Читать книгу След бога: отступник - - Страница 12

Мы досидели у костра до полной темноты в молчании.

Звёзды высыпали на небо одна за другой, яркие и незнакомые.

Меирана поднялась, отряхнула тунику, устроилась с другой стороны костра, завернувшись в шкуру заманга.

– Я возьму первую стражу, – сказала она решительно. – Поспи. Разбужу через полночи.

– Не нужно…

– Нужно, – перебила она, и в голосе зазвучала та самая твёрдость охотника, которая не терпит возражений.

– Ночью в степи опасно, я видела следы. Киру выходят на охоту стаями. Кто-то должен следить за огнём, иначе они подойдут слишком близко.

Я хотел было возразить, что справлюсь сам, что не хочу обременять её, но она уже отвернулась, устраиваясь поудобнее, давая понять, что разговор окончен.

– Спокойной ночи, Люк.

– Спокойной ночи.

Я лёг, подложив сумку под голову, и посмотрел на звёзды сквозь редкие облака, проплывающие по ночному небу.

Меирана. Конечно, я был не против того, чтобы она шла со мной. Если честно, компания в этом странном, чужом мире была не лишней. Одиночество здесь давило сильнее, чем я ожидал.

Но я видел эти её попытки найти своё место в обществе, которое для неё не предусмотрено. Видел упрямство, с которым она цеплялась за мечту стать охотником. Видел, как она надеется, что в Трёх Холмах всё будет иначе.

И понимал – эти надежды тщетны. Традиции этих племён, судя по всему, старше памяти и крепче камня. Один болас ничего не изменит. Одна девушка, даже самая упорная, не сломает устои, которым, возможно, тысячи лет.

Мне было её немного жалко. Она бежала от одной клетки к другой, не зная, что все клетки в этом мире одинаковы.

Но в то же время она вызывала уважение – продолжала идти вперёд.

Может быть, именно поэтому я молчал о том, что думал на самом деле. Зачем отнимать надежду, когда она – единственное, что толкает человека вперёд?

Я закрыл глаза. Сон пришёл быстро, накрывая тяжёлой волной.

Проснулся я от того, что кто-то осторожно тряс меня за плечо.

– Люк, твоя очередь.

Я сел, протирая глаза. Костёр горел ровно и ярко – Меирана явно подбросила в него хороших веток перед тем, как разбудить меня. Запас дров лежал рядом, аккуратно сложенный.

– Всё спокойно, – сказала она тихо, уже укладываясь на моё тёплое место. – Киру приходили пару раз, слышала шорох в траве. Но близко не подходили. Огонь их отпугивает, как я и говорила.

Она завернулась в шкуру, устроилась поудобнее.

– Разбуди меня, если что-то случится. Или если устанешь.

Через минуту её дыхание стало ровным, глубоким. Заснула почти мгновенно, как засыпают только те, кто привык к жизни в дикой природе.

Я сидел у костра, подбрасывая ветки и наблюдая, как языки пламени лижут сухую древесину, превращая её в пепел и дым. Смотрел на спящую Меирану.

Что-то тёплое, почти забытое, шевельнулось в груди. Доверие? Благодарность? Или просто признание того, что я не один?

Партнёр. Настоящий партнёр.

Утро пришло быстро. Я разбудил Меирану с первыми лучами салори, когда горизонт только начал окрашиваться в алые тона. Она открыла глаза сразу, без той сонной заторможенности, которая бывает у людей из городов.

Она быстро поднялась, размялась, потянувшись так, что хрустнули суставы, потом принялась готовить завтрак. Достала лепёшки, которые дал нам староста, подогрела их на плоских камнях у костра.

– Ешь, – протянула она мне одну, ещё тёплую. – Сегодня длинный путь. Нужны силы.

Мы позавтракали, затушили костёр тщательно, засыпая угли землёй и притаптывая. Двинулись в путь, пока утренняя прохлада ещё не сменилась дневной жарой.

Степь менялась. Трава становилась короче, жёстче, её яркие цвета блекли. Появлялись всё более широкие проплешины голой почвы, растрескавшейся от зноя.

– Близко уже, – сказала Меирана, указывая вперёд, где на горизонте проступали неясные силуэты. – К полудню будем у Трёх Холмов.

Часа через два она остановилась, присела на корточки, изучая землю с тем же пристальным вниманием, с каким ювелир рассматривает драгоценный камень.

Я подошёл ближе. Следы. Множество следов, наложенных друг на друга – большие отпечатки с раздвоенными копытами, разной глубины и свежести.

– Стадо прошло недавно, – сказала она, проводя пальцами над следом, не касаясь. – Травоядные. Идут на водопой.

Она встала, посмотрела по сторонам, принюхалась к ветру, как делают звери.

– Там, – кивнула она вправо, где виднелась небольшая низина между пологими холмами. – Скорее всего, там ручей или родник. Пополним запасы.

Она не ждала ответа, просто уверенно пошла в ту сторону, и я последовал за ней.

Ручей оказался именно там, где она предсказала – тонкая струйка чистой, холодной воды, сочащаяся из-под камня и собирающаяся в небольшую лужицу, окружённую влажной землёй и примятой травой.

Мы напились, наполнили бурдюки. Вода была холодная, с лёгким привкусом минералов, но приятная.

– Как ты это делаешь? – спросил я, глядя на неё с искренним любопытством. – Находишь воду по следам, по земле, по… чему?

Она пожала плечами, но в уголках губ мелькнула довольная улыбка – приятно, когда твоё мастерство замечают.

– Отец учил. Степь кажется пустой, мёртвой. Но она живая, просто нужно уметь слушать её. Травоядные всегда знают, где вода. Их следы – лучшие проводники.

Она посмотрела на меня.

– Я могу научить тебя. Если хочешь.

– Хочу, – сказал я без колебаний.

Она кивнула, и улыбка стала шире, увереннее.

– Тогда смотри и запоминай…

И я слушал, стараясь запомнить. Кто знает, может, мне самому придётся искать воду в степи, если Меирана останется в Трёх Холмах.

Потом мы шли молча какое-то время, каждый думая о своём. Меирана вдруг замедлила шаг, пока не поравнялась со мной. Шла рядом, иногда поглядывая на меня украдкой.

Я чувствовал, что она хочет о чём-то спросить, но не решается. Наконец она набралась храбрости.

– Люк, – начала она осторожно, подбирая слова. – Вчера я обещала тебя не спрашивать. Но я не могу больше терпеть. Расскажи мне. У нас нет вещей, которые светятся сами, и ты был очень необычно одет. Расскажи всё-таки, кто ты?

Я кивнул, не прерывая шага. Видимо, после того как мы потренировались и стали партнёрами, она стала смелее. Я её понимал. Я бы на её месте засыпал вопросами. Я ожидал, что рано или поздно она не выдержит. И вот её прорвало.

– Ты знаешь то, что никто здесь не знает. Ты учишь меня драться. Спрашиваешь, что я думаю. Делишь еду поровну. – Голос дрогнул. – Никто никогда так не делал. Я не понимаю, кто ты.

Я хотел что-то сказать. Объяснить. Но как объяснить необъяснимое? Как рассказать про техногенный мир человеку из каменного века?

Молчание затягивалось. Она ждала.

– Меирана, – я посмотрел ей в глаза. – Ты уже поняла, что я необычный, и я много знаю и умею то, что вам неизвестно.

– Как те приёмы, которым ты меня учил? – уточнила она.

Она смотрела, слегка прищурив глаза, очень внимательно. В них горел огонь любопытства, но она немного поёжилась, словно ей было холодно. Видимо, боялась.

– Да, что-то вроде того. Ты точно хочешь узнать? Ведь дороги обратно уже не будет.

Она помолчала, глядя мне в глаза.

– Поклянись именем Таламора, что ты не демон, – сказала она тихо, но твёрдо. – Отец говорил… демоны приходят с ласковыми словами. Предлагают силу. Учат запретному. А потом забирают душу. – Она сглотнула. – Но демон не может произнести имя Бога. Не может поклясться его именем. Поклянись.

Я посмотрел ей в глаза – серьёзные, испуганные, но решительные.

– Клянусь именем Таламора, – сказал я ровно. – Я не демон. Я просто человек из другого места. Из мира, который ты не можешь представить. Но человек.

Она выдохнула. Плечи расслабились. На лице появилась робкая улыбка.

– Хорошо. Я… верю тебе. – Она кивнула. – Остальное, если ты будешь объяснять, я пойму. Ну, постараюсь понять. И обещаю никому не рассказывать.

– Хорошо, – начал я наконец, останавливаясь и заставляя её тоже остановиться. – Скажи мне… ты видишь два солнца на небе?

Она посмотрела на меня странно, будто я спросил, видит ли она собственные руки.

– Конечно. Салори и Тинау. Красное и голубое. Все их видят.

– Там, откуда я… – Я поднял взгляд к небу, где два светила плыли по небосводу. – Одно солнце. Только одно.

Она застыла, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Потом медленно проследила за моим взглядом к небу, посмотрела на два привычных ей светила.

– Одно? – переспросила она шёпотом. – Как… как может быть одно?

– Не знаю, как это возможно, – сказал я честно. – Но помню. Одно солнце. Жёлтое. Яркое. И небо голубое и ночью – одна луна. Большая, серебристая.

Она смотрела на меня, пытаясь понять, не шучу ли я. Потом снова на небо. Потом обратно на меня.

– Ты говоришь… о другом небе, – прошептала она, и в голосе прозвучал страх. – О месте, где небо другое. Где солнце одно. Где это?

Я кивнул.

– Дальше, чем ты можешь представить. Дальше, чем я сам могу объяснить.

Она молчала долго, переваривая это. Потом покачала головой, будто пытаясь прогнать морок.

– Это… я не понимаю этого. Как можно прийти из места, где небо другое? – Голос дрожал. – Ты… ты говоришь загадками, Люк.

– Зачем тебе Белая Крепость? – спросила она, внимательно глядя мне в глаза.

– Я думаю, что там я узнаю, как смогу вернуться обратно.

– Туда, где одно солнце и серебряная луна? – спросила она тихо.

Я кивнул.

Она отвернулась. Сделала несколько шагов вперёд. Остановилась, но не обернулась.

– Понятно, – сказала тихо. – Значит, ты уйдёшь. Найдёшь путь домой. И уйдёшь.

Я молчал. Что я мог сказать?

– Я сама попросила, – добавила она, всё ещё не оборачиваясь. – Нечего обижаться.

Она пошла дальше, быстрее обычного. Копьё сжимала крепко-крепко, спина была напряжена.

Я смотрел на неё и видел – в её походке та же решимость, что и всегда, но плечи чуть опущены. И она не оглядывалась на меня.

– Знаю, это очень странно. Прости, – сказал я, глядя ей вслед.

Она не ответила, просто быстро шагала.

Может, зря я сказал правду.

Но она заслужила её. Единственный человек в этом мире, который понимал меня, и кого понимал я.

К вечеру на горизонте появились холмы. Три округлых возвышенности, стоящих рядом друг с другом, как три горба гигантского существа, спящего под землёй.

– Три Холма, – сказала Меирана, и в её голосе прозвучало облегчение.

Мы двигались к ним, ускоряя шаг. К закату мы были уже у подножия ближайшего холма, и усталость наваливалась всей тяжестью пройденного пути.

– Поселение с другой стороны, – пояснила Меирана, указывая куда-то за холмы. – Но туда в темноте не пойдём. Ночью легко заблудиться, потерять тропу. Заночуем здесь, а утром зайдём в деревню.

Она указала на развалины неподалёку – старые каменные стены, наполовину разрушенные, поросшие мхом и вьющимися растениями.

– Что это было? – спросил я, рассматривая остатки некогда величественного сооружения.

– Храм. Старый, очень старый. Заброшенный. – Она пошла к развалинам медленно, почти благоговейно.

– Говорят, здесь раньше был храм Спасителя, и люди приходили сюда молиться, просить помощи. Потом пришли Посвящённые и разрушили его. Не хотели, чтобы люди помнили старые времена. Никто точно не знает, как это было.

Мы обошли полуразрушенную стену, пробираясь между упавших камней и разросшихся кустов. И вдруг услышали голоса. Детские голоса, звонкие и беззаботные.

Меирана замерла, приложила палец к губам, призывая к тишине. Мы осторожно подошли ближе и выглянули из-за края стены.

У маленького костра сидели дети. Четверо. Мальчик постарше, лет одиннадцати, видимо главный, и трое младших – два мальчика и девочка, лет шести-семи. Они жарили что-то на заострённых палочках над огнём, и от них пахло дымом и жареным мясом.

– Вистан, Вистан, расскажи легенду ещё раз! – просили младшие хором, дёргая старшего за рукав.

Мальчик – Вистан – театрально вздохнул, но было видно, что ему нравится быть в центре внимания, нравится, что его слушают с таким восторгом.

– Вы же её слышали столько раз!

– Ну пожалуйста! – умоляла девочка, сложив руки молитвенно.

Вистан поднялся, приосанился, проверил мясо на палочке – ещё не готово. Потом снова присел поближе к огню и начал рассказывать, понизив голос для драматического эффекта:

– Эту легенду рассказывала мне моя бабушка. А ей – её бабушка. А той – её бабушка. Может, та самая первая бабушка сама это видела своими глазами, кто знает.

Он сделал паузу, давая словам осесть, наслаждаясь вниманием.

– Давным-давно, когда мир был молодым, Бог спустился на землю и стал жить среди людей. Он дал нам свет и тепло. Тогда еды было так много, что никто не знал голода. Никто не болел. Дети не умирали. А если с кем-то что-то случалось – все шли к Богу в его храм, и он помогал всем. Лечил больных. Утешал плачущих. Давал всё, о чём его просили.

Младшие слушали, раскрыв рты, забыв про мясо на палочках.

– Было хорошо и радостно, – продолжил Вистан, и голос его стал печальнее.

– Люди жили долго и счастливо. Но однажды пришли Посвящённые. Люди в чёрных одеждах, с закрытыми лицами. Они сказали, что Бог слишком занят великими делами, чтобы возиться с простыми людьми. И закрыли двери храма. Перестали пускать всех внутрь. Потом стали отбирать у людей еду, говоря, что это – подношения Богу. Заставляли всех работать от рассвета до заката.

И голод пришёл в мир. И болезни. И смерть стала забирать даже детей.

Он замолчал, давая младшим прочувствовать трагедию.

– Но, – голос снова окреп, наполнился надеждой, – бабушка говорила:

Однажды придёт человек без имени.

Он будет Избранным самим небом.

Когда звёзды начнут падать на землю, смерть не сможет его найти, потому что не знает его имени.

Избранный найдёт Спасителя, спящего запечатанным в забвении.

Избранный стряхнёт пыль павших звёзд со своих одежд, и

Посвящённые будут повержены.

И разбудит Избранный Спасителя.

И тогда надежда и радость вернутся в мир.

Он попробовал мясо на вкус, кивнул довольно и откусил кусочек.

– Вот бы поскорее пришёл Избранный, – мечтательно сказала девочка, глядя в огонь. – Я устала есть одни лепёшки. Хочется настоящего мяса каждый день, а не этих мелких грау.

Мальчики согласно закивали, но рты их были заняты жеванием, поэтому они молчали.

– А ещё бабушка говорила, – продолжал Вистан, понизив голос,

– если очень страшно, нужно позвать Защитника. Есть слова…

– Какие? – прошептал младший.

Вистан сложил руки, как его учили:

– Зову идущего в свете,

что стоит на страже между нами и тьмой.

Признаю грань.

Открываю путь.

Войди и исполни предназначенное…

– А дальше?

– Пусть засияет надежда,

и свет отринет тьму, и

справедливость будет явлена.

Дети притихли.

– И он придёт? – спросила девочка.

– Бабушка говорила – приходил. Раньше. Когда мир был в беде.

– А вы слышали, – вдруг проговорил один из младших мальчиков заговорщицким шёпотом, наклоняясь к остальным, – что Иша из дома у колодца разбила окно-мозаику и пропала?

Я почувствовал, как что-то резко кольнуло в груди.

Иша.

Имя из телефона.

«Иша нашлась. Срочно свяжись».

Кровь застыла в жилах. Совпадение – или нет?

– Тихо! – одёрнул его Вистан, испуганно оглядываясь, будто боялся, что их подслушивают. – Старейшины строго-настрого запретили об этом говорить! Сказали, что накажут любого, кто будет распространять слухи!

– Но она же правда исчезла! – настаивал мальчик упрямо. – Мама сама видела! Говорит, там был рисунок воина в белых доспехах. И когда Иша разбила окно, весь рисунок рассыпался на осколки. А Иша… она просто исчезла. Провалилась сквозь пол или растаяла в воздухе. А из осколков стекла вышло что-то… – Голос понизился до шёпота. – Чудовище. Мама говорит, оно было большое, чёрное, с горящими глазами.

– Всё, хватит! – скомандовал Вистан резко, явно напуганный. – Это очень опасные разговоры. Если старейшины узнают, что мы об этом болтаем, нам всем попадёт! Пошли домой, быстро, пока нас не хватились!

Дети нехотя поднялись, наскоро затушили костёр, затоптали угли ногами и побежали к поселению, смеясь и толкаясь, уже забыв про страшные истории.

Мы остались стоять за полуразрушенной стеной, глядя им вслед.

Иша разбила витраж в храме. И исчезла. Витраж с белым рыцарем – эти слова ещё звучали в моей голове.

Мысли роились.

Что, если это та самая Иша, про которую писал в сообщении Алексей?

Что, если это как-то связано с Белым Рыцарем из моих снов?

И если Иша была здесь, а сейчас на Земле… может, и я смогу через этот витраж туда попасть?

Меирана смотрела на меня внимательно, изучающе, и я понял – она видит, что услышанное что-то значит для меня.

– Ты знаешь это имя, – сказала она тихо. И это был не вопрос, а утверждение. – Я вижу по твоему лицу.

Я медленно кивнул, но ничего не сказал. Что я мог сказать? Что видел его в сообщении на светящейся штуке из другого мира? Что кто-то по имени Алексей написал мне про неё?

Она смотрела на меня ещё мгновение, потом медленно кивнула, принимая моё молчание.

– Ладно, – сказала она просто. – Если это важно для тебя, утром пойдём к старейшине Керену. Спросим про витраж. Про то, что случилось. – Она развернулась к развалинам. – Может, он знает больше, чем дети.

Она напрвилась внутрь развалин древнего храма, выбирая место для ночлега, и я последовал за ней.

Но мои мысли кружили вокруг имени Иша, витража с воином в белых доспехах – как Белый Рыцарь из моего сна.

Слишком много совпадений. Всё это может быть связано.

Мы развели огонь в защищённом от ветра углу. Меирана готовила ужин, доставая и разделяя припасы, подогревая лепёшки на огне.

Я смотрел на пламя, но мысли были далеко. Иша. Витраж. Чудовище из осколков. Всё это как-то связано. Но как?

– Отец рассказывал мне эту легенду, – сказала Меирана вдруг, не глядя на меня, протягивая мне тёплую лепёшку. – Ту самую, что Вистан пересказывал детям. Когда отец брал меня на охоту в дальние земли, мы сидели у костра, совсем как сейчас, и он рассказывал, что когда-то мир был совсем другим.

Она помолчала, жуя свою порцию, глядя в огонь с задумчивым выражением лица.

– Он говорил, что люди не знали голода тогда. Не знали холода и болезней. Бог ходил среди них, как обычный человек. Помогал всем, кто просил. Не требовал ничего взамен. – Голос стал тише, мягче, почти мечтательным. – Было хорошо. Было радостно. Все были счастливы просто от того, что живут.

Она замолчала, и в тишине было слышно только потрескивание огня.

– Отец говорил, – продолжила она ещё тише, почти шёпотом, – что когда-нибудь придёт тот, кто вернёт всё как было. Разбудит Спасителя, который спит где-то за печатями. И в мир вернётся радость.

Она подняла глаза на меня, и в них читалась сложная смесь эмоций – надежда, сомнение, тоска по чему-то давно утраченному.

– Я всю жизнь думала, что это просто сказка. Красивая ложь, чтобы было легче жить. – Она покачала головой. – Но иногда… иногда хочется верить, что легенды правда. Что мир когда-то был добрым. И может снова стать таким.

Она посмотрела на меня – долгим, изучающим взглядом.

– Ты странный, Люк. Не такой, как все. Но я рада, что встретила тебя.

Она отвернулась, глядя в огонь.

Мы досидели у костра в задумчивой тишине, каждый обдумывая услышанное и пережитое за день.

– Спокойной ночи, Люк, – сказала она наконец, поднимаясь и устраиваясь на своей подстилке из сухой травы, завернувшись в шкуру.

– Спокойной ночи.

Я остался сидеть у костра ещё какое-то время, подбрасывая ветки и глядя на языки пламени.

Меирана. Она идёт со мной, не требуя ничего взамен. Просто старается быть полезной. Учит меня выживать в этом мире. Делит стражу и еду. Готовит, следит за огнём. Ведёт к цели, которую сама не понимает.

Партнёр. Настоящий партнёр.

Но временный.

Я найду путь домой. Или умру, пытаясь. А она останется здесь. В мире, где её не принимают. Где традиции глубже корней и крепче камня.

Может, в этом и жестокость – дать надежду, зная, что отниму её, уйдя.

Я подбросил последние ветки в огонь и лёг, устраиваясь поудобнее.

Закрыл глаза.

Но сон не приходил. Мысли кружили, цепляясь одна за другую.

А потом я провалился в сон.

Я видел витраж. Огромный, во всю стену древнего храма. Мозаика из цветного стекла, сияющая в свете двух солнц, переливающаяся всеми цветами радуги.

В центре витража – фигура в белом. Воин в сияющих доспехах, излучающих свет. Шлем скрывал лицо, но я знал эту фигуру. Узнавал.

Белый Рыцарь. Тот самый, из моего первого сна в горах.

А рядом с ним, чуть позади и справа – силуэт. Женский. Тонкий, хрупкий. Рука протянута вперёд, будто тянется к чему-то. Или к кому-то. Зовёт. Просит о помощи.

Детали витража были чёткими, ясными, будто я стоял перед ним наяву. Каждый кусочек цветного стекла. Каждая линия свинцовой оправы. Каждый блик света.

Я открыл глаза резко, сел, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Что это было? Сон или видение?

Сон. Рыцарь молчал, он обычно что-то говорит. Просто сон.

Рядом тихо сидела Меирана спиной ко мне, накинув шкуру заманга на плечи.

А я сижу в темноте древнего разрушенного храма и понимаю с абсолютной уверенностью: завтра, когда я узнаю про тот витраж в деревне… что-то изменится.

Что-то, чего я не смогу отменить, даже если захочу.

Я лёг обратно медленно, но долго ещё лежал с открытыми глазами, глядя на звёзды. Холодные. Далёкие. Равнодушные.

Чужой мир. Чужое небо.

Я закрыл глаза.