Читать книгу Разрешение на хаос - - Страница 6

Гиперопека парового гнезда и визит эфирного сантехника

Мир, в котором надо со всем договариваться, оказался миром, где всё вдруг решило проявить к Макару гипертрофированную заботу. После визита Яна, словно механизмы обиделись, что их «недолюбливали», и теперь стремились это наверстать.

ТАМЗ, получив долгожданное топливо, работал не просто исправно. Он работал с чувством. Он начал подстраивать температуру в комнатах не по грубым настройкам, а по, как ему казалось, потребностям Макара. Чуть герой вздохнёт задумчиво – из трубы тут же повалит тёплый пар с запахом лаванды («для успокоения нервов»). Попытается сделать зарядку – температура резко упадёт, сопровождаемая бодрящим, почти морозным бризом с ароматом хвои («для тонуса»). Однажды Макар просто вспомнил про детскую поездку на море, и через пять минут в горнице стоял такой солёный, влажный воздух, что на медных трубах выступил конденсат, а Барсик начал чихать искрами.

– «Агрегат демонстрирует признаки эмоциональной привязанности, – констатировал кот. – Это нештатный режим. Но статистически он повышает вашу продолжительность жизни на 2.3%. Рекомендую принять».

Утром происходила битва за кофе. Макар привык к простому растворимому. Но «Умная плита» (которая до этого была просто железной печкой) внезапно развила в себе эстетические наклонности. Как только Макар ставил на неё старую эмалированную кружку, плита начинала вибрировать от негодования. Однажды она даже выплюнула её на пол (к счастью, пустую). Вместо этого она настойчиво подсвечивала лучом света из своего жаркого чрева специальную, аэродинамическую турку из латуни и стеклянную колбу для фильтрации «с соблюдением эфирного баланса». Попытка проигнорировать её и вскипятить воду в обычном чайнике привела к тому, что плита устроила локальную «забастовку» – перестала греть совсем, а её конфорки сложились в подобие грустного смайлика. Пришлось идти к Алисе Игоревне за специальными «зёрнами гармонии» (которые оказались обычными кофейными зёрнами, но в красивой упаковке) и учиться готовить «кофе с соблюдением всех паровых церемоний». Напиток получался невероятно вкусным, но сам ритуал отнимал полчаса утра.

Трудность была в том, что тишина и простота, которых искал Макар, оказались под угрозой. Его жизнь стала излишне интерактивной, насыщенной не его собственными мыслями, а реакциями окружающего механизированного быта.

А потом пришла новая напасть. Из «Пневмо-Трубы Настроения» в гостиной начал доноситься лёгкий, но настойчивый свист. Не мелодичный, а такой, какой бывает у чайника или у протекающего клапана. Барсик, приложив ухо-радар к медному колену, выдал диагноз:

– «Обнаружена аномалия в эфирном потоке. Вероятность: засор в межпространственном сифоне или поселение пылевых сущностей низкого уровня. Требуется специалист».

– Сантехник? – уточнил Макар.

– «Коррекция: Эфирный гидродинамик-настроитель. Рекомендую вызвать. Игнорирование может привести к эмоциональному дисбалансу среды: неконтролируемая ностальгия, спонтанная генерация мелодий забытых вальсов или точечные осадки в виде конфетти из инея».

Вызвать специалиста оказалось делом одного дня. Нужно было написать записку, вложить её в специальную гильзу и запустить в маленькую пневмопочтовую трубу, вмурованную в забор. Труба с громким хлопком всосала послание, и через два часа в небе появилась точка.

Она приближалась с мелодичным жжжжжжж. Это был не утюг. Это был человек на индивидуальном летательном аппарате, который представлял собой нечто среднее между велосипедом, дирижаблем и швейной машинкой. Аппарат грациозно приземлился во дворе, выпустив струйку пара для амортизации. С него спрыгнул мужчина в комбинезоне, увешанном кармашками с инструментами, которые тихо позванивали. Он был немолод, с добрыми, умными глазами и усами, закрученными вверх, как у старого пилота.

– Здравствуйте! – крикнул он ещё до того, как выключил мотор. – Василий, эфирный гидродинамик! Мне сообщили о свистящей меланхолии в трубе? Прекрасно, обожаю свист! Это значит, поток хочет что-то сказать, но слова застревают. Бывает!

Диагностика. Василий не полез в трубу с гаечным ключом. Он достал странный инструмент, похожий на камертон с раструбом, приложил его к разным участкам и прислушивался, закрывая глаза. Потом вытащил маленькое зеркальце на длинной ручке и стал ловить в него отражения изгиба трубы.

– Ага… – бормотал он. – Вижу. В изгибе возле термостата застрял… осколок старой мечты. Вероятно, хозяйка Софья когда-то мечтала здесь о поездке в Крым, но мечта не сбылась, осколок застрял и теперь свистит от тоски по морю. А ещё тут… хм, паутинка из забытого обещания. Ничего страшного. Сейчас всё прочистим.

Его «прочистка» заключалась в следующем: он достал концертину и стал наигрывать грустную морскую песню, направив раструб инструмента прямо в трубу. Потом, сменив мелодию на бодрую, дунул в трубу через специальный мех, надувавшийся, как кузнечные мехи, но сшитый из шёлка. Наконец, он влил туда через воронку каплю какой-то блестящей жидкости.

– Это «эликсир забвения для ненужных сожалений», – пояснил он. – На основе росы с паутины и парового дистиллята ромашки. Безвредно.

Свист действительно прекратился. Вместо него труба заиграла тихую, светлую мелодию, отдалённо напоминающую «У моря, у синего моря…».

– Вот, – с удовлетворением сказал Василий, вытирая руки. – Теперь она будет иногда напевать эту мелодию. Но уже без тоски. А как воспоминание о красивой мечте. Счёт вышлю по пневмопочте. С вас – один сеанс настройки и порция эликсира. Можно расплатиться деньгами, а можно… – он окинул взглядом дом, – картиной. Я вижу, вы рисуете. Мне нравятся ваши наброски механизмов. Они… живые.

Так Макар расплатился за визит сантехника нарисованным портретом его летательного аппарата. Василий был в восторге и на прощание подарил ему «противозачаточный амулет для труб» – маленький медный оберег в виде спирали, который нужно было повесить рядом с вентилем, «чтобы трубы не плодили лишние мысли».

Самая странная неприятность пришла откуда не ждали. После визита Василия и его «эликсира забвения» механизмы в доме стали понемногу… забывать. Не свои функции, а свою навязчивую индивидуальность. Плита перестала капризничать насчёт посуды, но и кофе теперь готовила просто хорошо, без шедеврального энтузиазма. ТАМЗ стабилизировал температуру на комфортной, но нейтральной отметке. Исчезли ароматические сюрпризы. Барсик реже вставлял свои комментарии.

И это было… грустно. Макар, к своему удивлению, обнаружил, что скучает по капризной плите и чрезмерно заботливой печке. Его тишина вернулась, но в ней появилась новая нота – лёгкое ощущение потери. Он подошёл к «Пневмо-Трубе Настроения», которая теперь просто гудела ровно, и сказал:

– Спасибо за морскую песню. Она красивая.

Труба в ответ лишь чуть усилила гул, на долю секунды вставив в него тот самый мелодичный проигрыш. И снова ровный фон.

Он понял главную иронию своего положения. Он пришёл в этот мир за тишиной и покоем. Механизмы, одушевлённые памятью дома и его собственной, постепенно пробуждающейся чувствительностью, подарили ему не просто тепло, а гиперопеку, которая его раздражала. А когда он невольно (через сантехника) их «успокоил», он получил желаемую тишину, но осознал, что вместе с капризами из неё ушла и частичка той самой, почти что дружеской заботы, которая делала этот странный мир по-настоящему живым и тёплым.

Сидя вечером с идеально сбалансированным, но уже не таким волшебным кофе, он смотрел на спящего Барсика. Пропеллер у кота был убран, усы не подрагивали. Он был просто котом. Ну, почти.

«Значит, – подумал Макар, – всё здесь требует баланса. Не просто игнорировать, но и не позволять слишком много. Как в любых отношениях».

Он взял блокнот и нарисовал капризную плиту с грустным смайликом. А рядом – её же, но спокойную и умиротворённую. И понял, что ему жаль первую. Возможно, завтра он попробует снова «разговорить» плиту, спросив её мнения о новом сорте чая. Просто из вежливости. Просто чтобы не было так тихо.

Ветер снаружи играл на медных водостоках, как на флейтах. Мир вокруг был всё так же абсурден, полон летающих утюгов и говорящих труб. Но внутри Макар открывал для себя простую, почти бытовую мудрость этого мира: гармония – это не тишина. Это умение слушать и вовремя сказать «спасибо». Даже если тебя слышит только паровой котёл.