Читать книгу Баренцов. Экипаж «Йотуна» - - Страница 9

На провонявшем насквозь табаком мостике собралась вся команда, придя точно в срок. Моргающие и пищащие индикаторы на главном компьютере прерывали тревожный гул всех систем подлодки, разрывали неловкую тишину, витавшую среди команды. Ведь, несмотря на то что небольшая комната была заполнена людьми, никто не проронил и слова – никто даже не кашлянул, не осмелился нарушить этот покой. И только сосущие потягивания трубки капитаном разрезали тишину, разделяя её на части. Все просто устали, нужно было отдохнуть. Новички вовсе не стеснялись закрывать глаза и «кумарить» у всех на виду, покачиваясь стоя на ногах, наверное, вспоминая глубокое детство, когда мама ещё носила их на руках, тоже покачивая, напевая «немую» колыбельную, чтобы успокоить своё любимое чадо. Ветераны же – в виде капитана и Златы – держались бодро на вид, хотя и на самом деле в их глазах, при должной внимательности, можно было рассмотреть усталость, даже большую, чем у новичков.

Сергей, по локти в саже и масле, пришёл первым. Его лицо, уши, волосы и даже затылок были также измазаны густым слоем жижи, чёрной как нефть. Такой работяга, как он, вряд ли считал свой внешний вид достаточно важным, чтобы трепетать над каждой мелочью и каждым пятнышком, поэтому он не посчитал нужным хотя бы протереть свои руки тряпочкой. С другой стороны – сказали же срочно, чего тогда тянуть?

Полина пришла сразу после него. Как только Никита и Артур убрались из комнаты отдыха, она сама заняла её, самолично наслаждаясь покоем и уединением, разглядывая сверкающие камешки в искрящейся Библии. Она даже умудрилась немного вздремнуть, и, придя на мостик, осознала – этого отдыха ей явно не хватило, ведь слипающиеся глаза всё ещё требовали сна.

Капитан был угрюм и чем-то обеспокоен. Глаза у него слезились от долгой работы, а руки еле заметно тряслись. Ненавистный взгляд, которым он осматривал каждого человека в комнате, омывал словно ледяной водой, хоть и при этом всём – злобу он ни на кого не держал, просто был излишне раздражён и устал. Его можно понять – ведь ни кофе, ни сигареты больше не помогали ему в нелёгкой борьбе со сном. Теперь они лишь вызывали головную боль и раздражение на морщинистом лице капитана. И лишь иногда, на мгновение, на его лице проскакывала другая, мимолётная и почти незаметная эмоция – эмоция печали и сожаления, которая быстро развеивалась, как только он смотрел в сторону Златы. Она всё время была с ним, сидя недалеко, внимательно засматриваясь, как впервые, на пузатый монитор состояния систем подлодки. Он мигал разноцветными огоньками, сменяясь и показывая разнообразную информацию: целостность корпуса, качество электроники и проводки, состояние механических систем – двигатель, насосы. Не то чтобы ей было сильно интересно наблюдать за работой лодки – скорее, она просто хотела побыть с ним, с капитаном. Посидеть молча рядом, посмотреть туда же, куда смотрит и он. Обычно этого вполне достаточно, чтобы любая негативная эмоция с лица кэпа улетучивалась, оставляя лишь почти незаметное раздражение.

Никита с Артуром пришли позже всех, и как только они вошли в комнату, капитан заговорил усталым и томным, глубоким и низким голосом:

– Так… Все здесь. Это хорошо…

Он откинулся на спинку кресла и медленно развернулся на нём, какое-то время смотря на четверых ребят. После недолгого «осмотра» он снова повернулся к управлению, что-то нажал и потянул на себя один из рычагов. Гул двигателя стал понемногу затихать, после чего он переключился на обратную тягу. Этот процесс зациклился и продолжался с каждым разом всё с меньшими интервалами, пока подлодка полностью не остановилась. Что-то проверив в последний раз, капитан резко развернулся и проницательным взглядом посмотрел на команду. После чего, забыв о всякой усталости, резво заговорил:

– Подлодку я остановил, управлять будет ей Полина. Пока сплю – она за главного. Слушаться её беспрекословно. Если она будет какую-то хрень творить, то будет отвечать лично передо мной. Самый сложный маршрут я прошёл в виде спуска, дальше остались лабиринты катакомб. Карта основных пещер у нас есть, так что должно быть всё по плану. А по плану, кстати, разбудить меня через шесть часов и остальную смену тоже. Теперь же… Всё. Салаги, до скорого.

Капитан встал из-за стола, потянулся, хрустя всеми косточками в теле, поправил свою фуражку и пальто, прокашлялся, пошёл к выходу, но после остановился, будто что-то вспомнил, развернулся и обратился к Полине:

– А да, Поль, не заходи в неисследованные пещеры. Мы не знаем наверняка, какого они размера, куда ведут и как, даже, возникли. Если будет какой-то срочный вопрос – не бойся, разбуди меня. Так будет намного лучше.

А да… – капитан снял свою фуражку, сверкнув прекрасной шевелюрой, и кинул её прямо Полине. Она, не ожидав такого жеста, попыталась рефлекторно поймать шапку, отбив её руками над своей головой, сделав только хуже для себя. Но в конце концов, спустя несколько секунд «жонглирования», она смогла неловко и неуклюже поймать её прямо в ладошки. Полина широко улыбнулась, радуясь своей ловкости, после чего нацепила на голову офицерскую кепку, тут же утонув в ней по самый нос – ведь та была на несколько размеров больше. Все в комнате тут же посмотрели на Полину, еле сдерживая смех и улыбку, и только один Никита, в голос, совсем тихо, засмеялся.

– Вот тебе, чтобы знали кто здесь главный, ха.

Кэп небрежно руками поправил свои густые чёрные волосы, даже не пытаясь исправить беспорядок на голове. После чего несвойственно, по-дружески улыбнулся, взглянув на Злату, которая уже поднялась с кресла и собиралась идти за ним. Он было уже собрался уходить, но вдруг принюхался, скривил рожу и обратился уже к Сергею:

– Чёрт, Серёг, ты только иди хоть умойся перед сном. Я не хочу спать и чтобы из соседней каюты несло так, будто я уснул рядом с движком.

Чёрные от работы руки Сереги поглощали весь свет, падающий на них. В глазах у него было лёгкое недоумение и растерянность. Для него, как для человека рабочего класса, масло не пахло как-то отвратительно – скорее даже как-то по-родному. Внимательно осмотрев свои руки, он сказал с удивлением, будто бы и не зная, что они грязные:

– Э-э… Конечно, Николай Иванович, пойду умоюсь сейчас же.

– Вот и славно. Только не измажь ничего этой хренью… Возьми вон своего дружка, пусть поможет тебе почиститься. – Капитан кивнул в сторону Баренцова.

– Почему я… Ну… – Артур закатил глаза и посмотрел ввысь, выискивая, наверное, Бога. Никита широко улыбнулся, наверняка придумав не одну вульгарную шутку по этому поводу.

– Потому что я тебе сказал! Будет моим последним приказом на сегодня. – Капитан ехидно ухмыльнулся. – Пошли, Злат. А вам удачи в пути.

Он развернулся к лестнице и деликатно с неё спустился, за ним последовала и Злата, напоследок молча окинув взглядом всю комнату.

На мостике остался лишь молодняк. Полина, поправив на себе фуражку, села за капитанское кресло, что-то поспешно начав переключать. Но тут же, вспомнив, что она сейчас «начальник», развернулась, после чего нехотя дала распоряжение ребятам, из чувства долга:

– Мальчики… Артур, иди помоги, как сказал капитан, Сергею. А ты… Никита… Не знаю… Займись чем-то.

– О, это я могу. – Никита, бросив оценивающий и чем-то осуждающий взгляд на Сергея, пошёл в комнату отдыха, удобно расположившись на диване, потирая свои гематомы.

Парни тоже не стали задерживаться и пошли на кухню. Артур недовольно помогал открывать двери, чтобы Серега ничего не мог запачкать. В конце концов привёл его к мойке, где так же помог открутить кран. Из него тут же полилась ледяная вода, прямиком из балласта, лишь слегка отфильтрованная от соли.

– Ну что, с этим… Никитой, да? – начал Сергей, тщательно счищая масло с пальцев. Голос был спокойным, уставшим, без признаков личной неприязни. – Сложно с ним, наверное? Слышал ты с ним перекинулся парой ударов.

– Да пойдёт, – насторожился Артур. Что-то в тоне Сергея было слишком нейтральным, будто продуманным. – Повздорили чутка. Бывает. Он не такой, каким кажется.

Сергей кивнул, не оборачиваясь, и Артур увидел, как напряглись его широкие плечи.

– Может, и не такой… Но будь осторожен. Такие… ранимые люди… они непредсказуемы. Сегодня он тебе друг, а завтра – обвинит во всех грехах. У них в голове своя реальность. Ты слышал его слова.

Артур хотел возразить, но Сергей обернулся. На его лице была не злоба, а что-то похожее на тяжелую, усталую озабоченность. И это было страшнее.

– Ты видишь на чём он. Себя он уже погубил. Не дай ему потянуть тебя за собой. Это не твоя вина и не твоя ответственность.

– О, моя любимая тема! – раздался резкий, нервный голос.

Никита стоял в проёме, бледный как полотно. Но это была не слабость – это была белая, холодная ярость. Он смотрел на Сергея не как на надоедливого сослуживца, а как на личного врага.

Сергей замер. Его лицо на миг стало абсолютно пустым, маска «озабоченного товарища» сползла, обнажив шок. Он не ожидал, что Никита осмелится вступить в открытую конфронтацию.

– «Доктор», это не твоё дело, – сказал Сергей тихо, но в голосе впервые зазвучала тревога.

– Не моё дело? – Никита фыркнул, шагнув в кухню. Он был тщедушным рядом с Сергеем, но казалось, что он занимает собой всё пространство. – Ты тут про меня лекции читаешь, а я не в курсе? Расскажи-ка лучше, Серёг, почему ты так во мне уверен? Откуда такая осведомлённость?

Артур смотрел на них, и в его голове что-то щёлкнуло. Тон. Не тон раздражённых соседей. Тон старых знакомых, которые знают друг друга слишком хорошо.

– Я просто вижу, что происходит, – пробормотал Сергей, отводя взгляд. Он начал мыть уже чистые руки снова, чтобы не смотреть на Никиту. Это был жест слабости.

– «Видишь»? – Никита засмеялся – сухим, надтреснутым звуком. – Не играй в свои игры, как обычно. У тебя не выходит.

Слова повисли в воздухе, натянув стальную струну между ними. Сергей застыл. Вода текла у него по рукам. Он не двигался. Артур почувствовал, как вся атмосфера в комнате будто скукожилась. «Как обычно. Они что… знакомы?»

– О чём вы? – тихо спросил Артур.

Никита не отводил взгляда от Сергея.

– Ублюдок читает лекции о доверии, хотя сам пляшет как уж на сковородке. Притворяется святым, который заботится о новом пареньке. Смешно, правда, Серёг? Что ты ещё скрыл от него?

Сергей медленно вытер руки. Повернулся. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала настоящая буря – ярость, смешанная с животным страхом. Страхом не перед Никитой. А перед тем, что сейчас может прозвучать.

– Заткнись, – прошипел он. Голос был низким, опасным, не оставляющим сомнений: это был уже не механик Сергей. Это был кто-то другой. – Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты ничего не понимаешь. Я вижу, что ты под кайфом.

– А ты понимаешь? – Никита бросился вперёд, его уже не сдерживало ничего. – Я вот о тебе много что знаю.

– Я сказал, заткнись! – Сергей рявкнул сквозь зубы так, что Артур инстинктивно отпрянул. Кулаки Сергея сжались. В его взгляде читалась не просто злость – читалась паническая готовность на всё, лишь бы остановить этот поток. – Я тоже о тебе знаю много что. И что теперь? Вывалим это всё на стол? Стоит ли оно того?

И в этот момент Артур, наконец, всё понял. Это не ссора. Это не конфликт характеров. Это что-то старое, тёмное и смертельно опасное. И он оказался посреди этого.

– Всё, – сказал Артур, и его собственный голос прозвучал чуждо. Он шагнул между ними. – Хватит.

Никита и Сергей смотрели друг сквозь друга, тяжело дыша, связанные невидимой нитью общей истории, о которой Артур мог только догадываться.

Сергей первый отвёл взгляд. Он снова стал большим, усталым мужчиной. Но это была плохая игра.

– Ты прав, – глухо сказал он, глядя в пол. – Хватит. Он того не стоит.

Он обошёл их и тяжело заковылял к выходу. В дверях обернулся. Посмотрел не на Никиту, а на Артура. Взгляд был тяжёлым, полным немого предупреждения и… чего-то похожего на извинение.

– Ты можешь думать обо мне что хочешь, Артур. Но в том, что он непредсказуем – я не соврал.

И ушёл. В кухне остались Артур и Никита, который вдруг сник, будто из него выпустили весь воздух. Он прислонился к стене и закрыл глаза, тяжело дыша.

– Ты… ты знал его раньше? – осторожно спросил Артур.

Никита кивнул, не открывая глаз.

– Да. И он знает меня. Он всё про меня знает. Больше, чем кто-либо.

И в его голосе звучала не ненависть. Звучала бездонная, изматывающая боль, причина которой была Артуру недоступна. Но теперь он знал наверняка: причина эта как-то связана с Сергеем. И это самое страшное, что он мог представить.

После чего медленно поковылял к каютам, на заслуженный отдых.

Снова повисла тишина – удручающая тишина, прерывающаяся лишь гулом двигателя, который старательно перебрал Сергей. И только лишь если прислушаться, можно было услышать тихие всхлипывания Никиты, которые удачно маскировались движением поршней, двигающих подлодку дальше, в неизвестность.