Читать книгу Тайный наследник для босса - - Страница 6

Часы показывают без десяти девять, когда я понимаю, что мы остались одни. Офис опустел около часа назад – люди разбежались по домам, спасаясь от надвигающейся грозы, которую синоптики обещали еще утром. Но мне некуда спешить. Дамиан велел закончить финансовый прогноз к понедельнику, и я знаю, что если не сделаю это сегодня, завтра мне просто не хватит времени. У меня выходные с Тёмой, и я не могу, не имею права потратить их на работу.

Поэтому я сижу за своим столом в приемной, уткнувшись в монитор, и пытаюсь игнорировать раскаты грома за окном. Небо за стеклом чернильно-черное, хотя еще не поздно. Ветер швыряет капли дождя в панорамные окна так яростно, что кажется, будто кто-то кидает в них горсти мелких камней. Свет мигает уже третий раз за последние десять минут, и каждый раз, когда это происходит, мое сердце пропускает удар.

Я боюсь грозы. Всегда боялась. Еще с детства, с той ночи, когда молния ударила в дерево возле нашего дома, и я проснулась от грохота, такого оглушительного, что мне показалось, будто рушится мир. Мама тогда прибежала ко мне, обняла, сказала, что все хорошо. Но страх остался. Он живет где-то глубоко внутри и поднимает голову каждый раз, когда я слышу этот звук – низкий, раскатистый, полный угрозы.

Очередной удар грома, и я вздрагиваю, роняя ручку на пол. Нагибаюсь, чтобы поднять её, и замечаю, что свет в кабинете Дамиана все еще горит. Он тоже работает. Один, в своем холодном царстве стекла и хрома, и почему-то мысль о том, что мы оба здесь, в этом пустом здании, делает мне еще страшнее.

Я возвращаюсь к отчетам, но не могу сосредоточиться. Цифры плывут перед глазами, а в голове крутится одна мысль: «Надо заканчивать. Надо уходить. Пока не началось что-то хуже».

И словно в ответ на мои мысли, свет мигает снова – один раз, второй – и гаснет.

Тьма обрушивается на меня так внезапно, что я замираю, не в силах сделать вдох. Монитор погас, кондиционер замолчал, и единственный звук – это шум дождя и мое бешено колотящееся сердце. Я сижу, вцепившись в край стола, и пытаюсь успокоиться, говоря себе, что это просто отключение электричества, что скоро включится резервный генератор, что все будет хорошо.

Проходит десять секунд. Двадцать. Тридцать.

А потом свет возвращается – но не обычный, яркий и холодный. Включается аварийное освещение: тусклые, синеватые лампы, вмонтированные в стены коридора. Они дают ровно столько света, чтобы не споткнуться, но не больше. Офис погружается в полумрак, в котором все предметы приобретают размытые, почти призрачные очертания.

Я встаю, делаю шаг к выходу, и тут дверь кабинета Дамиана открывается. Он появляется на пороге, и в этом синем свете выглядит еще более угрожающим – высокий силуэт, резкие линии лица, глаза, которые я не могу разглядеть, но чувствую их взгляд на себе.

– Что случилось? – Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это.

– Отключение, – отвечает он коротко, доставая телефон. Экран вспыхивает, освещая его лицо снизу, делая черты еще острее. – Похоже, грозой задело трансформатор. Резервный генератор покрывает только аварийное освещение и системы безопасности.

– А лифты? – спрашиваю я, и сердце сжимается от предчувствия.

Он набирает номер, подносит телефон к уху, ждет. Через несколько секунд опускает руку.

– Не работают. Заблокированы до восстановления полного питания. – Он смотрит на меня, и я вижу, как его губы изгибаются в подобии усмешки. – Похоже, мы застряли здесь.

Застряли. Одни. На двадцать восьмом этаже. В грозу.

Я оборачиваюсь к окнам, и следующий удар грома, такой громкий, что стекла дрожат, заставляет меня отступить на шаг. Дамиан замечает это – конечно, замечает, ему ничего не скрыть, – и делает шаг вперед.

– Ты боишься, – говорит он, и это не вопрос. Констатация факта.

– Нет, – лгу я, но голос предает меня, срываясь на последнем слоге.

Он подходит ближе, и я чувствую, как пространство между нами сжимается, становится слишком маленьким. В полумраке его фигура кажется еще более массивной, подавляющей, и я хочу отступить, но спина уже упирается в стол.

– Ты всегда боялась гроз, – говорит он тихо, и в его голосе появляется что-то, чего я не слышала давно. Что-то похожее на… мягкость? Воспоминание? – Помнишь ту ночь в Сочи? Мы были в отеле, и началась гроза. Ты прижималась ко мне так крепко, что я едва мог дышать.

Я помню. Конечно, помню. Это было во время нашего медового месяца. Мы лежали в кровати, и за окном бушевала стихия, а я пряталась в его объятиях, и он гладил меня по волосам, шептал, что все хорошо, что он со мной, что ничего не даст мне в обиду.

Но это было в другой жизни. С другим человеком. Не с этим холодным, жестоким мужчиной, который стоит сейчас передо мной.

– Это было давно, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Многое изменилось.

– Да, – соглашается он, и усмешка исчезает с его лица. – Многое.

Он отворачивается, идет к окну, и я выдыхаю, не замечая, что задержала дыхание. Он стоит, глядя на город внизу – огни небоскребов мерцают сквозь завесу дождя, улицы почти пусты, – и его силуэт в синем свете выглядит почти меланхоличным.

– Дамиан, – начинаю я, не зная, что собираюсь сказать, но чувствуя, что нужно нарушить эту тишину, наполненную слишком многим. – Мне нужно уйти. Мне нужно…

– Никуда ты не пойдешь, – обрывает он меня, не оборачиваясь. – Лифты не работают, лестница на двадцать восемь этажей вниз в такую погоду – самоубийство. Ты останешься здесь, пока не включат электричество.

– А если не включат до утра?

– Тогда ты проведешь ночь здесь. – Он наконец оборачивается, и его взгляд в полумраке невозможно прочесть. – Со мной.

Эти два слова звучат как обещание и угроза одновременно, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Провести ночь с ним. Одни. В этом пустом, темном офисе. Это опасно. Опасно на стольких уровнях, что я не могу даже начать их пересчитывать.

– У меня… у меня дела, – бормочу я, доставая телефон. Экран показывает, что сигнал слабый, но есть. Я набираю Ларисе Петровне, объясняю ситуацию, прошу присмотреть за Тёмой до утра, если я не успею вернуться. Она ворчит, но соглашается, и я благодарю её так горячо, что она смягчается.

Когда я опускаю телефон, Дамиан смотрит на меня с нечитаемым выражением.

– Дела, – повторяет он, и в его голосе слышится насмешка. – Какие дела могут быть у тебя в пятницу вечером? Свидание?

Я не отвечаю, и он делает шаг вперед.

– Или ты просто не хочешь оставаться рядом со мной? – Еще один шаг. – Боишься, что не выдержишь?

– Я не боюсь вас, – говорю я, поднимая подбородок, и это почти правда. Почти.

– Нет? – Он останавливается в метре от меня, и я вижу, как что-то мелькает в его глазах. Вызов. Любопытство. – Тогда докажи. Останься. Поработаем вместе, раз уж судьба так распорядилась.

Он возвращается в свой кабинет, и я слышу, как он двигает стул, открывает ноутбук. Я стою в приемной, сжимая телефон, и понимаю, что выбора нет. Я действительно не могу уйти. И единственное, что мне остается, – это пережить эту ночь, не сломавшись.

Я иду в кабинет, и он кивает на стул напротив своего стола.

– Садись. У меня есть работа для тебя.

Мы работаем в тишине, нарушаемой только стуком клавиш и раскатами грома. Синее свет от аварийного освещения смешивается со светом от наших экранов, создавая странную, почти сюрреалистичную атмосферу. Время тянется медленно, каждая минута кажется вечностью, и я чувствую, как напряжение между нами растет, сгущается, становится почти осязаемым.

Проходит час. Другой. Дождь не стихает, и я начинаю привыкать к этому полумраку, к тишине, к его присутствию так близко от меня.

– Ева, – его голос вырывает меня из транса, и я поднимаю взгляд. Он смотрит на меня, и в его взгляде что-то изменилось. Что-то более мягкое, более… человеческое. – Почему ты тогда сбежала? Не объяснившись. Не дав мне шанса.

Вопрос застает меня врасплох. Я открываю рот, закрываю, не зная, что ответить.

– Я… я пыталась объясниться, – говорю я наконец, и слова идут с трудом, словно через силу. – Но ты не хотел слушать. Ты уже все решил. Уже вынес приговор.

– У меня были доказательства, – отвечает он жестко, но в голосе слышится сомнение. – Фотографии. Свидетели.

– Фотографии можно подделать. Свидетелей можно подкупить. – Я встаю, не в силах больше сидеть, и подхожу к окну. Дождь течет по стеклу, размывая огни города. – Но ты не захотел копать глубже. Ты просто поверил тому, что тебе показали, потому что… – Я замолкаю, не в силах произнести следующие слова.

– Потому что что? – Он встает тоже, и я слышу, как он подходит ближе. Его шаги тихие, но я чувствую каждый, как удар сердца.

– Потому что это было проще, – шепчу я. – Проще поверить, что я предала тебя, чем разбираться. Проще выкинуть меня из своей жизни, чем бороться.

Тишина. Я не оборачиваюсь, но чувствую, что он стоит прямо за мной. Так близко, что между нами, наверное, сантиметры.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – его голос низкий, почти хриплый. – Ты не знаешь, каково это было. Увидеть тебя… с ним.

– Я не была с ним! – Я оборачиваюсь резко, и мы оказываемся лицом к лицу, так близко, что я чувствую тепло его тела, запах его парфюма, смешанный с чем-то еще, чисто мужским. – Меня подставили. Кто-то очень постарался разрушить нас, и у них получилось. Потому что ты позволил.

Его челюсть сжимается, глаза темнеют, и я вижу, как в них борются эмоции – гнев, боль, что-то еще, чего я не могу назвать.

– Если бы это была правда… – начинает он, но я перебиваю.

– Это правда. Всегда была. Но ты не хотел её слышать. – Слезы жгут глаза, но я не позволяю им упасть. Не сейчас. Не перед ним. – И теперь уже неважно. Прошло пять лет. Ты женишься на другой. У тебя новая жизнь. А я… я просто хочу пережить этот контракт и исчезнуть из твоей жизни навсегда.

Он смотрит на меня долго, и я вижу, как что-то меняется в его глазах. Стена, которую он построил между нами, даёт трещину, и на мгновение я вижу того Дамиана, которого любила. Того, кто смотрел на меня, как на свой мир.

– Передай мне те документы, – говорит он внезапно, кивая на папку на столе. Его голос звучит напряженно, словно он с трудом контролирует себя.

Я иду к столу, беру папку и протягиваю ему. Наши пальцы соприкасаются – его теплые, мои холодные, – и в этот момент по мне пробегает электрический разряд, такой сильный, что я едва не роняю папку.

Он чувствует это тоже. Я вижу, как его глаза расширяются, как дыхание становится глубже. Папка падает на пол, листы разлетаются, но ни он, ни я не смотрим на них. Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами заряжен так, что кажется, вот-вот вспыхнет пламя.

Он делает шаг вперед, и я замираю. Его рука поднимается, медленно, словно он дает мне время отстраниться, сбежать, и касается моей щеки. Прикосновение легкое, почти невесомое, но оно жжет, словно огонь.

– Ева, – шепчет он, и в его голосе столько боли, что мне хочется плакать. – Что ты делаешь со мной?

Я не могу ответить, потому что не знаю. Я сама не понимаю, что происходит, почему мое сердце колотится так бешено, почему я хочу одновременно оттолкнуть его и прижаться ближе.

Он наклоняется, и его лицо так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. Теплое. Неровное. Я закрываю глаза, и весь мир сжимается до этого момента, до его близости, до предвкушения поцелуя, который может разрушить все, что я так старательно строила эти пять лет.

Его губы почти касаются моих, когда…

Свет вспыхивает.

Яркий, белый, ослепительный. Кондиционер взревывает, компьютеры загружаются с писком, и реальность обрушивается на нас, как ледяная вода.

Мы отшатываемся друг от друга так резко, словно нас ударило током. Дамиан отступает на шаг, потом еще один, и проводит рукой по лицу, словно пытаясь прийти в себя. Я стою, прижав руку к груди, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть наружу.

– Я… мне нужно идти, – говорю я, и голос дрожит так сильно, что едва слышен. – Лифты, наверное, уже работают.

Он не отвечает. Просто стоит, глядя в окно, спиной ко мне, и я вижу, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки.

Я выхожу из кабинета, хватаю сумку и бегу к лифту. Нажимаю кнопку, жду, и когда двери открываются, бросаюсь внутрь, словно спасаясь от пожара.

Но пожар уже внутри меня.

Между нами не просто искра.

Между нами пожар, который сожжет этот город дотла.