Читать книгу Баренцов. Экипаж «Йотуна» - - Страница 12

Глава 10

Раннее утро на станции, как всегда, было холодным и неприветливым. Побывка подходила к концу, и толпы моряков стягивались к Гавани, шаркая поношенными и дырявыми ботинками по каменной улице. На вид их сразу можно было отличить от всех остальных жителей станции – по похожей друг на друга «морской» форме. Лёгкая синтетическая куртка, поверх серой рубахи с высоким воротником, выделялась прежде всего простотой и удобством, но отнюдь не красотой. Чаще всего форма была сильно поношена и зашита не один десяток раз, и если вещь была по размеру, то она передавалась от отца к сыну, или от матери к дочери, пока та не сносилась до такого состояния, что будет просвечивать сквозь себя. Чаще всего под низ ещё надевали майку, футболку или свитер для утепления, ведь редко когда температура на подлодке доходила до отметки хотя бы 15 градусов.

Но капитаны же, напротив, имея хорошую, тёплую меховую куртку или пальто, не нуждались в излишнем утеплении, ведь кроличий мех прекрасно защищает от холода, а изящная качественно выполненная верхняя одежда была не только предметом роскоши, доступной редкому адмиралтейству, но настоящим искусством, над которым трудилась не одна профессиональная швея.

И да, не одни лишь моряки шли заниматься делом. Швеи, токари, химики, работающие в Анкере, тоже спешили скорее приступить к работе. Устало и нехотя волоча ноги по земле, предвкушая 12—16-часовую рабочую смену в, чаще всего, холодном и сыром помещении. Каждый шептал себе под нос: «Как же меня это достало…", но продолжал работать. Хотя вот мать Артура была не такая. В отличие от всех остальных она собиралась на работу с невинной, чем-то детской улыбкой, энтузиазмом и интересом, будто бы этот день совершенно не повторяет миллион предыдущих. Как всегда, встав бодро со своей кровати, она быстро оделась в рабочую форму, расчесала длинные седые вьющиеся волосы, и, напевая какой-то мотив, двинулась на кухню за чашкой кофе. Но несмотря на улыбку и её хорошее настроение, в глазах у неё можно было рассмотреть печаль, которую она старательно скрывала, даже не от посторонних, а от самой себя. Ей казалось, что яркая и светлая улыбка может скрыть еле заметный, печальный блеск глаз. Она ошибалась. Уголки губ можно заставить находиться в нужном тебе положении, улыбаясь или скалясь, можно было сдерживать слёзы и ровно дышать, но взгляд… То, как она смотрела на варящееся кофе, этот взгляд нельзя контролировать, нельзя подчинить. Когда-то, на этом же месте, находился твой сын, так близко, но так далеко, такой холодный и загадочный, как океан вокруг. Сейчас же он так далеко, но… словно ты чувствуешь его жалостливый взгляд у себя за спиной. И тебя гложет неизвестное чувство внутри. Почему это чувство возникает? Может, она что-то не так делала? Почему ты так сожалеешь, но ты даже не знаешь о чём? Столько вопросов, и ответов на них, но ты не видишь их в упор, не можешь осознать их значимость и истинный смысл, и всё, что тебе приходит в голову – это: «Что-то не так. Это странно». Будто ты и не хочешь знать все ответы на вопросы. Может, это и верно.

Её размышления прервал резкий стук в дверь. Тук! Тук! Она дернулась и инстинктивно повернула голову. Ещё ни разу она не слышала, как на кухню стучат – общая ведь. Не дождавшись ответа, таинственный стучащий открыл дверь. Трое двухметровых верзил тут же заполнили комнату. Офицерская форма, дубинки и шокеры, защитные шлемы – это была настоящая элита станции. Они были все как один: тактические серые штаны, кожаный пояс с разными по размеру сумками, серая обтягивающая майка под низ, сверху плотная куртка с укреппластинами и тяжёлым серым бронежилетом 6 класса, покрывающим всё тело, от бёдер до плеч толстой бронёй. На груди, через плечо, висело два патронташа с картечью, а сзади, на спине, помповый дробовик, вычищенный до блеска, как и их армейские сапоги, туго покрывающие почти всю голень. От них пахло железом и порохом, и в целом они скорее пугали, чем вызывали чувство безопасности. Как только они вошли в комнату, то сразу рассредоточились по разным углам, встав в своеобразное «оцепление», ожидая.