Читать книгу Зачем я тебе, мальчик? - - Страница 8

В пятницу Семён неожиданно устраивает мне сюрприз. Приглашает на ужин в недавно открывшийся панорамный ресторан.

– Забронировал столик на восемь вечера, – произносит он в трубку после коротких приветствий. – По рекламе обещают роскошный вид на дельту малой Невы и Финский залив. Всё, как ты любишь.

– Звучит здорово, – улыбаюсь, предвкушая прекрасный вечер вдвоем, который непременно оживит наши сплошные рабочие будни.

– Вот и хорошо. Будь готова к половине восьмого. Как подъеду, наберу, – следуют четкие инструкции. А на вопрос: «Ты разве сегодня допоздна?» звучит уверенное, – у меня еще дела в университете. Нужно у одного студента принять зачет.

– Только сильно бедолагу не заваливай, – хмыкаю, улавливая в голосе супруга предвкушающие нотки.

Кобаль – педант во всем, а еще безумно дотошный преподаватель, который терпеть не может прогульщиков и тех, кто относится к его предмету несерьезно. Никому не прощает учебы спустя рукава и строго спрашивает за все косяки.

– Заваливать, – Сёма катает на языке произнесенное мною слово, – интересная идея. Ладно, Нюсь, опаздываю. В общем, буду в половине восьмого и… не звони мне, чтобы не отвлекать.

– Конечно, – посылаю воздушный поцелуй, нисколько не удивляясь просьбе.

Сама не люблю, когда посреди творческого процесса кто-то вмешивается и сбивает с мыслей. Так же и Семён, когда занимается студентами.

Ресторан производит приятное впечатление. Расположенный в самом сердце Крестовского острова на побережье Финского залива, он радует лаконичным дизайном, просторным залом, уединенностью столиков друг от друга и прекрасной кухней.

Настроение же портит совсем иное.

– Нюр, ты же помнишь, что завтра у родителей годовщина свадьбы? – спрашивает супруг таким тоном, который подразумевает лишь положительный ответ.

Мы уже закончили с горячими блюдами и перешли к десертам. Я – ледяному сладкому лакомству, а Семён к трайфлу с миндалем и смородиной.

Шутит?

Отвлекаюсь от мороженого и ловлю прямой взгляд Семена. Ну, конечно же, нет. Совершенно серьезен. Когда дело касается Татьяны Александровны и ее желаний, единственный сын и наследник готов идти по головам, только бы доставить маменьке удовольствие.

– Прости, забыла, – произношу, откладывая чайную ложку и отодвигая креманку к центру стола.

Доесть уже не выйдет, «приятная» новость напрочь отбивает аппетит.

– Мама арендовала зал в «Наполи», – радует меня… нещадно. – Нас ждут к шести.

Семён делает глоток минеральной воды, которую тянет весь вечер, в отличие от меня, выбравшей бокал красного полусухого, и, наклонив голову вбок, скользит по лицу изучающим взглядом.

Чувствует, что киплю. И в то же время отлично понимает, скандал в культурном месте закатывать не стану.

Так он специально решил выбраться в люди. Не чтобы меня развеять и вместе провести время, а чтобы минимизировать обсуждение скользкой темы. Доходит до мозга малоприятная истина.

– А разве на торжественные мероприятия не принято приглашать заранее, чтобы гости могли подготовиться? – произношу ровно, сжимая под столом ладошку в кулак и про себя добавляя: «… и отказаться».

– Мы – не гости, Нюсь, а семья, – поправляет меня Кобаль.

Ты – семья, не я. Вновь не озвучиваю истину, которую мы оба знаем.

Я – нелюбимая невестка Татьяны Александровны, потому что… слишком независима, не умею выполнять пожелания госпожи Кобаль по первому требованию, не правильно забочусь о ее обожаемом сыне, не тороплюсь идти в декрет и… нахалка такая!.. не назначаю Сёмушку генеральным директором папиной фирмы.

– А подарок как же? – цепляюсь за соломинку.

– Мамуля хочет поехать в Прагу, Вену, Будапешт. Я оплатил им с папой тур на три недели. Пусть немного развеются.

– Неплохо, – соглашаюсь, особенно в сочетании слов «три недели» и «немного».

Мне, помнится, выделяли на отдых три дня.

Три, что б его совесть замучила, дня в первый год совместной жизни.

«Нюсечка, по дню на каждую столицу – этого же волне достаточно», – с улыбкой заявил мне мой разлюбезный супруг, когда я попросила погулять по Европе неделю.

Вот же…

– Родители у нас одни, – считывая моё возмущение, припечатывает строгим тоном Семён, – и естественно жалеть на них деньги мы не будем.

Вновь впивается немигающим взглядом, заставляя успокоится.

– Конечно, – опускаю взгляд и киваю.

На празднество я еду, как полагается, вместе с мужем и «хорошим» настроением. Последнее выражается в маске легкой радости, насильно нацепленной на лицо, и в греющей душу маленькой каверзе.

Зная, как Татьяна Александровна обожает классику и платья, специально надеваю рыжие джоггеры карго со стропами, и белую укороченную водолазку. Рисую смоки-айс и закалываю волосы в высокий гладкий хвост.

Ах да, и никаких шпилек! Гриндерсы – наше всё.

И нет, я – не стерва, я лишь та, кем меня постоянно пытаются выставить.

– Анна, это неподходящий наряд.

Перед выходом из квартиры Семен предпринимает попытку заставить меня одуматься, за что получает вздернутый подбородок и уверенное заявление:

– Нужно было предупреждать заранее, я бы подготовилась. А так… – широко улыбаюсь и развожу лапки в стороны, – надеть нечего.

– У тебя же куча платьев.

– Черное в химчистке, красное тоже, бежевое испачкано, для белого не сезон.

Тараторю без запинок. Я даже постаралась сделать так, чтобы комар носа не подточил.

– А зеленое? – качая головой, уточняет супруг.

Пожимаю плечиком.

– Разошлось по шву на плече. Показать? – вскидываю бровь.

– Ань, – выдыхает благоверный, понимая, что в вопросе одежды спорить бесполезно, как и с тем, что я сама поведу машину. – И от бокала за здоровьем моих родных откажешься выпить?

– Поверь, кроме тебя всем остальным на это будет начхать.

В общем-то, так и выходит.

Свекровь играет радушную хозяйку и идеальную «мамочку» первые полчаса, ну а потом веселье съезжает в уже привычную колею, особенно ударными темпами в те моменты, когда Семён выходит пообщаться с мужчинами, оставляя меня одну.

– Анна, надеюсь, в офисе ты ходишь в не настолько вульгарном виде? Иначе никакие потуги Сёмушки не удержат нашу фирму на плаву.

Нашу фирму… миленько… Маман Татьяна уже всё присвоила.

– Не переживайте, пирсинг в животе я никому кроме мужа не демонстрирую.

…

– Ты только не обижайся, Аннушка, но я могу одолжить тебе несколько нарядов, ну, чтобы ты могла ориентироваться на правильные вещи, когда будешь тратить деньги из семейного бюджета.

Ах ты ж… стерва меркантильная.

– Боюсь, что люрекс и бархат меня будут полнить. Но я найду, куда их пристроить.

…

– Анна, ты, конечно, и так уже не молодая, но вот эти глаза, как у панды, тебя ужасно старят. Может, умоешься?

Мегера завистливая.

– К сожалению, не выйдет. Это новый вид татуажа. Смоется сам через три месяца, – несу чушь, только бы не молчать, глядя в наглые зеньки «родственницы».

…

– Анна, я заметила, ты не пьешь? Неужели нам ждать внука?

– Нет, я сегодня за рулем.

– Снова твои придумки про таксистов. Сходи к врачам, пусть помогут с головой. И заодно проверься по-женски… Ну, это же ненормально – три года пустоцветом прозябать.

Мерзкая гадюка, сцеживающая яд…

Обязательно побегу рожать, как только разведусь. Ага!

….

И, как вишенка на торте, к гостям, но так, чтобы слышала и я:

– Сёмушка, умничка мой, нам с отцом подарок сделал – путевки купил на целый месяц заграницу. А от невестки… даже открытки не дождалась… И так каждый раз… каждый раз…

Я спокойная.

Я спокойная!

Я спокойная!!!

А вечером подвыпивший супруг, науськанный мамашей, что жена его не любит и не ценит, предпринимает попытку заделать мне ребенка.

– Нюшка, мама права, иди ко мне.

– Сём, ты не трезвый. Давай не сегодня, – отмахиваюсь и тянусь за планшетом.

Но стоит только отвернуться, как Кобаль изворачивается и подминает меня под себя.

– Не дразни. Ждать твоей милости я не буду, – тянет за пояс халата и сдергивает тот с меня.

– Сёма!!!

– Рано, милая, погоди. Сейчас мы оба… покричим, – обещает супруг, силой раздвигая мне ноги.

– Что ты делаешь, Сёма?! – пытаюсь выкрутиться, но судя по его реакции, только раззадориваю сильнее. – Прекрати!!

Муж лишь усмехается и крепче сжимает мои запястья. Наклоняется, пытаясь поцеловать, но наткнувшись на мои стиснутые зубы, чуть отстраняется:

– Хочешь больно?

Его шепот дрожью проходит вдоль позвоночника. Вот только звучит в нем пугающее предвкушение.

– Пусти!!! – рычу, пытаясь извернуться и сбежать.

…

В эту ночь все происходит не так, как всегда. Кобаль словно использует меня по назначению, не особо считаясь с желаниями и мнением. Ощущение от происходящего не только не возбуждает, а вызывает оторопь.

Понимает ли супруг, что делает? Или это играет в крови алкоголь?

Уверена – понимает. Не может не понимать!

Он меня ломает и собирает обратно. Как неживую куклу. Да, вначале пытается довести до оргазма, а когда улавливает, что не может, наслаждается в одиночку.

Это не просто ранит. Лупит наотмашь.

Сила мужчины против слабости женщины.

После всего я еще долго лежу, глядя в темную пустоту, и не знаю, что делать. Случившееся растаптывает моё самолюбие. Иначе как насилием назвать происходящее не поворачивается язык. А мысли, бешеными белками бегают от вопроса: «Куда подевался мой добрый и понимающий супруг?» до: «Развод неминуем в любом случае».