Читать книгу След бога: отступник - - Страница 9

Я смотрел на эту сцену, и в груди сжалось что-то неприятное. Строгие порядки. Очень строгие. Женщина не может говорить, когда говорят мужчины. Не может охотиться. Не может выбирать свой путь.

У Меираны ничего не получится. Как бы она ни старалась, традиции сильнее одного человека.

Старейшина повернулся ко мне.

– Пойдем, чужак. Поговорим у костра. – Он кивнул одному из мужчин. – Принеси еды. Гость должен быть накормлен.

Мы прошли к центру поселения, где горел большой костер. Старейшина сел на плоский камень, я устроился напротив.

Нам принесли миски с похлебкой, лепешки, вяленое мясо. Миски были глиняными и плохо обожжены, с неровными краями, словно тут не знали гончарного круга. Я ел молча, чувствуя на себе внимательный взгляд старейшины.

– Откуда ты, чужак? – спросил он наконец.

Я проглотил кусок лепешки, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Не знаю, – сказал я честно. – Я не помню. Очнулся в горах, за вулканической долиной. Не помню, кто я, откуда пришел.

Старейшина нахмурился.

– Память потерял?

– Да. Спустился с гор, встретил Меирану в степи. Она охотилась на замангов. Я помог ей нести мясо сюда.

Я ждал реакции. Удивления, что она действительно поймала заманга. Или гнева, что чужак вмешался в их дела.

Но старейшина просто кивнул. Никакой реакции.

Мы помолчали. Огонь потрескивал. Где-то вдали смеялись дети.

Старейшина смотрел в пламя, о чем-то напряженно думая. Я видел, как мышцы на его лице напрягались, как он сжимал и разжимал кулаки. Решение давалось ему нелегко.

Наконец он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

– Мы тебе очень благодарны, – сказал он медленно. – Ты спас нас. Прогнал грабителей. За это тебе честь и уважение.

Он помолчал.

– Но ты не можешь здесь остаться.

Я не собирался тут оставаться, и мои планы совпали с его желанием избавиться от странного чужака. Я кивнул.

Он, видимо, не ожидал от меня так быстро получить согласие и сразу оживился.

Я понимал почему. Они меня боятся. И понимал, почему старейшина мне этого не скажет. Он уже увидел, что я все понял.

– Мы дадим тебе все необходимое, – продолжил старейшина. – Еду, воду, что сможем. Но на рассвете ты должен уйти.

– Понимаю.

– У нас есть крыша, – он кивнул на дальний навес. – Там переночуешь. Утром соберем тебе припасы.

Я допил похлебку, поставил миску.

– Мне понадобятся камни, – сказал я. – Чтобы разводить огонь. И нож, если можно.

Старейшина кивнул, достал из-за пояса два черных блестящих камня – кремни.

– Возьми. А нож… – он огляделся, поднял с земли обсидиановый нож, который потерял один из грабителей. – Вот этот подойдет?

Я взял нож, осмотрел. Лезвие острое, рукоять, обмотанная тонкой полоской шкуры, выглядела удобной.

– Подойдет. Спасибо.

– Еще что-нибудь?

– Одежда, – сказал я. – Я бы хотел такую, как у вас.

Подумал о том, что было бы неплохо переодеться, чтобы не вызывать очередной фурор у местных.

Старейшина кивнул.

– Покажите мне утром дорогу к Трем Холмам, – попросил я. – Меирана говорила про старейшину Керена. Мне нужно с ним поговорить.

Старейшина кивнул.

– Утром покажу направление. Три дня пути на восток, через степи. Увидишь три холма вдали – там деревня.

Он встал, и я тоже поднялся.

– Отдыхай, чужак. Рассвет придет скоро.

Он развернулся и ушел к своей хижине.

Навес оказался уютным. Под крышей лежало сено, сухое и душистое. Рядом тлели угли костра, давая тепло. Мне принесли еще лепешек и кусок вяленого мяса.

Я устроился на сене, прислонившись спиной к деревянному столбу. Мягко. Тепло. Сытно. После двух ночей на голой земле это казалось роскошью.

Я закрыл глаза, но сон не шел.

Мысли крутились вокруг сегодняшнего боя. Сила. Энергия, которая просочилась сквозь мой контроль. Я пытался ее сдержать, но она вырвалась в последний момент.

Почему?

Я вспомнил, что чувствовал тогда. Гнев на грабителей. Желание защитить. Страх, что не успею.

Эмоции.

Может, сила откликается на эмоции?

Я открыл глаза, посмотрел на свою ладонь. Попробовал вызвать это чувство снова. Злость на тех, кто напал на деревню, на тех, кто забирал еду у голодных детей.

Под кожей что-то шевельнулось.

Слабое покалывание, едва ощутимое. Потом сильнее. Энергия просыпалась, тонкими струйками текла по рукам, по груди, наполняла мышцы.

Я смотрел на ладонь, завороженный. Мне показалось, что пальцы начали светиться изнутри – слабо, почти незаметно в полумраке навеса. Белый, холодный, нездешний свет.

Черт. Это работает.

Я быстро погасил эмоцию. Глубокий вдох, выдох. Спокойствие. Пустота.

Энергия исчезла разом, будто ее и не было.

Я откинулся на сено, тяжело дыша.

Работает. Я могу ее вызывать. Контролировать. Частично.

Мои размышления прервали голоса. Детские голоса, доносящиеся от соседней хижины.

– Я видел! Он поймал копье прямо в воздухе! – горячо шептал один паренек, размахивая руками. – А потом как повернул его, и тот длинноволосый взял и полетел! Вот так вот! – Он изобразил кувырок руками.

– А нож! – перебил другой, глаза горели от возбуждения. – Видел, как нож из рук выпал? Он даже не ударил! Просто коснулся, и нож сам вылетел!

– А Торг! – добавил третий, самый маленький. – Он визжал как моя сестренка! И потом полетел и бам в стену!

– Мне мама запретила к нему подходить, – вздохнул один из мальчишек. – Сказала, он опасный.

– Да ладно! Он же грабителей прогнал! Спас нас!

– Но он ненормально сильный… Может, он правда демон?

Их голоса становились тише. Я закрыл глаза. Усталость навалилась тяжелой волной.

Последнее, что я услышал перед сном – затихающие детские голоса, рассказывающие обо мне небылицы.

⁂

Проснулся я от того, что кто-то дергал меня за ногу.

Открыл глаза. Над горизонтом только начинало светлеть – красное солнце еще не взошло, но полоска алого света уже окрашивала небо.

Старейшина стоял надо мной с кожаной сумкой в руках и свертком, обвязанным кожаным ремнем.

– Рассвет, – сказал он коротко.

Я сел, потер лицо ладонями, прогоняя остатки сна.

Старейшина протянул мне сумку.

– Еда на три дня. Вяленое мясо, лепешки, вода в дорогу. Кремни ты уже взял. Еще веревка, – он достал моток веревки из сплетенных волокон. – И шкура. В степи ночами холодно.

Я взял все, уложил в сумку, перекинул через плечо.

– Это одежда, – протянул он мне сверток.

– Спасибо. – Я взял сверток и решил, что переоденусь, когда отойду подальше от поселения.

Мы вышли из-под навеса. Поселение еще спало – только несколько женщин у дальних хижин разжигали утренние костры.

Старейшина провел меня к краю поселения, за ворота. Остановился, указал рукой на горизонт.

– Видишь? Салори встает там, – он показал на алую полоску света. Тинау покажется чуть левее. Держи направление между ними. Три дня прямо, и увидишь Три Холма.

Так вот как они называют эти два солнца: Салори – красное, Тинау – голубое. Я кивнул, запоминая направление.

За спиной донеслись крики. Женские голоса, возмущенные.

– …нет! Я поймала заманга! У меня есть право!

– Успокойся, девочка! Это безумие!

– Новое оружие! Я могу научить всех! Я могу быть охотником!

– Сейчас вернется старейшина, он во всем разберется!

Старейшина тяжело вздохнул, но не оглянулся.

– Упрямая, – пробормотал он. – Как ее отец. Он тоже не мог жить по правилам.

Он посмотрел на меня.

– Иди, чужак. И да хранит тебя Таламор.

Я кивнул и двинулся прочь от поселения.

Шел, ориентируясь на восходящее красное солнце Салори. Степь простиралась вокруг, высокая трава шелестела на ветру. Голубое солнце Тинау показалось над горизонтом – я скорректировал курс, держась между ними.

Когда деревня скрылась из вида, я решил переодеться. Опустил сверток на траву и развязал кожаный ремень. На нем не было застежки, его просто завязывали как веревку, узлом. Развернул на траве сверток. Там оказалась туника с простой вышивкой у ворота, широкие штаны с продетой в них веревкой-завязкой, а внутри лежали высокие кожаные сандалии, какие носили люди их племени.

Жалко было расставаться со своей одеждой, но она могла сослужить плохую службу. Переодевшись, я оставил только кроссовки – сандалии надену перед входом в Три Холма. Кроссовки были гораздо удобнее для моих непривыкших к местной обуви ног. Одежда не помещалась в сумку, и я решил ее закопать. Как мне ни было жалко удобных джинсов, но с ними пришлось расстаться. Переложив из кармана джинсов смартфон, ключи и наушники в сумку, я свернул джинсы и футболку, закопал в неглубокую ямку и прикрыл травой. Мелочь из карманов и бумажные деньги решил не брать с собой – здесь они бесполезны.

Продолжив путь и привыкая к новой одежде, я думал о Меиране.

Что с ней будет? Их традиции слишком устойчивы. Столетиями, может быть, тысячелетиями женщины занимались одним, мужчины – другим. Одна девушка не сможет это изменить. Как бы она ни была талантлива, как бы ни была упряма.

Она сломается. Примет их правила, станет одной из многих женщин, толкущих зерно и вышивающих туники.

Или…

Или станет изгоем.

Я шел, размышляя об этом. О ее упрямстве, о ее мечте стать охотником. О том, как она смотрела на болас – будто на ключ к новой жизни.

Прошел, наверное, час. Солнца поднялись выше, жара начинала ощущаться.

Позади послышались быстрые шаги.

Я обернулся.