Читать книгу Зачем я тебе, мальчик? - - Страница 7

– Семён Семёнович, я отойду ненадолго, – пробегаюсь пальцами по запястью мужа и, улыбнувшись Галине, нашему главному бухгалтеру, и Глебу из отдела закупок, поднимаюсь из-за стола.

Мне требуется минутка тишины и чашка кофе, чтобы вновь заставить мозг работать. Два часа кряду обсуждать по десятому кругу цифры по коммерческим предложениям и сравнивать их с теми, что нас устроят, пытаясь миксовать заказы, дело жутко нудное.

Еще и голова болит. Надеюсь, любимый эспрессо поможет справиться с мигренью, потому что таблетка обезболивающего свою миссию провалила. Боже, с каким бы удовольствием я провела эту пару часов в ванной или за планшетом вдали от множества документов, изобилующих цифрами-цифрами-цифрами, и жужжания разговоров. Но у Семёна прямо-таки пунктик, чтобы я непременно участвовала во всех вопросах, пусть в итоге окончательное решение останется за ним. Кому, как не финансовому директору надлежит разбираться во всём досконально, я же позже просто согласую.

Не представляю, как папа с этим так легко справлялся. Неверное, потому что это дело ему по-настоящему нравилось. Я же пусть и возглавляю компанию, заняв должность генерального, чувствую – не моё.

Наружный дизайн, внутренний, планировки и перепланировки – это да. Увлекательно, вкусно, нисколько не скучно. Управлять же огромной фирмой, рисковать и просчитывать всё, вплоть до мелочей, нести сумасшедшую ответственность и держать в голове десятки важных моментов – слишком сложно и нервно.

Я не настолько хитрая и коммуникабельная, чтобы слету просчитывать контрагентов, находить к ним идеально верный подход и не позволять садиться себе на шею, диктуя правила. Я – не акула бизнеса. Скорее ведомая, чем лидер в треуголке и с шашкой наголо.

– Осталось всего полчаса, Анна. Только же наметили приоритеты, – недовольно вонзается мне между лопаток.

Не оборачиваюсь и продолжаю идти.

Семён обожает всё держать под контролем, включая количество выпитых мною чашек кофе и походов в туалет. Я почти с этим смирилась, хотя первое время готова была лезть на стенку. По часу распиналась об обоюдном уважении и границах, пока не поняла: без толку, он не прошибаем. У большинства людей имеется кнопка переключения с рабочего режима на личный, у моего мужа ее нет. Вернее, она есть, но почти не задействована. Пользоваться ей он предпочитает в исключительных случаях. Как тот, когда было озвучено желание развестись.

Ага, я не оговорилась. Именно желание. Его. Предложением тот поступок назвать невозможно хотя бы потому, что все мои доводы он смял еще до их произнесения вслух.

Так что счет у нас с Кобалем равный. Он пытается мной управлять как одним из своих подчиненных, порой забывая, что наши роли не ограничиваются офисом, да и в нём слегка претерпели изменения, а я его попытки вежливо игнорирую.

Так, где там мой любимый напиток?

Прежде чем пойти в закуток, оборудованный для офис-сотрудников зоной отдыха и мини-кухней, заворачиваю в свой старый кабинет, который так и не променяла на отцовский, большой и просторный. Не смогла сесть в родительское кресло. И подхватываю большую, миллилитров на четыреста, керамическую чашку. Не люблю пить кофе из бумажных стаканчиков. Тот момент, когда губы касаются шероховатой бумаги, по моему неавторитетному мнению, сильно портит терпкий вкус и мгновенно его обесценивает.

С ярко-красной тарой в руках приближаюсь к нужному отсеку и надавливаю ладонью на дверь, предвкушая с минуты на минуту вкусить ароматный глоток арабики и насладиться тишиной. Переступаю порог и тотчас ощущаю разочарование.

Я здесь не одна. Углубившись в распахнутые створки шкафа, где хранятся разные мелочи, как коробки с чаем, сахар, салфетки, одноразовая посуда, кто-то стоит.

Черт. Ну не уходить же теперь?

– Не возражаете, если присоединюсь? – спрашиваю из вежливости, пока вышагиваю к намеченной цели – кофеварочной машине, установленной в дальнем правом углу.

Дверь шкафа неспешно закрывается, человек неспешно поворачивается. Но я уже и так понимаю, кого увижу через секунду, потому что энергетика пространства моментально накаляется.

Денис Горин.

Милое совпадение.

А мы ведь отлично почти всю неделю не пересекались. Я специально распланировала рабочее время таким образом, чтобы в первую половину дня, пока дипломники в офисе, быть либо на объектах, либо максимально занятой.

И на тебе, прокололась.

– Совсем не возражаю, Анна… Сергеевна, – задумчиво изрекает он, оглядывая меня с ног до головы. – Буду даже рад.

Пауза, которую Денис устанавливает перед тем как произнести моё отчество, кажется настолько глубокой, что, только почувствовав, как не хватает воздуха, соображаю: я задерживала дыхание.

Вот же ж… будто школьница перед студентом, а не наоборот.

В своё оправдание могу сказать только одно: со мной подобное происходит впервые. Ни на кого до встречи с Гориным я не реагировала подобным образом, включая мужа.

Отсюда и теряюсь.

Не планируя продолжать беседу, подхожу к аппарату и сразу отворачиваюсь. Нажимаю кнопку «старт» на кофеварке и замираю, мысленно подгоняя секунды. Абстрагироваться не получается. Мешает мужской взгляд.

Я его не вижу, но чувствую каждой клеточкой тела. Как он неспешно скользит, изучает, касается… Точно так же, как в клубе.

Спина напрягается сама собой, ладони влажнеют, а шея… Господи, мне кажется, будто ее клинит.

«Да промывайся ты уже быстрее!» – мысленно подгоняю систему, с урчанием пропускающую чистую воду через фильтры.

Загоревшиеся два красных индикатора заставляют сжать зубы. Непредвиденная задержка в комнате отдыха беспокоит. Точнее, волнует студент, стоящий где-то сзади и, судя по тишине, не планирующий уходить.

Операции, которые просит выполнить техника перед приготовлением напитка, давно знакомы и не вызывают паники. Нужно очистить резервуар от переработки и досыпать новых зерен в опустевший контейнер. С первым справляюсь легко, со вторым тоже не вижу сложностей, пока не понимаю, что какой-то умник убрал пакет с зернами не на привычное место на нижней полке подвесного шкафа, а на верхнюю.

Черт!

Привстав на носочки, вытягиваюсь в струнку, вскользь касаюсь плотной блестящей упаковки, шкрябаю по ней ноготками, но подцепить как на зло не могу.

Что за хрень? Ну не подпрыгивать же?

Резко выдохнув, упираюсь одной ладонью в столешницу и предпринимаю вторую попытку. Не без раздражения чувствую на себе внимание Горина, который сейчас наверняка с улыбкой наблюдает за моими бесполезными потугами, и от этого начинаю злиться.

– Черт, – шепотом ругаюсь, когда в очередной раз пальцы соскальзывают, не успевая зацепиться.

И замираю, забывая дышать, когда сзади накрывает тень, а в следующую секунду к спине прижимается горячее крупное тело.

Почему горячее?

Да потому, что вдоль позвоночника мгновенно проносится жаркая дорожка. Меня окутывает легкая, на грани слышимости ментоловая дымка с нотками мяты. Теплое дыхание Дениса касается виска, его рука по-хозяйски обнимает, ладонь скользит по животу, не то не позволяя дернуться в сторону, не то придерживая, будто я могу упасть, а вторая легко дотягивается до пакета с арабикой.

И всё это происходит так тягуче-неспешно, что я успеваю прочувствовать каждую секунду в объятиях этого невозможного нахала.

Или это только моё заблуждение, потому что в следующую минуту меня уже никто не трогает?

– Можно было просто встать рядом, – произношу хрипловатым голосом, не спеша оборачиваться.

Горло стягивает спазм, а тело слегка потряхивает от перенапряжения. Зато головная боль отступает. Я ее больше не чувствую, варясь в иных переживаниях.

– Можно было просто попросить помочь тебе, – слышится тягучий голос совсем близко. Примерно в метре от меня.

Глубоко вздохнув, оборачиваюсь. Чего уж теперь?

Выгоревшая прядь темно-русых волос, нависающая над серо-голубыми глазами, на левом виске выбрит какой-то кельтский символ, а может, просто загогулина, крупный, четко очерченный рот, гладкая, будто лаковая кожа. Я почти близка к тому, чтобы завистливо вздохнуть. Такая кожа бывает только у двадцатилетних, и то не у всех. Лишь кому повезло с генетикой.

То, что Горин высокий и спортивный, я заметила еще в пятницу, а сейчас, когда расстояние между нами составляет меньше полуметра, убеждаюсь повторно. Ему стоит сделать всего какой-то полушаг, чтобы случилось вторжение в зону поцелуев.

Господи! О чем я только думаю?!

Даю себе мысленную затрещину и, наверное, оттого выпаливаю резче, чем следует:

– Я могла бы сама.

Вскидываю подбородок и натыкаюсь на ехидную улыбку.

– Мне было нетрудно… Или ты из тех женщин, кто всё и всегда стремится делать самостоятельно? – серо-голубые глаза смотрят в мои с интересом.

Волна жара опаляет щеки. Виной всему стеснение вперемешку с возмущением, что за пару предложений студент умудряется перейти на «ты» и начать задавать личные вопросы.

– Денис, послушай… – набираю полные легкие воздуха, чтобы поставить наглеца на место, но он меня перебивает.

– Сказать «спасибо» было бы вполне достаточно, – заявляет серьезно.

Вопросительно поднимает бровь и ободряюще дергает уголком рта, будто спрашивая: ну и что, струсишь?

Покрепче сжимаю чертов пакет с кофе и заталкиваю возмущение поглубже внутрь. И ведь правда, ну чего, спрашивается, разошлась? Парень помог и просит его поблагодарить.

Это нормально? Вполне.

Только вот его хитро-наглые глаза с уже знакомыми чертями откровенно надо мной насмехаются и так и подначивают продолжить сопротивление.

Не поддаюсь.

– Спасибо, – произношу одно единственное слово и понимаю, что к удивлению земля не разверзается под ногами, а мой собеседник становится серьезным.

– Всегда пожалуйста, Анна… Сергеевна, – проговаривает он ровно, а затем, не дожидаясь от меня реакции, разворачивается и уходит.