Читать книгу Зачем я тебе, мальчик? - - Страница 2

За 4 месяца до…

– Нюсечка, нам нужно развестись.

Забываю, что нужно жевать, и с трудом проталкиваю в горло кусок курицы, который только положила в рот.

– Прости. Что?

Медленно откладываю столовые приборы и поднимаю взгляд на Кобаля.

Сорвавшаяся с губ мужа глупость приводит в замешательство. Сильное и настолько неожиданное, что пропускаю момент, когда моё имя извращают до полного неприличия.

Хотя, нет, не пропускаю.

Нюсечка.

Царапает по нервам.

Очаровательно!

Громова Нюсечка – генеральный диктор «ЭкоСтройДизайн», у кого в подчинении больше сотни сотрудников и несколько крупных объектов по госзаказу, не считая загородного строительства.

Нет, меня не прёт от собственной значимости, но и скатываться к определению: «Нюрка, которая коров пасёт» – желания не возникает. Самоуважение, простите, не пустой звук.

– Несмешная шутка, Сёмушка, – произношу ровно, имея ввиду предложение о расторжении брака.

Имя благоверного, естественно, коверкаю с умыслом. Отмечаю дернувшуюся в недовольстве щеку и прячу ехидную ухмылку.

А не надо обижать.

Тем более, муж в курсе, как меня это раздражает. Говорила и просила не один раз, а сотню минимум. Фигово с памятью? Буду отучать по-другому.

– Так и скажи, что забыл купить подарок к рождеству, – растягиваю губы в улыбке и тянусь к стакану с соком. – Честное слово, не обижусь. Уже привыкла.

За почти три года совместной жизни успела убедиться, что Семён Семёнович Кобаль – не тот мужчина, кто собственноручно покупает подарки на Новый год, дни рождения или цветы к восьмому марта.

Для этого у него есть секретарь Ольга Павловна. Ответственная и исполнительная. Но, к сожалению, редко, но метко болеющая. Впрочем, как и все нормальные люди. В минувшем декабре её свалил коронавирус. Чернакова до сих пор лежит в стационаре. Отсюда… да-да-да, милых радостей я не жду.

– Забыл, Нюсе… Анюта, – быстро исправляется Кобаль, перехватив мой прищуренный взгляд. – Прости. Исправлюсь.

Врёт и не краснеет, глядя в глаза. Так он тоже умеет. Потому что и я, и он знаем, что это у него врожденное качество. Именуемое пофигизмом. Меняться он не станет. Зачем, если всё устраивает его самого?

– А по поводу развода – нет. Не шучу, – добавляет и тянется вперед, накрывает мою сжатую в кулак руку своей и поглаживает. – Но между нами это ничего не изменит, клянусь. Просто так будет лучше.

– Для кого?

Накрывает чувство дежавю.

Примерно три года назад мы сидели вдвоем с папой за этим же столом, так же ужинали, обсуждали планы на новый год и рождество. После чего он огорошил новостью, что мне не стоит тянуть с решением по поводу брака с Семёном, сыном его старого друга Семёна Сергеевича Кобаля, и будет совсем идеально, если датой назначим четырнадцатое февраля.

Тогда я тоже спросила: «Идеально для кого?»

Вопрос, к слову, являлся не праздным. Мне действительно было интересно услышать мнение отца.

К тому моменту я три месяца как переживала разрыв с молодым человеком, который стал не то чтобы любовью всей жизни, но в душе за год отношений потоптаться успел, а затем в ней же нагадить. Навешал лапши на уши, что переезжает на ПМЖ в другой город, потому что матери не подходит сырой питерский климат, а сам мало того, что остался, так еще и с девчонкой, живущей в соседнем подъезде, роман закрутил. Заделал ей ребенка и через два месяца женился.

Кобаль в то время был для меня никем. Сыном папиного друга. Неплохим знакомым, с которым по просьбе старшего родственника я время от времени проводила выходные вне дома: ездила на экскурсии, ходила в театр или клуб, отдыхала на природе. Но не возлюбленным, не «моим парнем» точно.

Старше на пять лет. Симпатичный, но слегка надменный, с неплохим чувством юмора. Самодостаточный молодой мужчина, знающий себе цену и понимающий, чего хочет от жизни. Я рядом с ним не чувствовала себя вчерашней школьницей, не летала в облаках, не строила замки на песке, но надежно стояла на ногах. Что, впрочем, меня полностью устраивало.

После предателя-Виталика никаких амурных приключений и взлетов-падений совсем не хотелось.

Папа тогда на вопрос ответил подробно. Объяснил, что от нашего с Кобалем брака выиграют все, но прежде всего я сама. Отец сможет выдохнуть и заняться собственным здоровьем, которое заметно ухудшилось. Семён воплотит в жизнь многие амбиции и станет не просто преподавателем в ВУЗе, но и, войдя в семейный бизнес, раскроет свой потенциал финансового гения. Я же приобрету в лице мужа надежную опору, чем защищу себя от разных альфонсов, а еще друга, советчика и соратника.

– А что касается любви… так это не главное. Есть общие интересы, симпатия и совместное дело – для начала этого больше, чем достаточно. Остальное же – в ваших руках.

Не знаю, как бы отреагировала, не будь того сердечного раздрая с Виталиком. Скорее всего, отказала. Но папа выбрал удачный момент, его слова упали на благодатную почву.

«Никому ненужная и преданная», как называла себя про себя, я уцепилась за предложение и постепенно одобрила его в душе. Когда же из приятельских отношений Семён предложил перейти в более близкие, дала мужчине зеленый свет.

Свадьба состоялась в день, который предлагал папа.

Я очень хотела его порадовать. Тем более, через неделю после росписи ему ставили плановую операцию, и любые стрессы шли не на пользу. Да и что кривить душой… пусть в Семёна к тому времени я если не влюбилась, то место в сердце он точно застолбил, за пару месяцев сумев доказать, что стоит доверия.

За все три года супружеской жизни я ни разу не пожалела о своем решении.

Да, сердце не колошматило набатом в груди, когда Сёма меня целовал, кровь не кипела, голова не отключалась. Я не проваливалась в эйфорию после трех оргазмов подряд, но была вполне счастлива тем, что имею.

Я научилась любить и ценить своего мужа тихой и спокойной любовью. Без взлетов и падений. Без ревности и битья посуды. Без выяснения отношений, криков, скандалов и упреков. Научилась подстраиваться под него, доверять ему решение основных вопросов и делать нашу жизнь комфортной. При этом никогда не ломала себя, не прогибалась против желания. Всегда находила рациональное зерно во всех его начинаниях.

В последние месяцы даже в сторону детишек начала посматривать, раздумывая, чтобы предложить мужу отказаться от контрацептивов. А почему нет? Мы же не молодеем.

И вот теперь его «давай разведемся».

– Для кого лучше, Сём? – повторяю вопрос, заданный когда-то папе.

Любимому папе, которого, к сожалению, больше со мной нет. Инфаркт унес его жизнь восемь месяцев назад. Врачи ничего не смогли сделать.

Трагедия для нашей маленькой семьи. Для меня – мощнейший удар, который только недавно стал потихоньку отпускать сжатое в тиски сердце.

И вот сюрприз от мужа.

Сногсшибательный.

Хорошо, что сижу.

– Анют, ты же знаешь, как я давно хотел выбраться заграницу. Пообщаться с иностранными коллегами, перевестись на годик в Мичиган, чтобы попробовать преподавать там. Мне здесь тесно, понимаешь. Я узнавал, при рассмотрении заявок у свободных специалистов больше шансов. В процентах – семьдесят на тридцать. Анюточка, родная, это действительно ничего между нами не изменит, – пока говорит, Семён не отпускает мои руки, продолжая их поглаживать. – И тебе так будет лучше.

– Мне?

Брови сами собой взлетают вверх.

– Конечно, – отвечает уверенно.

Тихо, но твердо.

Будто заранее готовился, предположив все возможные вопросы и подготовив на них убедительные ответы.

– Тебе, Анна Сергеевна, совсем скоро вступать в наследство. Ты же помнишь? И это не только квартира, загородный дом, машина и прочая мелочь. Главное, фирма.

– Конечно, помню.

Киваю, хотя логики по-прежнему не улавливаю.

– И всё же…

– Поверь, – качает головой, заставляя дослушать, – находясь в разводе, у тебя будет значительно меньше проблем. Никаких доверенностей от меня, как супруга, никакой лишней бумажной волокиты. Всё, что нажил непосильным трудом твой отец, будет принадлежать исключительно тебе. Понимаешь?

Что-то царапает на подкорке, когда Кобаль произносит «…нажил непосильным трудом…», но я отмахиваюсь, пытаясь донести до супруга другое.

– Но мы…

– Я так хочу, – перебивает, не позволяя озвучить возражения. – Поверь, это идеальное решение. Ты мне за него еще спасибо скажешь.