Читать книгу Разрешение на хаос - - Страница 9

Дирижабль-чайник и начало большого путешествия

Покой на «Сосновом Мысе» закончился, когда пришло официальное, на бланке с сургучной печатью, предписание. Его принёс не пневмопочтой, а лично невысокий, юркий человек в форме курьера «Скоростной паровой логистики». Он сунул конверт Макару прямо в левую руку, испуганно козырнул Стиву (который тут же саркастически пошевелил пальцами в ответ) и сбежал.

Предписание было кратким и не допускающим возражений.

«Гражданину Макару, проживающему по адресу: Посёлок „Сосновый Мыс“, дом Софьи Львовны. На основании протокола инцидента №47-Щ (относящегося к артефакту „Сердце Левиафана“) и в связи с вашим уникальным резонансным профилем, вы привлекаетесь в качестве консультанта-наблюдателя к работам по дальнейшему изучению указанного артефакта. Место проведения работ: мобильная лаборатория „Проект Левиафан“, текущая дислокация – Ржавые Болота (бывший полигон №7). Прибыть в течение 72 часов. Средства доставки будут предоставлены. Неявка трактуется как саботаж работы Государственной Комиссии по Забытым Технологиям. Подпись: Старший Механикс Ярцев».

Стив, прочитав текст через свой экран (он умел это делать, просто прикоснувшись к бумаге), насмешливо присвистнул.

– О, «уникальный резонансный профиль». Это у них, видимо, код для «парня, который одним своим присутствием ломает наши дорогие игрушки». Поздравляю, нас ждёт турне по самым живописным болотам империи! Я уже чувствую запах ржавчины и разочарования.

Макар чувствовал ледяной ком в груди. Дом, едва ставший уютным, снова пытались отнять. Барсик, уловив тревогу, подошёл и уткнулся головой в ногу.

– «Анализ предписания показывает юридическую небезупречность, но игнорирование сопряжено с высокими рисками. Текущая локация может быть признана „зоной карантина“, что повлечёт изоляцию. Рекомендация: подчиниться. Я сопровожу вас. Мои сенсоры могут быть полезны».

Алиса Игоревна, узнав новость, лишь тяжело вздохнула.

– Ржавые Болота… Так и есть. Там и застрял остов Левиафана. Ярцев хочет соединить «Сердце» с телом. И, похоже, ты ему для этого нужен как… живой камертон. Будь осторожен. Там законы физики и здравого смысла иногда… гнутся. Возьми это.

Она протянула ему небольшой бинокль с причудливыми линзами.

– «Око Архивариуса». Позволяет иногда видеть… эхо событий. Особенно сильных. Может пригодиться. И ещё… – она понизила голос, – не доверяй полностью своей новой руке. «Диалог-7» создан для диалога. Но не факт, что с тобой.

«Средства доставки» прибыли на следующее утро. Это был не «Ландхаус». Это был… дирижабль-чайник. Небольшой, яйцевидный, из полированной меди, с крутящимся винтом на корме и… настоящим свистком на носу, который периодически издавал тонкий, заливистый звук, как у кипящего чайника. Он грациозно причалил к лужайке, выпустив трап. На борту красовалась надпись: «Экспресс „Болотная Скорбь“. Доставка с теплом!»

Капитан судна оказался немолодым, бородатым мужчиной в тельняшке и кожаной куртке, представившимся как «Шкипер Чайников». Он непрерывно курил трубку, из которой вместо дыма шёл ароматный пар.

– Ну что, пассажир с говорящим аксессуаром? Заходите, располагайтесь! Полёт будет недолгим, всего двое суток, если не сядем на мель в эфирной ряби или нас не клюнет стая механических гусей. Шутка! Хотя… кто их знает.

Путешествие началось.

Внутри дирижабль был обит деревом и действительно напоминал уютную кухню. Вместо кресел – плетёные кресла-качалки. В центре стоял настоящий, постоянно булькающий самовар, соединённый трубками с двигателем. «Подзаправливаемся паром по дороге!» – пояснил Шкипер. Барсик, оказавшись на борту, немедленно устроился на самом тёплом месте – на крышке самовара.

– Эй, мохнатый, слезай с моего котла! – закричал Шкипер.

– «Я повышаю тепловой КПД системы на 3.5%, изолируя теплопотери, – невозмутимо парировал Барсик. – Вы должны быть мне благодарны».

– Он прав, знаете ли, – вступился Стив. – Ваша теплоизоляция, капитан, – это преступление против термодинамики. Прямо руки чешутся всё перепаять… в смысле, рука.

– Только попробуй! – зарычал Шкипер. – Я тебя за борт выкину!

– Я не тону. Я, вообще-то, из бронзы.

Так установился странный симбиоз: Барсик грелся на самоваре, Шкипер ворчал, а Стив периодически отпускал язвительные комментарии о навигации («Мы точно не летим по кругу? У меня встроенный гирокомпас скучает»).

Трудности начались уже в первую ночь. Дирижабль попал в зону «эфирной турбулентности» – невидимых глазу волн в энергетическом поле мира. Снаружи завывал ветер, а внутри всё начало вести себя странно. Металлические предметы слегка левитировали. Самовар заиграл марш. Теннисная ракетка, валявшаяся в углу (зачем она здесь – было загадкой), вдруг ожила и начала отбивать воображаемые мячи.

Но самое странное произошло с Макаром и Стивом. Рука начала самопроизвольно чертить в воздухе сложные светящиеся схемы – карты местности с пульсирующей точкой в центре.

– Ой-ой, – сказал Стив голосом, в котором впервые прозвучало не сарказм, а любопытство. – Похоже, мы вошли в зону действия маяка. Или, точнее, зовущего сигнала. Это же «Сердце» … или то, что от него осталось. Оно не просто молчит. Оно… сканирует окрестности. И ищет что-то. Что-то вроде… нас.

– Прекрати, – сквозь зубы сказал Макар, пытаясь левой рукой прижать правую к столу.

– Не могу. Это автономный протокол. Приоритет выше. Интересно, а что будет, когда мы найдём источник?

Внезапно один из светящихся символов, нарисованных Стивом, вспыхнул ярко-алым. В ту же секунду дирижабль тряхнуло, и снаружи донёсся оглушительный скрежет по обшивке. Сигналы на панели управления Шкипера замигали тревожным красным.

– Чёрт! Носовое крепление шара порвало! Говорил я, не надо было лететь через старый маршрут сброса! – закричал он, хватая штурвал. – Готовьтесь к жёсткой посадке! Вернее, к посадке на то, что внизу!

Дирижабль не рухнул, а скорее спланировал и сел на какое-то упругое, скрипучее покрытие. Выглянув в иллюминатор, Макар увидел не землю и не воду, а… море гигантских, полузаржавевших шестерёнок, болтов и обломков ферм, уходящее до горизонта. Это была гигантская свалка механического хлама, «кладбище технологий», покрытое мхом и туманом. Дирижабль лежал на боку на склоне горы из старых паровых котлов.

– Ржавые Болота, встречайте! – мрачно пошутил Шкипер, вылезая через люк. – Точнее, их предместья. До лаборатории Ярцева отсюда… пешком. Дня полтора ходу, если не упадёте в масляную трясину и вас не утащит на переплавку блуждающий магнитный краб.

Интрига обрела физическое измерение. Они были одни, посреди бесконечного металлического пейзажа под низким свинцовым небом. Сигнал, который поймал Стив, исходил откуда-то из глубины этой свалки. И это, судя по всему, было не «Сердце» Ярцева. Это было что-то ещё. Что-то, что звало именно их.

А затем, из-за груды искорёженных труб, выползло первое местное «животное». Существо, похожее на гигантскую сороконожку, собранную из пружин, гаечных ключей и сколоченных досок, с фарами-глазами от старого грузовика. Оно щёлкнуло «челюстями» из двух ломов и поползло в их сторону, скрипя и позванивая.

– О, – сказал Стив, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти детская радость. – Смотри-ка! Дикая жизнь! Наконец-то что-то интересное. Держись, художник, сейчас я покажу тебе, что умею на самом деле!

И, прежде чем Макар успел что-то сказать, его правая рука с силой вырвалась из-под контроля, на экранчике запястья замелькали боевые иероглифы, а пальцы сложились в странную фигуру, напоминающую пистолет. Раздался тонкий, свистящий звук, и из указательного пальца выстрелила сжатая струя перегретого пара, ударившая «сороконожке» прямо в фару. Та отпрянула с обиженным скрежетом.