Читать книгу Боярин-Кузнец: Грозовой камень - - Страница 4

Голос незнакомки был твёрд и лишён всякой лести, как холодная сталь её доспехов. Он прорезал вечернюю тишину, заставив Тихона испуганно отступить в тень дверного проёма. Взгляд её серых, пронзительных глаз оценивал меня так, словно решал, стою ли потраченного на меня времени или нет. Это был не взгляд боярина, смотрящего на холопа. Это был взгляд профессионала, оценивающего инструмент.

– Говорят, твоя сталь ломает другую, – повторила она, и в её голосе не было вопроса, только констатация слуха, который она пришла проверить. – Мне нужен меч и он нужен мне для Княжеского турнира.

Внутренний аналитик мгновенно обработал входящие данные.

[Клиент: профессиональный воин, женщина, что само по себе аномалия для этого мира.

Цель: оружие высшего класса.

Сроки: жёсткие, привязаны к конкретному событию.

Ставки: невероятно высоки. Это был не лемех для крестьянина, а первый по-настояшему серьёзный контракт].

– Прошу в мою мастерскую, госпожа… – я сделал паузу, давая ей возможность представиться.

– Агния, – коротко бросила она, спешиваясь. Движения её были экономичными и точными, как у хищника. Она передала поводья своего боевого коня ошеломлённому Тихону и, не дожидаясь приглашения, решительно шагнула во двор, направляясь к кузнице.

Внутри, в полумраке, пахнущем углём и металлом, она остановилась и огляделась. Её взгляд скользнул по моим самодельным инструментам, по горну, по наковальне. В нём было только пристальная, профессиональная оценка.

– Слухи – вещь ненадёжная, кузнец, – сказала она, останавливая свой взгляд на мне. – Покажи мне не слова, а дело. Докажи, что ты стоишь тех денег, что я готова заплатить.

Она не стала вынимать свой меч. Просто положила руку на его рукоять, давая мне понять, о каком «деле» идёт речь. Это был вызов, проверка и я принял её.

Я не стал подходить ближе, просить дать мне оружие в руки. Я просто стоял в нескольких шагах от неё.

– Ваш меч хорош, госпожа Агния, – начал я спокойным, ровным голосом. – Выкован из хорошей стали, вероятно, столичным мастером. Он прочный, тяжёлый. Но у него есть три фундаментальных недостатка.

Агния удивлённо вскинула бровь. Её рука крепче сжала эфес.

– Во-первых, его баланс смещён слишком далеко к острию. Это делает рубящий удар сокрушительным, но отнимает у вас скорость и точность. Каждый замах требует лишних усилий, чтобы вернуть клинок на линию атаки. Ваше запястье устаёт быстрее, чем должно.

Я на долю секунды активировал свой Дар, свой внутренний сканер. Мир вокруг на мгновение потерял цвет, сфокусировавшись на оружии в её ножнах. Передо мной вспыхнула полупрозрачная, вибрирующая структура клинка.

[Анализ объекта: Меч полуторный.

Статус: В эксплуатации.

Состав: Сталь, углерод ~0.7%.

Примеси: фосфор, сера – выше нормы.

Структура: Крупнозернистая, неравномерная. Обнаружены зоны перегрева у гарды.

Дефекты: Неправильный центр масс, смещён на 7 см от оптимальной точки. Остаточные напряжения в средней части лезвия.]

– Во-вторых, – продолжил я, переводя данные своего «сканера» на понятный ей язык, – сталь у рукояти была перегрета при ковке, она стала хрупкой. При сильном, жёстком парировании есть высокий риск, что клинок треснет именно там, у гарды.

– И в-третьих, – заключил я, глядя ей прямо в глаза, – в середине лезвия есть внутреннее напряжение. Его не видно глазу, но оно там есть. Словно натянутая струна. Это значит, что меч не будет гасить вибрацию от удара. Вся отдача будет уходить вам в руку, лишая вас точности в затяжном бою.

В кузнице повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих углей горне. Агния смотрела на меня с широко раскрытыми глазами. Её рука медленно опустилась с рукояти. Скепсис на её лице сменился сначала шоком, а затем – глубоким, почти суеверным уважением. Она, опытный воин, интуитивно чувствовала недостатки своего оружия, но не могла их сформулировать. А этот худой, странный юноша описал их с точностью лекаря, ставящего диагноз, даже не прикоснувшись к «пациенту».

– Как… как ты это узнал? – прошептала она.

– Я просто вижу сталь насквозь, – ответил я, используя свою стандартную, но, как оказалось, невероятно эффективную легенду.

Агния молча вынула свой меч из ножен и протянула его мне рукоятью вперёд. Это был жест полного и безоговорочного доверия.

Я не стал его брать.

– Мне не нужно его трогать, чтобы понять, что он несовершенен. Пойдёмте, я покажу вам сердце моей кузницы.

С гордостью, которую не мог скрыть, я провёл её к главному своему творению – восстановленному большому сыродутному горну. Он был холоден, но даже в молчании от него исходила аура скрытой, титанической мощи.

– Только такая печь, – объяснил я, – способна дать температуру, необходимую для выплавки по-настоящему чистой стали, свободной от шлака и примесей. Только в таком огне рождается металл, достойный руки воина вашего уровня.

Агния обошла горн, оценивая его масштаб, толщину каменных стен, мощь кожаных мехов. Она была впечатлена.

– Этот монстр, должно быть, пожирает уголь как дракон, – заметила она, и её практичный взгляд воительницы мгновенно определил главную проблему моей производственной системы.

– Совершенство требует жертв, – уклончиво ответил я. – И ресурсов.

Мы вернулись к наковальне.

– Я выкую для вас клинок, госпожа Агния. Он будет легче вашего нынешнего, но прочнее. Быстрее, но смертоноснее. Он станет продолжением вашей руки, а не гирей, которая тянет её к земле. Но, – я сделал паузу, – такая работа требует лучших материалов и огромного количества первоклассного угля. Цена будет высокой.

Я назвал сумму, от которой у Тихона, подслушивающего у двери, перехватило бы дыхание. Это была цена не просто меча, а передовой технологии, воплощённой в стали.

Агния, уже полностью убеждённая в моём мастерстве, даже не моргнула. Она развязала тяжёлый кожаный кошель, висевший у неё на поясе, и отсчитала на наковальню несколько тяжёлых серебряных монет. Их звон показался мне самой прекрасной музыкой на свете.

– Это задаток, – сказала она. – Половина суммы. Остальное – когда работа будет сделана. Турнир начинается через три недели. Успеешь?

– Успею, – твёрдо ответил я, сгребая своё первое настоящее состояние в ладонь.

Она кивнула, развернулась и, не прощаясь, вышла из кузницы. Через минуту я услышал цокот копыт её коня, удаляющийся по дороге. Она уехала, оставив меня с первым по-настоящему серьёзным контрактом, жёстким сроком и мешочком серебра, который одновременно был и ключом к возрождению, и источником новых, ещё более сложных проблем.

После ухода Агнии кузница наполнилась звенящей тишиной. Тяжёлый мешочек с серебром на поясе был не просто платой, а весомым якорем, приковавшим меня к этой земле, к этому обещанию. Успех привлёк внимание, и эхо моей работы разнеслось по округе быстрее, чем я мог ожидать. В течение следующего дня ко мне снова потянулись люди. Не толпой, поодиночке, с той же смесью страха и отчаянной надежды в глазах. Пришёл ещё один крестьянин со сломанным лемехом, услышав от Степана о чуде. Пришёл плотник, которому нужно было выковать несколько скоб особой формы для крепления стропил.

Я, окрылённый успехом и наличием первого настоящего капитала, брался за работу с яростным энтузиазмом. И именно здесь, на волне своего триумфа, я столкнулся с безжалостной, холодной иронией законов физики и экономики. С инженерным парадоксом, который едва не похоронил моё молодое предприятие под грудой собственного пепла.

Большой горн, моё главное достижение, моя гордость, оказался проклятием. Чтобы выковать несколько простых скоб для плотника, мне пришлось сжечь огромное, почти неприличное количество драгоценного, сделанного вручную угля. Массивная каменная кладка, которую я с такой тщательностью выкладывал, пожирала жар, как голодный зверь. Проходили часы, прежде чем вся эта махина выходила на рабочую температуру. Я стоял, обливаясь потом, и смотрел, как в ревущем пламени исчезает уголь, который мы с Тихоном добыли.

Внутренний аналитик бесстрастно выдавал отчёт.

[Себестоимость операции: критически высокая.

Расход топлива на единицу продукции: нерентабелен.

Текущая бизнес-модель: убыточна].

«Мой главный производственный актив пожирает всю потенциальную прибыль и сырьё. Это всё равно что топить дворцовую печь, чтобы вскипятить одну кружку воды. Абсурд. Катастрофически неэффективно!»

Пришла мысль о быстром, компромиссном решении. Я попытался работать у края горна, используя лишь малую часть его жара, не прогревая всю топку целиком. Нагрел заготовку для топора, который принёс новый заказчик, до нужного, казалось, вишнёвого цвета и быстро окунул в закалочную ванну. Затем провёл отпуск. На вид всё было идеально.

Но когда пришло время для проверки, иллюзия развеялась. Я взял один из своих самодельных, сверхтвёрдых напильников и провёл им по режущей кромке. Вместо стеклянного визга, с которым напильник должен был соскользнуть, раздался вязкий, неприятный скрежет. Инструмент вгрызся в металл, снимая жирную стружку. Лезвие оказалось мягким.

Активировал Дар, чтобы увидеть причину провала. Картина была удручающей.

[Анализ объекта: Топор, заготовка.

Термообработка: провалена.

Структура: Троостит отпуска вместо мартенсита.

Твёрдость: неудовлетворительная.

Причина отказа: Недостаточная температура аустенизации. Неравномерный нагрев. Тепло от режущей кромки слишком быстро рассеивалось массивным, холодным телом горна, не давая стали полностью изменить свою структуру перед закалкой.]

Провал. Полный технологический провал, рождённый из попытки сэкономить. В тот момент, когда дровосек пришёл за своим заказом, я стоял перед выбором. Отдать ему эту некачественную поделку, солгав и рискнув своей только что обретённой репутацией? Или признать ошибку?

С отвращением, которое было направлено не на топор, а на собственную глупость, я взял бракованное изделие и со всей силы швырнул его в угол, на кучу металлолома.

– Эта работа не годится, – сказал я ошеломлённому дровосеку, который смотрел на меня с широко открытыми глазами. – Она не выдержит и дня. Приходи завтра. Я сделаю новую, правильную. Бесплатно.

Я не мог жертвовать качеством. Качество – это был единственный мой капитал, моя единственная валюта в этом мире. И этот урок стоил гораздо дороже, чем мешок угля.

Кризис пришёл не с огнём и мечом, а с тихим, холодным осознанием собственной глупости. Я стоял посреди своей огромной, молчаливой кузницы, и чувство победы, которое ещё вчера наполняло меня, сменилось ледяным привкусом инженерного просчёта. Мой главный актив, мой самый мощный инструмент, мой восстановленный из праха большой горн, оказался моим главным проклятием.

Он был как доменная печь, построенная для того, чтобы вскипятить одну кружку воды. Эффективность его работы над мелкими заказами, которые были моим единственным источником дохода, стремилась к отрицательным значениям. Каждый выкованный гвоздь, каждый починенный топор обходился мне в гору драгоценного, сделанного вручную угля, сжигая не только топливо, но и любую надежду на прибыль. Я работал себе в убыток, и это было унизительно.

Я подошёл к своим сланцевым доскам, к чертежам, которые ещё вчера казались мне верхом совершенства, и с отвращением посмотрел на них. План был хорош, но он был неполным. Он решал одну задачу – создание высококачественной стали, но совершенно не учитывал экономику процесса. Я думал как учёный в лаборатории, а не как руководитель производства.

Взгляд скользнул по огромному, молчаливому телу большого горна, затем переместился на малую походную наковальню, которую я использовал для мелких работ. Большой молот и малый молоточек. Большой котёл и малый ковшик. Ответ был до смешного прост, и оттого осознание собственной недальновидности было ещё более болезненным.

Специализация.

В любом эффективном производстве нужна специализация инструментов под конкретные задачи. Пытаться делать всё одним, пусть и самым мощным, молотом – путь к разорению и браку. Мне нужен был не один «универсальный» горн. Мне нужна была система.

Внутри что-то щёлкнуло. Отчаяние отступило, сменившись знакомым, холодным азартом конструктора, нашедшего решение невыполнимой задачи. Я схватил кусок угля и стёр с доски старые расчёты. Время для нового, куда более амбициозного проекта.

На первой плите я быстро набросал схему уже существующего большого горна. Поставил рядом жирную надпись: «Сыродутный Горн. Цель: первичная выплавка стали из руды (крицы). Режим работы: редкий, для больших объёмов». Его роль в моей новой системе была определена. Он был тяжёлой артиллерией, которую не используют для охоты на воробьёв.

Затем я взял чистую сланцевую доску. Началась настоящая работа. Я проектировал второй горн. Малый, но технологически совершенный. Он должен был стать рабочей лошадкой моей кузницы. Компактный, с толстыми, двойными стенками из моей лучшей огнеупорной глины для максимальной теплоизоляции. С небольшим, но глубоким очагом, чтобы жар концентрировался в одной точке, а не рассеивался. С продуманной системой подачи воздуха, чтобы он выходил на рабочую температуру не за часы, а за минуты. Этот горн будет предназначен для ювелирной работы: для ковки инструментов, для точной термообработки клинков, для выполнения тех самых мелких, но жизненно важных заказов, которые приносили нам еду.

Тихон, который всё это время молча наблюдал за моими лихорадочными действиями, не выдержал. Он подошёл, и на его лице был написан чистый ужас.

– Господин, мы только один горн наладили, а вы уже второй строить хотите! – его голос дрожал. – Откуда нам взять столько сил и материалов? Да и зачем, коли этот, большой, и так огнём пышет?

Я оторвался от чертежа и посмотрел на старика. Его страх был понятен. Но сейчас не было времени на долгие объяснения. Нужна была простая, ясная аналогия.

– Этот большой горн, Тихон, – я указал на каменного монстра, – это как огромный пирог, который пекут на княжеский пир раз в году. Он требует много дров, много муки, много сил. А этот, малый, – я ткнул пальцем в свой чертёж, – это наша ежедневная краюха хлеба. Он не такой большой, но именно он будет кормить нас каждый день. Понимаешь?

Старик медленно кивнул, хотя в глазах его всё ещё плескалось недоумение. Он не понимал моей инженерной логики, но он видел огонь в моих глазах. Огонь уверенности, который он уже научился уважать и которому научился доверять.

План был великолепен в своей логике. Два горна: один большой, «сыродутный», для редкой, но масштабной выплавки стали из руды; второй – малый, «рабочий», для ежедневных нужд, экономный и быстрый. Система. Специализация. Эффективность.

Но любой, даже самый гениальный, проект разбивается о прозу жизни, имя которой – смета. Я подошёл к чистой сланцевой доске и, вооружившись угольком, начал проводить самый безжалостный из всех видов анализа. Расчёт ресурсов.

Первая строка: «Глина огнеупорная, высококачественная». Для футеровки нового, малого горна её понадобится немало. Источник – гончар Семён. Способ получения – бартер. Вероятно, придётся выковать для него новый набор идеальных инструментов. Это – время и затраты угля.

Вторая строка: «Железо для каркаса и оснастки». Дверцы, заслонки, рама для мехов. Источник – наша куча металлолома. Ресурс условно-бесплатный, но требует перековки, что снова означает время и уголь.

Третья, самая страшная строка: «Топливо. Уголь древесный, высшего качества». Вот здесь все расчёты начинали трещать по швам. Уголь был нужен не просто для работы. Он был нужен для самого строительства. Чтобы просушить, а затем провести долгий, многодневный обжиг толстых глиняных стен нового горна, превратив их в прочную, монолитную керамику, требовалось огромное, почти промышленное количество топлива.

Я подошёл к углу, где была аккуратно сложена наша гордость – гора первоклассного угля, который мы с таким трудом выжгли в нашей экспериментальной яме. На вид его было много. Но вид обманчив. Мне нужны были точные цифры.

На долю секунды активировал Дар, направив его на чёрную гору.

[Анализ объекта: Уголь древесный.

Состав: Углерод > 95%.

Структура: Плотная, микропористая.

Энергетический потенциал: высокий.]

Взгляд видел не просто чёрные куски. Видел плотную, звенящую решётку чистого углерода, свободную от смол и лишней золы. Калорийность этого топлива была максимальной. Но и количество – конечным. Мозг инженера мгновенно произвёл расчёт, переведя объём в потенциальные часы работы большого горна.

Результат был отрезвляющим.

Вся эта гора, казавшаяся нам целым состоянием, весь наш стратегический запас огня, едва хватит на одну-единственную, полную технологическую цепочку по созданию меча для Агнии. На выплавку крицы, на её перековку в дамаск, на вытягивание клинка и финальную термообработку. Едва-едва. Впритык.

А на постройку и запуск нового горна, на выполнение мелких, но жизненно важных заказов, которые приносили нам еду, на элементарное поддержание огня – на всё это не оставалось ничего. Ноль.

Осознание проблемы было похоже на удар молотом. Я был так увлечён решением тактических задач – созданием лемеха, починкой топора, – что полностью упустил из виду стратегическую картину. Уголь. Он был тем самым «бутылочным горлышком», которое грозило задушить всё моё предприятие в самом его зародыше.

Я не мог рисковать заказом Агнии. Это был не просто контракт. Это был мой билет в другой мир, мир уважения и больших возможностей. Но и отказываться от мелких заказов было нельзя – это означало голод и потерю с трудом завоёванной лояльности деревни.

Выхода не было. Точнее, он был. Один. Рискованный. Безумный. Единственно верный.

Нужно было решить проблему с топливом. Раз и навсегда. Не латать дыры, а полностью перестроить систему снабжения.

Подошёл к Тихону, который как раз пытался приладить новую ручку к старому ведру. Его лицо было спокойно и почти счастливо. Он видел, как кузница оживает, как к нам идут люди, как на столе появляется еда. Он не видел той пропасти, на краю которой мы стояли.

Я высыпал в его мозолистую, покрытую шрамами ладонь несколько медных монет, полученных от крестьян.

– Это на соль, на крупу, – сказал я ровным голосом. – На ближайшие дни нам хватит.

Затем я развязал тяжёлый кожаный мешочек, висевший у меня на поясе. Задаток Агнии. Тяжёлые, холодные серебряные монеты тускло блеснули в полумраке кузницы. Я снова завязал мешок и решительно закрепил его на своём поясе.

– Господин, что вы?.. – начал было Тихон, но я его прервал.

– Мы не можем ждать, Тихон. Без угля всё это, – я обвёл рукой чертежи на стенах, – просто рисунки на камне. Нам нужен весь уголь, какой только можно достать. И я знаю, где его взять.

Тихон вопросительно посмотрел на меня.

– Я пойду с тобой, – сказал я, предвосхищая его следующий вопрос. – Это слишком важный разговор. Углежог Феофан должен видеть, что я готов платить. Что я настроен серьёзно.

Сегодня мы либо обеспечим нашу кузницу огнём на всю зиму, – я решительно направился к выходу, – либо наш враг окончательно перекроет нам воздух. Пора поговорить с углежогами.

**Друзья, если понравилась книга поддержите автора лайком, комментарием и подпиской. Это помогает книге продвигаться. С огромным уважением, Александр Колючий.