Читать книгу Баренцов. Экипаж «Йотуна» - - Страница 6

Подлодка зависла на одном месте, прямо на входе в пещеры. Сверху – ледяные пики, тянущиеся с самой поверхности, снизу – бездонные, глубокие катакомбы, тёмные и лишённые света. Оставалось лишь войти в них и начать тяжёлый и опасный путь, но экипаж ждал.

Вся корабельная команда собралась в комнате отдыха, чтобы обсудить недавнюю находку Артура. Он, Сергей и Никита сидели на диване, Полина сидела на кресле рядом, Злата всё так же сидела за барной стойкой, но уже развернулась в сторону капитана, стоящего прямо возле кофейного столика, с любопытством рассматривающего тревожную записку. Он, на удивление, перестал курить, отложив трубку на ближайший столик. Глаза его то бегали по листку бумаги, то вообще смотрели куда-то в сторону.

– И что это может значить, капитан? – спросил его Артур.

– Да хрен его знает. Ты нашёл это прямо в печке?

– Ну да, прямо там, в перерезанных проводах.

Сергей нервно перебирал пальцами по своему колену, о чём-то задумавшись. Артур посмотрел на него. Дыхание у него было сбито, было видно тревогу и замешательство в его языке тела. Страх. Баренцов стукнул его по колену, и Сергей тут же отреагировал, посмотрев на него. Он всем своим выражением лица говорил: «Ты чего творишь? Успокойся сейчас же». Набравшись духом, Серега так и поступил – глубоко вдохнул, тремор из его рук ушёл, и он спросил капитана:

– А что за Белуга? Вы знаете его?

– Знал я одного Белугу, но я лично видел, как его тело наполнили свинцом. Вопрос скорее в том, кто оставил записку эту… Хм.

Капитан задумался на пару секунд, после чего поднял одну из свою рук, и посмотрел на сверкающее на пальце синевой кольцо. Кольцо с сапфиром.

– Думаю, небольшая история не повредит, – сказал капитан, опустив руку, поправив фуражку и ухмыльнувшись.

Все в комнате уставились на него. Артур – сложив руки в замок, Сергей – постукивая пальцами по животу, Никита – внимательно засматриваясь прямо в глаза капитана, и даже Полина смотрела на него с искренним интересом, хоть на её лице и застыл страх. Только одна Злата отвернулась от него и продолжила раскладывать пасьянс, потому что эту историю она уже слышала, и не раз.

– Ну что, салаги, расскажу вам о своих, так сказать, истоках, – начал капитан. – Случилось это этак лет двадцать-двадцать пять назад, тогда я ещё был совсем молодым и юным, как вы. Отучился на механика, и меня взяли на самую огромную и самую известную подлодку – «Олимп».

– Неужто тот самый «Олимп»? – спросил его Артур.

– Тот самый. Больше ста метров в длину, чуть меньше сорока в ширину. Огромная махина, целый подводный передвижной завод, способный как наловить, так и сразу законсервировать всю выловленную рыбу. Больше шестидесяти человек персонала, и, конечно же, этот огромный балласт.

– Да-а-а, настоящее чудо инженерной мысли, – произнёс Серёжа, глубоко погрузившись в фантазии. Он даже отвлекся от нависшей над ним паранойи, и тремор из рук прошёл вовсе. – Если я не ошибаюсь, то он по объёму как несколько наших «Йотунов». Вы его видели, капитан?

– Видели? Да я вахту там отбывал! Настоящая бездонная пропасть, словно и смотришь вглубь океана, а звук насосов тебе может разорвать барабанные перепонки! Невероятное зрелище, хоть и пробирающее до мурашек. Просто представьте, как вы работаете на платформе, прямо внутри балласта, и смотрите вниз, и видите тридцатиметровую высоту – либо пустую и темную, либо заполненную чёрной водой. Такое надолго оседает в памяти. Особенно в памяти зелёного пацана.

Помню, как сейчас: я стою со всеми механиками, нас было около двадцати, и смотрю на воздушный шлюз, по размерам как наш «Йотун». Разинув рот, я вовсе не обращал внимания на бригадира, раздающего какие-то распоряжения, смотрел я исключительно на эту махину. Позже, втянувшись в работу, мне даже немного наскучила эта рутина и вечное батрачество, ведь когда ты закончил со своей работой, изволь уж идти помогать остальным отделам – с рыбой, медициной, проводкой и прочими вещами. Ведь, несмотря на огромный персонал – рук не хватало всё равно.

Капитан откашлялся, и продолжил:

– Так вот, к истории. Она произошла где-то на втором месяце вахты… Сильно устав от бесконечных заданий, работал я словно робот, выполняя всё «автоматом». Но в тот день чувствовалось что-то странное – тревога и беспокойство, что-то было определённо не так. Какое-то еле заметное напряжение повисло в воздухе, и, оказывается, не зря. Мы возвращались с Севера обратно на Юг, изловив почти все косяки рыб, но на половине пути почему-то остановились. Наш капитан заявил о «аварийной ситуации», хотя нас, механиков, никто ни о чём не уведомил, и, как выяснилось чуть позже, инженеров тоже. Происходило что-то явно нечистое, и в тот момент, когда мы бегали в замешательстве, по всей подлодке завыла сирена, уведомляющая о том, что идёт стыковка. Но с кем? Посреди океана-то.

Не прошло и десяти минут, как на верхних палубах подлодки послышались звуки выстрелов и ругани, мы же, обычные рабочие, находились на самой нижней палубе, трепеща и ожидая, что будет дальше. Но долго ждать не пришлось – спустя пару минут шум прекратился, и наступила тревожная тишина. Ещё через пару минут к нам с верхних палуб спустилось пять человек, не из нашей команды. Они были обвешаны оружием и бронёй, покрыты татуировками. Под дулами пистолетов, дробовиков и винтовок нас всех повели в общую комнату – в столовую. Всю команду нашей подлодки, включая механиков, инженеров, офицеров СБ, медиков и токарей, посадили на пол и окружили несколько десятков человек бандитов, некоторые люди были ранены, но не критично, убитых не было.

Когда нас всех собрали в кучу, в комнату вошли главные фигуры этой группировки – наш капитан, который был изначально в сговоре с бандой, и, конечно же, Белуга. Белуга был довольно молодым парнем, чуть старше меня, но возраст не помешал ему стать авторитетом этой ОПГ. Это были люди из чертокольской банды «Галс», как заявил нам он же, зайдя в комнату. Карие глаза, чёрные волосы, довольно скромная одежда, сверкающий револьвер на поясе и, конечно же, этот перстень на указательном пальце. – Капитан, снова покрутил руку, сверкая перстнем, показывая всем заинтересованным свой трофей. – Так вот, Белуга обратился ко всем нам, сидящим на полу, и сказал: «Никто не пострадает. Всё, что от вас требуется – довезти нас до добывающих станций, оставить несколько тонн рыбы и пару ящиков медикаментов. И все вы отправитесь обратно домой». Было это настоящим безумием, ведь такая огромная подлодка просто не пройдёт в катакомбы. Нужно было искать обход, бесконечно ползая, словно таракан, по пещерам. Но этот человек будто этого не понимал. По его глазам было видно – безумная авантюра его не остановит. Только вот зачем ему это? Я так и не понял.

Наша команда была не в восторге от самоубийственной идеи этого сумасшедшего. Мы все переглянулись между собой, и, к моему огромному сожалению, я заметил, как все тут же смирились с этой идиотской затеей. Но я, лично, не сдался. Мой бунтарский характер проявился первый раз именно в тот самый момент, когда почти все сдались, и все были готовы подчиниться, а сепаратисты уже потирали свои ручонки, готовясь, мать его, к великому переселению народов. Но ещё оставалось одно «но» – капитан «Камора». Набрав уверенности, я сказал во весь голос: «Ты идиот и ведёшь всех нас на погибель. Лучше выброси меня в открытый океан прямо сейчас, полудурок». Он усмехнулся и показал капитану простой, но понятный каждому жест рукой. Он сложил пальцы в виде «пистолета», и импровизированным курком, большим пальцем, дал команду: «пристрели его». Капитан двинулся ко мне и прямо в одном шаге от меня достал этот самый пистолет. – Капитан развернул один край своего плаща и показал всем свой револьвер «Реванш». – Он подставил этот револьвер прямо впритык к моему лбу и взвёл курок. Я услышал этот щелчок. В ту же секунду мне вспомнилось детство – как мой отец, офицер, учил меня самообороне, стрельбе, как мы вместе проводили время, разговаривая о девочках и будущем, и как потом вместе шли домой и ели мамин суп, горячий, только приготовленный, и пусть он был из одних, считай, помоев – это был самый вкусный суп в моей жизни.

Умирать я не хотел. Адреналин хлынул по венам, кровь закипела, дыхание участилось. А дальше… дальше тело действовало само, даже без моего участия. Капитан сделал большую ошибку, что подошёл так близко. За долю секунды я обезоружил его, схватил револьвер правой рукой и выстрелил точно ему в подбородок. Его хлебальник разлетелся по всей столовой, в моём рту неожиданно оказался его глаз, а его мертвая туша тут же свалилась на меня. Все в комнате ахнули, даже бандиты не ожидали такого дерьма, которое я учудил.

В этот момент вся наша команда подорвалась и кинулась с голыми руками отбирать у них оружие. В комнате был настоящий ад: выстрелы, крики, звуки ударов и ругани. Я тоже поднялся на ноги и первым делом заметил, как Белуга целится мне прямо в череп, сверкая идеально вычищенным револьвером. Ещё мгновение – и я труп, но мои рефлексы были круче. За долю секунды я навёл на него «Реванш» и выстрелил почти что вслепую. Попадание не туда – и я тоже труп. Но, видимо, госпожа удача меня очень любит. Попала моя пуля прямо в его указательный палец, который был на курке, и я тут же отстрелил его. Он не смог сделать выстрел, а я, напротив, выстрелил ещё несколько раз ему в лицо, размазав его в кашу.

Следующие десять минут прошли как в тумане. Вместе с командой у нас получилось обезвредить всех бандитов – кого-то мы убили, кого-то серьёзно ранили. Когда бойня закончилась, мы не поплыли домой – те, кто были ещё на ногах, тащили серьёзно раненых на хирургический стол, спасая тех, кого можно, и своих ребят, и бандитов. Среди 68 человек команды погибло 15 во время перестрелки, из 42 бандитов умерло 17. Многих у нас получилось спасти, и даже Белугу, который к моему удивлению был живее всех живых. И хоть он и молил о смерти, мучаясь от боли, мы приняли решение оставить судебный процесс на совести государства.

Когда мы закончили спасательные работы, мы устремились обратно домой, на станцию. Связавшись с домом на последних километрах пути, в гавани нас уже ждала целая армия из офицеров разного ранга, несколько бригад медиков и даже какие-то государственные вершки. Выйдя из подлодки, я вздохнул с облегчением – вот он, дом и безопасность. Но это было только начало.

Не особо разбираясь в происходящем, силовые структуры заломали каждого, кто вышел из лодки, и повели в импровизированный лагерь, созданный прямо в стыковочной комнате. Почти каждого из команды допрашивали в течение часа, а когда закончили, собрали всех ещё живых бандитов в одну кучу и расстреляли прямо перед нашими глазами. Все были в ужасе. А меня вовсе изначально хотели судить как государственного изменника, ведь на меня хотели свалить гибель 15 человек – технически, это я заварил эту кашу. Но, к счастью, связи моего отца, работавшего в государственном ведомстве на тот момент, заставили их пересмотреть решение. Он убедил нужных людей, что живой я намного полезнее и могу эффективно управлять чем угодно, имея прирождённые лидерские качества. А дальше – другая история. Меня обучили быть капитаном и сделали одним из лучших. Хотел я того или нет…

В общем, история с Белугой закончилась в той стыковочной комнате, где его тело снова наполнили свинцом, что довольно иронично, ведь чуть раньше медики на хирургическом столе вытащили из него несколько пуль, выпущенных мной. Но эта записка… Что она значит? Не может же он быть живым?

– И-и, что будем делать тогда, Николай Иванович?.. – спросила Полина, уже не так тихо и скромно.

– Да ничего, Полиночка. Плывём как плыли, салаги. Простаивать долго нельзя. – Капитан взял трубку со стола, закурил и задумался. – Хотя нет, пожрать же надо! Тем более стоим. Что вы там сделали?

– Рыбу запекли, – ответил Артур.

– Так несите же её прямо сюда! И кофе сделайте.

– Конечно, кэп. Там большой противень, так что мне поможет Серёжа.

– Да ради бога, только поскорее.

Артур и Серёжа бодро зашагали на кухню. Когда они вошли в неё, Баренцов схватил за руку своего спутника и повёл в дальний угол. Шёпотом сказал:

– Ты что, меня подставить хочешь!? Что ещё за чертокольские банды, что за Белуга?! Ты один из них, что ли?! Ты записку подложил!?

– Артур, это не я! У меня хватает грехов, но ни один не связан с бандами и ОПГ. Клянусь… Успокойся и отпусти мою руку, пожалуйста!.. – голос Сергея дрогнул, а глаза остекленели от ужаса.

Баренцов отпустил его.

– То есть это совпадение, что вот такая ситуация возникла именно тогда, когда на корабль попал ты?

– Знаешь, когда ты вот так говоришь, мне тоже перестаёт казаться, что это совпадение… Но я клянусь всем, что у меня есть – это не я. Хотя это всё очень странно. Это либо абсолютное совпадение, либо тот, кто подложил это послание, прекрасно осведомлён обо мне и моём поступке.

– И ты думаешь, что этот человек хочет запутать всех? Но почему бы ему просто тебя не сдать?

– Я не знаю… – и Сергей взглянул в сторону двери, будто смотря сквозь сталь на команду. – Но отступать поздно.

Артур вытащил огромный противень с запечённой рыбой. Запах был просто отменный, особенно для голодных и уставших моряков. Золотистая корочка сверкала на свету, каждая маленькая рыбка скворчала в рыбьем жиру, полностью пропитавшись и промаслившись. Они вместе с Серёжей взяли блюдо и понесли в комнату отдыха на кофейный столик, прихватив заодно вилки и несколько банок консервов.

– Боже мой, какой же запах, какая красота… Великолепно, грациозно. М-м-м. – возгласы капитана не прекращались ни на секунду.

– Солидный хавчик, но мой бы не был хуже, я уверен, – чуть обиженно произнёс Никита.

– Ой, да иди ты, горе-поварёнок, – прервал его капитан. – Мы бы вообще не поели, если бы ты готовил.

– Ну что же, всем приятного аппетита! – объявил Артур. – А Злата есть будет, капитан?

– Не-е-е, Злата сама себе готовит, тем более она уже поела. Она нам сделает кофе. Пожалуйста, Златочка? – голос капитана был настолько нежен, что можно было спутать с женским. Услышав его, Злата поднялась и пошла за стойку варить кофе, на лице её не дрогнул ни один мускул.

– Спасибо! А теперь – кушаем.

Полина, Артур, Серёжа, Никита и капитан окружили кофейный столик, поедая рыбку за рыбкой.

– Вкусно очень, спасибо, Артур, – сказала Полина. – А что за рыбка это?

– Это путассу, отличная рыба. Только она не очень жирная, пришлось добавить рыбьего жира отдельно, – ответил он ей.

– Да, вкусно очень, – сказал Серёжа. – У нас частенько готовят такую рыбу, только получается она не очень жирной, мягко говоря.

– Хм, не знал, что в Чёртоколи вообще что-то готовят, кроме червей и всяких букашек, – сказал капитан, не меняя интонации вовсе. – Кстати, раз зашла тема, у меня есть что с тобой обсудить, дружище.

Сердце Сергея тут же ушло в пятки. Дыхание участилось.

– Я… я… Откуда… откуда вы знаете, откуда я?

– Дурак, я капитан, и знаю почти всех в адмиралтействе. Ты не очень похож на того Серёгу, который должен был с нами пойти в пещеры. Хотя меня интересует не это. Я знаю чуть больше. – За долю секунды капитан выхватил свой револьвер и лениво наставил его на Сергея, положив на колено, не переставая есть рыбу. – Ты кушай-кушай. Обсудим твои деяния и возможную причастность к некоторым событиям за приятным, почти семейным ужином.

В комнате повисла тишина. Все сидели в ступоре, кроме капитана и Златы, которые продолжали заниматься своими делами. Капитан всё так же наворачивал отменно приготовленную Артуром рыбу, а Злата всё так же перемалывала кофейные зёрна вручную, чтобы кофе получилось наисвежайшим. Стук сердца Сергея был слышен на всю комнату, дыхание окончательно вышло из нормы, и было такое чувство, что он сейчас свалится без сознания, но это случится только в том случае, если его не пристрелят раньше.