Читать книгу После Ветра - - Страница 8

Москва, ВТБ-Арена, тот же день, 16:50

Алина стояла в очереди на вход уже около трех часов. Десятиградусный мороз пробирал до костей, но фанатское правило гласило: прийти как можно раньше, чтобы занять лучшие места на танцполе, а если повезет – встать у самой сцены, где тебя от кумира отделяет лишь узкая площадка фотопита.

Вокруг толпились такие же, как она, парни и девушки – с самодельными нашивками на шапках и рюкзаках. Первыми в очереди выстроились в основном молодые ребята; зрители постарше брали билеты на трибуны и приходили значительно позже.

На подобном концерте Алина оказалась впервые, поэтому все приводило ее в детский восторг: и флешмобы, и утренняя сходка, где фанаты знакомились с новичками и принимали их в большую семью. Но больше всего поражал масштаб. В Нижний Новгород, откуда Алина была родом, «Формула туч» приезжала неоднократно, но выступала в маленьком MILO – камерно, уютно, по-другому.

Кто-то передал в толпу походную фляжку с коньяком и пустил ее по кругу.

– Оооо! Для согрева! – послышались восторженные голоса.

Алина тоже не побрезговала сделать пару глотков – уж слишком было холодно. Взяв телефон, она решила записать кружочек для друзей.

– Вы только посмотрите, как нас тут много, и все мы сегодня станем частью истории! Племя?!

– Ехуу! – подхватили соседи по очереди, весело запрыгивая в кадр.

– Эй, а есть у кого-то стикки?

В толпе тут же появилась пачка и покатилась по рукам к просящему. Алине безумно нравилось чувствовать себя частью племени, подхватывать песни, смеяться над шутками, понятными лишь в этой очереди. Все происходящее прямо сейчас делало ее абсолютно счастливой.

…И внезапно все стихло. Очередь замолчала, словно кто-то нажатием кнопки вырубил звук. Стоявшие с телефонами в руках стали показывать соседям новости на дисплеях. Она тоже заглянула в свой. Популярный новостной паблик. Всего несколько слов: «Срочно! В гостинице "Космос" сегодня днем обнаружили, по предварительной информации, тело фронтмена группы "Формула туч" Артема Ветрова. У музыканта вечером запланирован концерт в Москве, об отмене которого не сообщалось. Мы уточняем подробности».

Сердце екнуло и провалилось в ледяную пустоту. Стадия первая – отрицание.

– Да ну, ребят, это какой-то фейк! – воскликнула Алина. – Давайте верить официальной информации, а там вон, Ветер, живой и бодрый приглашает нас на концерт.

Очередь согласилась.

Стадия вторая – гнев.

– Журналисты потеряли уже всякий стыд, ради кликбейтов готовы хоронить живых людей. Пусть им все вернется бумерангом! – подхватил кто-то рядом.

Однако напряжение застыло в морозном воздухе, и, отказываясь верить, все бросились ежесекундно обновлять новостную ленту. Информация стремительно распространялась по каналам, как настоящий ветер, но везде с припиской «по неофициальной информации», «официальные комментарии не поступали»…

– Если это PR перед концертом, то очень гнусный, – подумала Алина, в десятый раз пересматривая видео в официальном канале. Живой. Смеется. А через пару часов начнется самый долгожданный концерт в ее жизни. Правда, комментарии ко всем постам почему-то отключили… Но, может, просто технический сбой?

Однако толпа продолжала молчать. Многие перешли на шепот. А вдруг не фейк?

– Обычно вход-то начинают уже за два часа, – вкинул неуверенный голос. – Да и рамки как будто вообще выключены…

И тут у всех разом завибрировали телефоны – пришло уведомление о новом посте в официальном канале «Формулы туч»… Буквы сливались в предложения, но предложения не сразу складывались в смысл. «С прискорбием сообщаем… скоропостижно скончался… сердечная недостаточность… все концерты отменены… информация о том, как сдать билеты, появится позже… просим отнестись с пониманием, не беспокоить близких Артема и участников группы…»

Алина подняла голову и увидела, как по толпе пробежало что-то похожее на судорогу. Люди не просто замерли – они окаменели, уткнувшись в экраны. Кто-то громко, с неподдельным ужасом, сказал: «Да нет…». Кто-то засмеялся нервно: «Не может быть!». Она увидела лицо парня перед собой – абсолютно белое, а глаза – огромные мокрые. Он смотрел на нее, но как будто никого не видел.

– Э… Этого не может быть, правда? – спросил он, и его голос сорвался.

Алина не ответила, но ей показалось, что прямо перед ней один росгвардеец сказал другому: «Ну, готовимся. Кажется, сообщили».

Тишина в очереди стала жестче. А потом вдруг взорвалась всхлипываниями, матами, стонами. Сотнями разных голосов.

Алина не плакала. Слова официального сообщения отскакивали от сознания. Она не верила. Ветер? Сердце? Да нет. Он был… Сильным. Он рвал струны, прожигал насквозь текстами. Она подняла глаза на красиво подсвеченную арену, в которой сегодня так и не прозвучат любимые аккорды.

И вдруг Алина услышала это… Сначала тихо, потом все громче и громче – толпа стихийно пела песню «Формулы туч». Строчка за строчкой она разносилась по толпе. Некоторые фанаты сняли головные уборы, некоторые девушки, не боясь заболеть, сели прямо на холодный асфальт, но песню подхватили все.

«Уважаемые зрители, концерт не состоится. Просим всех соблюдать порядок и покинуть территорию», – раздалось по громкоговорителям. «Повторяем, концерт отменен. Просим всех покинуть территорию».

Росгвардия опасалась беспорядков и планировала как можно быстрее разогнать толпу, но фанаты не собирались расходиться. Шок сменился взрывом любви – самой искренней, самой безусловной, против которой не могла бы выстоять даже рота бойцов.

Москва, ВТБ-Арена, тот же день, 20:00

Техники сворачивали оборудование. Уже без баек. Тихо. Огромный стадион, который так и не заполнился людьми и музыкой, выглядел особенно траурно и зловеще. Здесь собралось много людей, объединенных одним шоком и одной болью, но каждый теперь чувствовал себя одиноким и потерянным.

Соня сидела на трибунах, молчала. Она поменяла обратные билеты и ждала отправки своего поезда. Никаких эмоций. Никаких слов – все самое главное спрятала внутри. Все, чего она сейчас хотела, – вернуться в свою мастерскую на чердаке старинного питерского дома, заварить чай в винтажной кружке и остановить мир. Она очень любила старые вещи, посещала блошиные рынки, искала антиквариат по бросовым ценам. Артем посмеивался над этим увлечением и называл Соню нафталинщицей, но во все туры возил подаренную ей серебряную ложечку с необычным орнаментом звездного неба. Чай и кофе размешивал только ей.

Лера строчила посты, записывала кружочки и ругалась с Леной. PR-менеджер группы пыталась сформировать для всех единую информационную политику, но бывшая жена Ветра шла против всех. По своему обыкновению. Она уже успела договориться о съемках в двух ток-шоу и теперь пыталась переиграть все планы так, чтобы задержаться в Москве.

Макс проводил время с Мишей. Он старался отвлекать мальчика от происходящего болтовней и примитивными поручениями, вроде просьбы перетащить куда-нибудь усилитель. Вроде, получалось.

Кирилл продолжал хладнокровно работать и прямо сейчас совещался со Службой безопасности стадиона и Росгвардией. Надо было как-то разогнать толпу, но тихо, без скандала. Люди продолжали петь на площади, невзирая на холод. Уже три часа. К счастью, пока обходилось без провокаций, но к арене уже стягивали дополнительные наряды. Дежурили «скорые», а росгвардейцы, сбившись в небольшие группы, следили за тем, чтобы не случилось давки и чтобы к первым обморокам, если они будут, смогли подъехать медики. Сюда же стекались журналисты, блогеры, и вся эта ситуация беспокоила правоохранителей. Надо было скорее все закончить. Все очень устали. День казался бесконечно долгим. Он тянулся и тянулся…

Ближе к одиннадцати вечера появилась информация: поклонники Ветра собираются у стены Цоя на Арбате, чтобы всю ночь играть его песни. Народная панихида, такая же стихийная и честная, как сама любовь.

Робевшая обычно от прикосновений Лена вдруг подошла к Максу и положила голову ему на плечо.

– Я так устала… У меня больше нет сил. Посмотри… – она показала ему статьи, растекающиеся по интернету, подобно крови из свежей раны. Воспоминаниями о Ветре делились бывшие девушки, одноклассники, какие-то соседки. Каждый будто пытался прикоснуться к легенде. Правды в их словах было мало, и они создавали свой миф, который разрушал все, что творила Лена долгие десять лет.

– Вот, смотри, какая-то Настя. Утверждает, что она его первая любовь и что ей посвящен альбом «Ливни». Знаешь ее?

– Нет, – рассмеялся Макс. – Хотя, кажется, знал всех, даже случайных и однодневных.

Он открыл фото и увидел некрасивую женщину с вульгарным макияжем, неестественно увеличенными губами и нарощенными ресницами.

– Ну и Настя… Впрочем, забей. Ты же знаешь, сенсация живет 48 часов, а потом все забудут и про Настю, и про все эти истории. Да и нас забудут… – Макс оборвал фразу. Говорить и думать об этом было очень страшно, но он чувствовал, вернее, знал: без Ветра про него быстро забудут. Очень быстро.

– Дай им 48 часов, – вернулся он к брошенной теме. – 48 часов, чтобы накричаться, наговориться, перестирать все грязное белье…

Лена недолюбливала Макса. Не понимала почему, но на каком-то энергетическом уровне он ее отталкивал. Хотя именно Макс стоял к Артему ближе всех. Они всю жизнь существовали вместе, с песочницы в купчинском дворе. Макс знал всех демонов Артема практически наперечет. Вместе с Леной они были тенью гения, всюду следовали за ним, и теперь им предстояло учиться жить свою жизнь.

– Ты прав, я дам им 48 часов, – кивнула Лена. – И проживу эти 48 часов со своей памятью… А потом вернусь к борьбе и буду защищать образ героя. А теперь домой, спать. Пора заканчивать этот день.

Но Макс не планировал его заканчивать…

Попрощавшись со всеми и взяв гитару, он поехал туда, где его не ждали, но где он точно должен был быть – к стене Цоя.

Москву заваливало снегом. Пушистым, искрящимся, почти сказочным. Ветер стих, и мороз уже не казался таким колким. Снежинки блестели в свете фонарей, словно искорки в темном небе. Люди все прибывали и прибывали на Арбат. Полиция наблюдала и никого не трогала, избегая провокаций. Установка поступила с самого верха: разрешить людям скорбь.

Макс подошел незаметно, занял место наблюдателя в стороне и закрыл капюшоном лицо, но долго стоять не смог. В центре толпы на гитаре играл худенький парень. Играл очень плохо, фальшиво, но с душой. Макс сделал несколько шагов вперед и подошел к нему.

– Парень, здесь другие аккорды…

Среди людей прокатилось тихое восхищение. Зрители у стены стали перешептываться, достали телефоны, но никто не приставал с вопросами.

Макс взял гитару парня, ударил по струнам, и по Арбату побежал сложный и красивый перелив. Люди узнали песню по первому аккорду и сразу же подхватили слова – сам Макс пел плохо. Сотня голосов слилась в один. В голос, который никогда не замолчит.

Щедрый подарок: помятое тело

Тревожность, депрессия, боль и страх.

Торги со Вселенной – гнилое дело.

Проси не проси – остаешься в долгах.

Макс играл песню за песней, четко идя по тому трек-листу, который они готовили для концерта. Его снимали на камеры, о нем писали срочные новости журналисты. Это было его соло… Второй действительно становился первым.

Лена увидела репортажи с Арбата и с профессиональной завистью подумала, что лучший PR сегодня сделал Макс. Без алгоритмов и стратегий он просто взял и одним ударом по струнам смыл всю грязь, вылившуюся на группу за несколько часов. Остановил все мерзости. Без слов.

Ближе к середине ночи к Максу стали подтягиваться и другие известные московские музыканты. Где-то среди зрителей была и Алина, так и не попавшая на концерт своего кумира, но ставшая свидетелем другого, гораздо более глубокого и эмоционального выступления. И, находясь под влиянием искренних и сильных чувств, она достала телефон и быстро настрочила пост, в котором призвала поклонников со всей России не сдавать билеты на отмененные концерты. «Теперь это – реликвия, это наша последняя связь с тем, кого мы любили. Приходите к площадкам, на которых должен был звучать Ветер, играйте его песни, как сегодня их играют москвичи на Арбате, сохраняйте память и любовь к нему. Для артиста нет ничего ценнее полных залов. Так пусть эти залы остаются полными и для Ветра… Он не затих, просто его голос стал нашим голосом. #ВетерНеСтих».

Алина кинула свой пост в бездну интернета и спрятала телефон, чтобы дальше наслаждаться концертом. Она не видела, как ее слова разлетались по каналам, как фанаты со всей страны пересылали их друг другу, как тэг #ВетерНеСтих вырывался в топы Рунета. Она подпевала любимым песням и не догадывалась, что стала знаменитой.

Ветер не стих. Он переменился. И жизнь всех, кто дышал этим ветром, потекла в другом направлении.