Читать книгу Несомненно. О вещах, не требующих доказательств - - Страница 27

Формула проста. Она состоит из двух частей и работает безотказно уже несколько тысячелетий.

Часть первая: «Это слишком сложно для вас».

Часть вторая: «Доверьтесь тем, кто понимает».

Формула не изменилась со времён первых жрецов, толковавших волю богов по внутренностям жертвенных животных. Изменился только язык, на котором она произносится. В Древнем Египте это был язык иероглифов, доступный лишь посвящённым. В средневековой Европе – латынь. В современном мире – специализированный жаргон, который принято называть научным языком, хотя точнее было бы назвать его языком научных институтов. Функция языка в обоих случаях одинакова: отделить тех, кто понимает, от тех, кто должен слушать.

Рассмотрим эту формулу внимательнее. Не для того, чтобы её осудить – осуждение не входит в задачи этой книги. Но для того, чтобы её заметить. Потому что формула работает тем эффективнее, чем меньше её замечают. Она становится частью интеллектуального ландшафта, как воздух, которым мы дышим, не задумываясь о его составе.

Священник говорил прихожанину: «Пути Господни неисповедимы. Тебе не дано понять замысел Творца. Но церковь понимает – и объясняет тебе, что делать. Доверься церкви». Прихожанин доверялся. У него не было выбора: он не мог прочесть Библию, не мог проверить толкование, не мог обратиться к первоисточнику. Между ним и истиной стоял посредник. Посредник, который утверждал, что истина слишком сложна для непосвящённого ума.

Эксперт говорит обывателю: «Это сложный вопрос. Тебе не дано понять все нюансы. Но наука понимает – и объясняет тебе, что думать. Доверься экспертам». Обыватель доверяется. У него, как правило, нет выбора: он не может прочесть первичные исследования, не может проверить методологию, не может воспроизвести эксперимент. Между ним и истиной стоит посредник. Посредник, который утверждает, что истина слишком сложна для непосвящённого ума.

Предмет разговора, безусловно, иной. Священник говорил о воле Бога, эксперт говорит о законах природы. Это разные вещи. Но требование одинаково: доверься, потому что сам ты понять не способен.

Здесь необходимо сделать существенное разграничение. Наука как метод и наука как институт – не одно и то же. Смешение этих понятий – одна из самых распространённых и, возможно, самых удобных путаниц современности. Удобных – потому что позволяет переносить авторитет метода на институт, который этим методом не всегда руководствуется.

Наука как метод говорит: сомневайся. Проверяй. Подвергай фальсификации. Не принимай на веру. Требуй доказательств. Воспроизводи эксперимент. Ищи альтернативные объяснения. Признавай ошибки. Метод научного познания – это институционализированное сомнение. Карл Поппер определял науку через фальсифицируемость: научно то, что можно опровергнуть. Ричард Фейнман говорил, что наука – это вера в невежество экспертов. Томас Кун показал, что научные революции происходят именно тогда, когда кто-то осмеливается усомниться в парадигме. Метод требует недоверия. Без недоверия метод не работает.

Наука как институт говорит нечто иное. Доверяй экспертам. Не подвергай сомнению консенсус. Принимай на веру то, что сказали специалисты. Не требуй доказательств – они слишком сложны для тебя. Не пытайся воспроизвести – у тебя нет оборудования. Не ищи альтернативных объяснений – это признак конспирологического мышления. Признавай ошибки только те, которые признал консенсус. Институт требует доверия. Без доверия институт не функционирует.

Любопытный парадокс: именем метода, основанного на сомнении, требуют веры. Именем традиции, прославляющей Галилея за несогласие с консенсусом, наказывают за несогласие с консенсусом. Именем науки, которая определяется через возможность опровержения, объявляют некоторые положения неопровержимыми.

Было бы опрометчиво утверждать, что это делается намеренно. Возможно, это неизбежное следствие институционализации любого знания. Как только появляется иерархия, появляются и те, кто знает, и те, кто должен доверять знающим. Как только появляется специализация, появляется и разрыв между специалистом и профаном. Как только появляется финансирование, появляются и те, кто распределяет средства, и те, кто от этих средств зависит. Структура порождает функцию. Возможно, иначе и быть не может.

Но это не отменяет наблюдения: формула «слишком сложно – доверьтесь нам» работает одинаково в обоих случаях. И в обоих случаях она выполняет одну функцию – освобождает человека от необходимости думать самостоятельно. Или, если угодно, лишает его этой возможности.

Рассмотрим, как формула применяется на практике.

Человек спрашивает: «Откуда мы знаем возраст вселенной?» Эксперт отвечает: «Это сложный вопрос, связанный с космологическими моделями, реликтовым излучением, красным смещением и постоянной Хаббла. Вам придётся изучить физику несколько лет, чтобы понять ответ. Но поверьте: наука установила, что вселенной примерно 13,8 миллиарда лет». Человек принимает на веру. У него нет нескольких лет на изучение физики.

Тот же человек интересуется: «Откуда мы знаем, что вакцины безопасны?» Ответ симметричен: «Это сложный вопрос, связанный с иммунологией, статистикой, клиническими испытаниями и фармакокинетикой. Вам придётся изучить медицину несколько лет, чтобы понять ответ. Но поверьте: наука установила, что вакцины безопасны и эффективны». Человек принимает на веру. У него нет нескольких лет на изучение медицины.

Он же задаёт третий вопрос: «Откуда мы знаем, что климат меняется из-за человека?» Структура ответа предсказуема: «Это сложный вопрос, связанный с климатическими моделями, палеоклиматологией, углеродным циклом и обратными связями. Вам придётся изучить климатологию несколько лет, чтобы понять ответ. Но поверьте: наука установила, что человек – главная причина изменений климата». Человек принимает на веру. У него нет нескольких лет на изучение климатологии.

Эти ответы, возможно, совершенно верны. Но обратим внимание на структуру ответа: сложно, долго, доверьтесь. Она одинакова во всех случаях. Она совпадает с ответом средневекового священника на вопрос о природе Троицы: сложно, непостижимо, доверьтесь церкви. И эта структура замечательна тем, что защищает себя от проверки. Если вы не понимаете – вам объяснили почему. Если вы понимаете и соглашаетесь – вы подтверждаете правоту экспертов. Если вы понимаете и не соглашаетесь – значит, вы поняли неправильно. Круг замкнут.

Возникает вопрос: а что, если человек всё-таки потратит несколько лет на изучение физики, медицины или климатологии? Получит ли он ответ?

Практика показывает любопытную закономерность. Человек, изучивший предмет и пришедший к выводам, совпадающим с консенсусом, признаётся компетентным. Его цитируют, приглашают, публикуют. Человек, изучивший предмет и пришедший к выводам, расходящимся с консенсусом, признаётся либо некомпетентным, либо ангажированным, либо психически нестабильным. Его не цитируют, не приглашают, не публикуют. Критерий компетентности, таким образом, – не глубина знаний, а согласие с выводами. Это несколько отличается от того, что обещает научный метод. Метод обещает, что истина определяется экспериментом. Практика показывает, что истина определяется голосованием тех, кто имеет право голоса. А право голоса определяется согласием с предыдущими результатами голосования.

Фейнман, которого трудно заподозрить в невежестве, говорил: «Наука – это вера в невежество экспертов». Он имел в виду, что настоящая наука не доверяет авторитетам, а проверяет утверждения. Но попробуйте сегодня публично заявить о вере в невежество экспертов – и убедитесь, как быстро вас отнесут к категории, которую не принято приглашать на приличные мероприятия.

Литургия доверия – так можно назвать этот ритуал – совершается ежедневно. В новостях, где эксперт объясняет, что думать о событии. В школах, где учитель объясняет, что считать истиной. В социальных сетях, где алгоритм определяет, какую информацию показывать, а какую – скрывать как «недостоверную». Формула «слишком сложно – доверьтесь нам» звучит непрерывно, на разных языках, в разных контекстах. Она так привычна, что перестала замечаться. Как латынь мессы, которую прихожане слушали, не понимая слов, но зная, что слова правильные.

Это не призыв не доверять экспертам. Доверие – личный выбор каждого, и этот выбор может быть вполне обоснованным. Но это именно выбор, а не эпистемологическая необходимость. И формула, которой обосновывается этот выбор, не нова. Ей несколько тысяч лет. Она пережила смену религий, империй, научных парадигм. Она переживала крушение тех самых консенсусов, которые защищала. Она, по-видимому, переживёт и нынешний. Вопрос лишь в том, заметим ли мы это.

Но формула – только начало. Чтобы она работала, нужны те, кто её произносит. Нужен механизм производства тех, кому доверяют. Нужна система, которая отделяет посвящённых от профанов, знающих от невежд, имеющих право говорить от обязанных молчать.

Этот механизм принято называть образованием.