Читать книгу Дух - - Страница 10

Став каптёрщиком, я приобрёл определённую свободу действий и передвижений. Я мог самостоятельно сходить в столовую, побродить по казарме и вне её без каких-либо проблем, заниматься спортом, которым был увлечён с детства.

И вот в очередной раз, когда я стоял и болтал с дневальным возле тумбочки, к нам в расположение пришёл каптёрщик той самой 17-й роты, положняки которой приходили в первую ночь. Он и сам был из числа тех старослужащих положняков, которые уже скоро должны были увольняться.

– Ты каптёра? – спросил он меня.

Во рту у него была спичка. Вычурно сильно заглаженная утюгом шапка была на затылке, отчего положняку приходилось немного горбиться, чтобы хоть как-то её удерживать, ремень свисал своей бляхой сильно ниже пояса, это говорило о том, что перед нами реальный положняк по сроку службы. На ногах были надеты сверкающие кирзовые сапоги, голенище которых было собрано в гармошку, что укорачивало их высоту почти в два раза. В руках он постоянно перекидывал чётки. Судя по погонам, это был не сержант, а просто солдат. По внешности это был кавказец.

– Так точно, – ответил я. Меня сложно было перепутать с кем-то в нашей роте. Я уже достаточно неплохо освоился, моя форма была самая чистая и отглаженная, потому что я не бегал со всеми на занятиях, бушлат был чистым и, что очень важно, коротким, а поясной ремень кожаным, тогда как теперь стали выдавать так называемые «бумажные» или «деревянные» ремни.

– Расслабься, пошли, покажешь своё хозяйство. Я тоже каптёрщик с 17-й.

Он зашагал передо мной, как будто бы знал, куда идти. Каждый шаг его сапог-гармошек издавал металлические звуки, словно передо мной шёл подкованный конь.

Мы прошли с ним до моей каптёрки; он вошёл внутрь, огляделся, продолжая вертеть в руках свои чётки, и произнёс:

– Неплохо для духа. А это что – типа боксёрская груша? – усмехаясь, спросил он, указывая на обёрнутую матрацем и парой бушлатов стойку для полок.

– За неимением лучшего хоть так. Я и друг мой иногда отрабатываем здесь удары в паре.

– Кто такой?

– Кореец, Минхо. Он почти местный, с Артёма, что в 45 километрах отсюда, карате занимался.

– Я знаю, где этат Артём. Наши туда пострелять ганяют. Меня Ара зови, каптёрщик с 17-й роты, а ты, я так понял, Малыш? Слышал о тебе, патаму и пришёл. Пашли со мной, пакажу тебе свой спортзал, – он как будто бы специально часто произносил букву «а» в своих словах.

Я закрыл свою каптёрку и пошагал с ним, в совсем чужое для меня подразделение, без спроса и без разрешения. С солдатом, которого увидел в первый раз и только что познакомился. Мне было интересно, какой там был спортзал, потому что своего у нас не было, был только спортуголок, а весь спорт был на улице: турники, брусья, бег, полоса препятствий.

Время было перед обедом, на территории 17-й роты почти никого не было; все военнослужащие были чем-то заняты. Мы обошли с тыльной части здание их двухэтажной кирпичной казармы и очутились перед чёрной металлической дверью. Он достал из кармана связку ключей, прицепленную к его ремню на кожаный ремешок-тренчик. Там была целая горсть ключей разных размеров. Подобрал нужный и открыл дверь. Войдя внутрь, он включил освещение. Я увидел помещение с низким потолком, на одной из стен были небольшие окна, сквозь которые немного проходил дневной свет. С потолка свисали крепления, удерживающие тяжёлые боксёрские мешки. На полу были разложены спортивные маты не первой свежести. На стенах я увидел развешанные боксёрские перчатки, скакалки, нунчаки из дерева, обмотанные чёрной изолентой.

– Снимай сапоги, проходи в центр, – сказал он мне, при этом сам тоже быстро скинул свои «гармошки». – Показывай, что умеешь.

Я робко встал в левостороннюю стойку боксёра и приготовился, хотя даже сам не знал – к чему нужно быть готовым. Все мои спарринг-партнёры всегда были выше меня ростом, поэтому я держал руки высоко при низко опущенной голове, левое плечо прижал к подбородку. В голове всплыла та злополучная ночь с разбитой головой сержанта.

– Атакуй! – крикнул мне Ара.

Я не знал, с чего начинать, наносить удары руками, ногами или входить в сближение, навязывая борьбу? И, ничего не придумав лучше, начал движение ему навстречу, выбрасывая в джебе серии из двух ударов. Сначала он игриво уклонялся, улыбаясь во весь свой белоснежный рот с мощными зубами, затем абсолютно неожиданно для меня сделал какое-то движение, пропал с поля моего зрения, и я почувствовал резкий удар по икроножной мышце левой ноги. Удар был настолько сильный, то моя нога подлетела передо мной, перенося вес моего тела назад так, что я, немного повиснув в воздухе, всем телом рухнул на пол. Тут же его тело оказалось надо мной. Левой рукой он удерживал меня за левый лацкан кителя на груди, его локоть упёрся мне в горло, кулак правой руки нависал над моим лицом. Я слышал его дыхание, чувствовал запах недавно выкуренной сигареты, а улыбка так и продолжала сверкать на его лице.

Признав моё беспомощное положение, он отпустил меня, встал и помог подняться мне.

– Я же говорю, расслабься, салдат салагу не обидит, ты ещё даже не дух, ты запах, а запаха обижать нэльзя, нэ салидна! – с улыбкой проговорил он. – Мне нравится, когда люди спортом занимаются, – он был доволен собой. – Заниматься тут хочешь?

– Мне не разрешат, – ответил я.

– Ара решит любой вопрос. Так да или нет?

– Да, – коротко ответил я.

– Пашли, на сэгодня хватит, я аставлю ключ над входной дверью, приходи, занимайся примерно часов в шесть вечера. Если кто-то спросит, скажешь: «Ара разрешил». Мы обулись и вышли из зала.

Он проводил меня до ворот, где я шмыгнул уже на свою территорию. Тут мне стало спокойнее, я был у себя, почти как дома. Даже странно как-то звучит. Несколько раз я был в этом зале, но одному заниматься было неинтересно. И я решил попросить Ару разрешить мне ходить туда вместе с Минхо.

Я пошёл в расположение 17-й роты, чтобы найти там Ару и переговорить с ним по этому поводу. Желание было не столько безрассудным, сколько наивным. В этой роте меня, кроме моего знакомого каптёрщика, никто и не видел и не знал. Увидев меня на входе, дневальный спросил:

– Кто такой, чего надо?

– Ару ищу.

– Кого ты ищешь?

– Ару, каптёрщика, – уточнил я.

– Иди наверх, там найдёшь, – он указал мне на лестницу справа от него, ведущую на второй этаж.

Быстрым шагом я поднялся и прошёл в расположение. Если наше расположение было серовато-тёмным, то здесь была горница, наполненная светом. Все стены до уровня головы были покрашены голубой краской, а выше побелены; там, где заканчивалась краска, узкой полосой тянулась бордюрная лента. Даже кирпичные опорные столбы посреди помещения были почти незаметны. На одном даже висело зеркало. Я прошёл взлётку и дошёл до начала спального помещения. Вдруг справа передо мной возник солдат, к нему сзади подошли ещё двое. Было видно, что это старослужащие, потому что их поясные ремни сильно свисали бляхой вниз, сапоги были гармошкой и на головах, точнее затылочной её части, каким-то образом крепились заглаженные головные уборы с сильно загнутыми кокардами; кителя их были расстёгнуты до груди, вместо обычных подворотничков – графские белые подшивы.

– Стоять, – сказал первый, самый здоровый из них, на вид нерусский, я даже не смог определить, какой он, хотя бы примерно, национальности. Его большие чёрные брови придавали ему вид коршуна, готового схватить цыплёнка. Двое за ним были похожи на русских.

– Кто такой, чё тут нюхаешь? – спросил солдат, стоявший слева от него, покручивая в правой руке чётки.

Я немного растерялся, было ощущение ягнёнка, попавшего в стаю волков. Сделав полшага, отстранился назад, и за моей спиной оказался тот самый красиво выкрашенный опорный столб, на котором висело зеркало в красивой рамке.

– Я Ару ищу, думал, что он здесь, – дрожащим голосом ответил я. Дыхание моё прерывалось.

– Кого ты ищешь? Ару, кефан твой, что ли? – протяжно и с явной ухмылкой спросил меня один из них. – Где ты и где Ара, – произнёс он, подняв перед собой развёрнутую по-кавказски кисть.

– Нет, не кефан, просто… – начал было говорить я.

И тут мне в грудь стремительно полетел сапог здоровяка и плашмя угадал точно в живот. Мне повезло, во-первых, я увидел начало удара, во-вторых, за мной был столб, иначе я собрал бы половину всех кроватей, что были за мной. Я успел напрячь мышцы живота и сделать резкий выдох. Столб остановил моё резкое движение назад. Удар я выдержал. Но боль была страшная. Лишь бы грудная клетка выдержала. Мне показалось, что подошва его сапога полностью перекрыла моё тело спереди от ремня до горла.

– О, да ты, походу, спортсмен! – воскликнул здоровяк.

– Сейчас мы проверим, на что ты способен, вешайся, душара! – добавил второй.

Будь ты хоть трижды мастером спорта по всем видам спорта, но как в кино в таких случая не прокатит. Я уже стал понимать, что принял опрометчивое решение искать в чужом расположении Ару с этими долбаными ключами, и готовился к расправе над собой. «Надеюсь, не убьют, – подумал я, – но не припомню, что где-то на территории я видел санчасть», – и приготовился к самому страшному. А эти двое стояли и похохатывали передо мной, встав в стойки каратистов. В этот момент я услышал знакомый голос:

– Э, кто тут ищет меня?

Эти двое сразу изменились в лице и поменяли стойки.

– Вот, щенок какой-то откуда-то нарисовался. Попутал чего-то, походу? – произнёс здоровяк.

Я узнал голос за спиной, это был мой знакомый Ара, каптёрщик этой роты. Он находился за моей спиной, и я ощутил упавшую ладонь на своём плече. Он развернул меня к себе и улыбнулся.

– Я ни по-о-онял, ко мне гость пришол, ви чего, обижаете его, что ли? Друг, они тэбя обижают? – задал он вопрос, глядя на меня, и, не дожидаясь ответа, повернувшись к ним, выкрикнул: – Щто ви тут стали, валите отсюда, если нэ умеете моих гостей встречать.

Здоровяк и двое удалились туда, откуда явились.

– Вот дебилы, лишь бы руки пачесать, я их даже в спортзал не хачу пускать, всё там ламают. Друг, ты как здесь аказался? Нармальна всё? Пашли, чай у меня попьём.

– Я поговорить хотел по поводу друга своего. Разреши нам вместе ходить в твой зал. У нас ленкомната совсем не оборудована. А здесь классно! И скажи, почему они тебя послушались, их же больше, и они здоровее тебя.

– Я для них и царь, и бог, и папа, и мама. Я каптёрщик, этим всё сказано! В зал пака ходить не палучится, там ремонт идёт. Хачу, чтобы после меня красиво асталась, мне скоро дамой, пусть думают обо мне харашо.

– Один точно будет так думать, – улыбнулся я, массируя свой живот.

Его каптёрка была значительно больше моей. В ней царили чистота и порядок. В углу стоял маленький холодильник, из которого он достал персиковое варенье, сливочное масло и налил вкусный заварной чай.

– Угощайся, не стесняйся. Эти тебя больше не тронут.