоту.

За стеной, в комнате, Тёма что-то пробормотал во сне. Я поднялась, вошла внутрь. Он лежал, раскинувшись, с открытым ртом. Щека покраснела от подушки. Лоб всё ещё горячий, но дыхание ровное.

Я присела на край дивана, глядя на него. На этого маленького человека, который был моим всем. Моей жизнью. Моей любовью.

И копией мужчины, который ждал меня внизу полтора часа.

Не как босс. Не из чувства долга.

Он ждал, потому что волновался.

Дамиан Волков, который ненавидел меня пять лет, который превратил мою жизнь в ад с первого дня работы, который смотрел на меня как на предательницу – он волновался.

И это пугало меня больше, чем его гнев.

Потому что гнев я могла пережить. К ненависти я привыкла.

Но если он снова начнёт заботиться… Если под всей этой злостью и болью проснётся тот Дамиан, которого я любила…

Я была обречена.

Мы оба были обречены.

За окном взревел двигатель. Я подошла к подоконнику, глянула вниз.

Чёрный «Мерседес» разворачивался, выезжая с парковки. Красные огни стоп-сигналов мигнули, и машина исчезла за углом.

Он уехал.

Но я знала – он вернётся. С вопросами. С подозрениями.

И я не знала, сколько времени у меня осталось до того момента, когда вся моя ложь рухнет.

Я вернулась к дивану. Легла рядом с Тёмой, обнимая его, вдыхая запах детского шампуня и тёплой кожи.

– Прости, малыш, – прошептала я в темноту. – Прости, что втянула тебя во всё это.

Он не проснулся. Только пошевелился во сне, прижимаясь ближе.

А я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Время утекало сквозь пальцы – неумолимо, безжалостно.

Запретная зона, в которую я прятала Тёму пять лет, дала трещину.

И я не знала, как её заделать, прежде чем она превратится в пропасть.