Читать книгу Дух - - Страница 8

– Подъём! Строиться!

Боже, эта команда будет преследовать меня каждый день – два года подряд ровно в 6.00.

С трудом скидывая с себя тяжеленный матрац, укрывавший и гревший меня всю ночь, я сполз вниз и прошёл на построение. В казарме был дубак – холодина неимоверная. Я надеялся, что события, которые разбудили меня ночью, были сном или мне это привиделось, показалось, почудилось, наконец. Однако физиономия сержанта Сидорова, сломанные табуретки в углу и покосившаяся тумбочка дневального всё расставили на свои места. Это явно был не сон.

– Товарищи новобранцы, сегодня ночью при обходе расположения казармы я случайно споткнулся о табурет и налетел лицом на тумбочку. Никаких инцидентов не было, ночь прошла спокойно. Всем всё понятно?

– Так точно, – выдавили мы из себя.

Надо отдать должное приходившим ночью незваным гостям. Ни один из новобранцев не пострадал, лишь некоторые сержанты, дежурившие ночью, да чуток мебели. Все наши сержанты, как мне пояснили, были призваны полугодом ранее, а потом отправлены в Хабаровск на обучение в сержантскую школу. И буквально перед нашим приездом вернулись и должны были принимать под своё командование новое пополнение. Вот мы и оказались друг у друга первыми – мы у них первыми подчинёнными, а они у нас первыми командирами. Может быть, поэтому отношение их к нам было немного иным, более свойским, чем к тем, кто стал прибывать после нас.

– Сейчас все на утренний моцион, затем заправляем кровати и готовимся к завтраку! Командиры отделений, ведите на зарядку.

Потому как нас ещё было совсем мало, из нас получилось лишь два отделения. Но постепенно количество новобранцев увеличивалось. И прибывать стало много наших сверстников из разных частей страны, были в основном славяне и кавказцы. Много было и местных призывников, приморских.

Старший прапорщик Дедов, наш старшина роты, прозванный нами Дедом, не сказать что великан, но кулаки были с мою голову, никаких вопросов по поводу ночного инцидента не задавал, разборок ни с кем не устраивал. Так всё тихо и забылось.

Вообще, я не совсем понимал, зачем он к нам приходит. Все построения были через сержантов, в столовую и на какие-то работы нас водили сержанты, всегда и везде нами занимались сержанты. Он же иногда появлялся в песчаной афганке (форме, которую носили солдаты, служившие в Афганистане), наводил ужас на всех своим видом, грозным взглядом и жёстким голосом. А когда старшина надевал поверх афганский бушлат с большим воротником и выступающими повсюду, в том числе на рукавах, карманами, то вид его становился ещё грознее.

Было интересно смотреть на всех пацанов, одетых в мятую солдатскую форму. Сапоги на ногах солдат делали неуклюжие шаги, и постоянно было слышно их шарканье. Одни солдатики с короткими аккуратными причёсками, другие патлатые, словно выпали из какой-то панк- или рок-группы. Однако разновидность причёсок была недолгой. Поступила команда разобрать имеющиеся машинки для бритья волос и обрить друг друга наголо. Что тут началось… Смех, крики и гогот одних над обриваемыми ими же другими товарищами. Одни выстригали дорожки по всей голове и ржали как кони, другие орали от боли, потому что этими машинками, наверное, брили ещё при Петре I, и они периодически закусывали волосы, тем самым причиняя неожиданные боли и возмущение тех, кого брили. Среди нас появлялись панки с ирокезами, ленины, фюреры, но потом все одинаково превратились в котовских5.

Когда волосы ещё были на голове, никто не обращал никакого внимания на её форму. А теперь обнажилось всё многообразие форм шара. Среди уже обритых обнаруживались даже «засланные инопланетяне» с вытянутыми головами. В конце концов экзекуция была закончена, и в помещении стало значительно светлее из-за отражения солнечных лучей от наших лысых голов.

Теперь нам предстояло идти в баню.

Для любого нормального деревенского парня в тех местах, где я вырос, баня имела особый смысл. Это было небольшое бревенчатое сооружение с маленьким оконцем и низкой дверью, внутри которого была кирпичная либо металлическая, обложенная кирпичом, печь и пара полок – для мытья и парилки. Мы с братом очень любили баню и устраивали целый церемониал с завариванием веника, настоем цветочного чая, обливанием холодной водой или прыганьем в сугроб в зимнее время.

Примерно это я представлял увидеть, когда нам сказали, что идём в баню. Даже порадовался немного тому, что с дороги баня была бы в самый раз.

То, что я увидел вместо бани, мягко говоря, немного удивило меня. Нас завели в помещение, на стенах которого частично отсутствовала не только краска, но местами не было и штукатурки, а понизу торчали кирпичи. По узкому коридору, толкаясь, мы прошли в раздевалку. Поверху на стене были приколочены крючки, а внизу деревянные скамейки. На полу видавшая виды серо-бежевая мелкими квадратиками кафельная плитка. Из того, что я себе напредставлял, в наличии была только холодная вода из душа. Душем были тонкие металлические трубки вдоль стены, изогнутые вверху, и на каждую была надета насадка, как у лейки в огороде.

На приступке вдоль стены возвышалась стопка стандартных металлических тазиков, несколько кусков хозяйственного мыла и облезлые мочалки. «Лишь бы не подхватить чего-нибудь», – подумал я и обречённо стал смывать с себя вместе с остатками волос усталость и прежнюю гражданскую жизнь. Грязная вода сливалась в канализацию, а мы вливались в новую, пока ещё не осознанную, солдатскую жизнь.

Практический каждый день привозили новых призывников. Нас становилось всё больше и больше.

Увеличение количества новобранцев потянуло за собой и увеличение бытовых вопросов в роте. Сержант, который ведал учётом, хранением и выдачей военного имущества: провианта, обмундирования, белья и снаряжения – должен был приступить к своим непосредственным обязанностям – к занятиям с новобранцами. Поэтому освободилась вакантная должность каптёрщика (от слова каптенармус, упрощённо – армейский завхоз/завскладом), с тех пор принято называть помещение, где он хранит свои сокровища, каптёркой, завхоза – каптёрщиком. По объёму каптёрка обычно меньше склада, и в ней хранятся предметы повседневного быта солдат в казарме.

В самом начале пребывания в казарме мне удалось договориться с сержантами использовать пустующее помещение ленинской комнаты в личное время для дополнительных занятий спортом. Так как на обычных занятиях с сержантами были лишь стандартные упражнения. Дед тоже был не против. Мне же не хотелось утерять навыки, полученные в секции тхэквондо. И вот это расширение бытовых вопросов напрямую коснулось и меня.

– Малыша ко мне, быстро! – раздался голос Деда на всю казарму.

В это время я как раз был в своей комнате и тренировался. Ко мне вбежал сержант и сообщил, что Дед требует меня к себе:

– Малыш, короче, я не знаю, Дед тебя вызывает, злой какой-то. Чего натворил? – спросил он меня, запыхавшись.

– Да услышал уже, пока не знаю, вроде не косячил, – надевая китель, ответил я.

Малышом меня прозвали после того, как я стал заказывать себе через парней, что выходили в город, детское питание «Малыш», чтобы прибавить немного в весе. Плюс ко всему совсем недавно, в 1989 году, вся молодёжь посмотрела фильм «Фанат», где главного героя звали Малыш, который здорово владел карате. Надпись на коробке детского питания, моё увлечение тхэквондо, ну и, конечно же, мой рост создали моё солдатское имя…

Я зашёл к Деду в помещение каптёрки:

– Вызывали, товарищ старший прапорщик?

– Вызывал. Ты уже всех знаешь? С сержантами ладишь? – не дожидаясь ответов, он продолжал: – С сегодняшнего дня заведуешь каптёркой, не дай бог, одна портянка пропадёт! – с этими словами он протянул мне 700-граммовую стеклянную банку из-под маринованных грибов, наполненную красной икрой, и столовую ложку.

– На, ешь. Мне можешь не оставлять, никому не давай. Я поехал в город, если что, я на территории.

С этими словами он накинул на себя свой бушлат-афганку и ушёл из расположения.

Я не совсем понимал, что мне с этой информацией делать. Какая каптёрка, какие портянки??? Я вообще в этом не ничего понимаю. Мои размышления прервал вошедший сержант Сидоров.

– Ну, Малыш, где влип, что натворил, что он знает, а мы не знаем? Выкладывай.

Я пересказал ему наш короткий разговор, удерживая в руке банку с икрой.

– Икра – это хорошо, давай поедим сначала, порадуемся твоему счастью, – сказал он, зачерпнув ложкой из банки. – А я-то думаю, кого он поставит на моё место, не успеваю уже и лекции на занятия писать, и форму с простынями выдавать, а духов этих всё больше и больше.

– Но я же не знаю, как это делается, начнут требовать что-то выдать, поменять старое и так дальше… – пытался возразить я.

– Не парься, сержантам я скажу, чтобы не быковали, а со своим призывом ты сам разберёшься, ты же для них «старик» уже, – похохатывая, напутствовал меня сержант Сидоров, который ранее ведал всем этим хозяйством. – Скоро на занятиях будем с бойцами окопы рыть да сопки брать, а ты будешь у себя в каптёрке икру жрать, – не унимался он, блистая своим железным зубом в широкой улыбке.

Вот так, с лёгкой руки старшего прапорщика Дедова я стал каптенармусом, или, по-нашему, каптёрщиком на малой учебке.