Читать книгу Дух - - Страница 6

Нас встретили солдаты в форменной одежде с погонами сержантов. Мне несложно было определять их звания, потому что ещё в школе наш военрук Валерий Николаевич строго спрашивал по своему предмету – начальной военной подготовке. Несмотря на то что в выпускном классе школы нам уже разрешали ходить не школьной форме, а в свободной одежде, по строгому требованию военрука на НВП мальчики строго приходили в костюмах, девочкам скидки тоже не было – светлая блузка и тёмная юбка были обязательны. Некоторые девчонки, Альфия например, собирали охолощённый автомат Калашникова даже быстрее некоторых пацанов. По-моему, она собирала его за 21 секунду при нормативе: «отлично» – 25 секунд; «хорошо» – 27 секунд; «удовлетворительно» – 32 секунды. В основном, конечно, парни, делали это значительно быстрее. Поэтому даже девчонки нашего класса разбирались в погонах.

Мы были первой партией прибывших, сержантов было как раз на каждого из нас по два.

Подошёл сержант, представился, что он Сидоров, велел разбирать кровати и располагаться на ночлег. Мы раскидали свой скарб, мне снова досталась кровать на верхнем ярусе, прямо над сержантом.

Время было позднее, и поведут ли нас в столовую в этот вечер, мы не знали, но очень хотелось есть. И тут прозвучала команда:

– Новобранцы, выходи строиться! Строимся по ранжиру, то есть по росту, в начале строя высокие, а в конце мелкие.

Это был тот же сержант Сидоров. Крепкий парень среднего роста, с голубыми глазами, широкий в плечах. Но ноги его были похожи на ноги кавалериста. Во рту – слева спереди на верхней челюсти – сверкал металлический зуб серебристого цвета. До блеска начищенные сапоги, такая же бляха ремня, сдвинутая на затылок шапка. Этот сержант оказался главным из командиров, командовал даже другими сержантами.

– Так, равняйсь, смирно! – строгим командным голосом рявкнул сержант. – С этого дня вы начинаете курс молодого бойца, это ваша малая учебка; беспрекословное подчинение сержантскому составу, все передвижения только по согласованию со своими командирами, без команды никуда из казармы не выходить, чтобы не найти приключения на свои задницы! Всем всё понятно?!

– Да, так точно, хорошо, – прозвучали нечленораздельные звуки в виде каши из нашего небольшого строя.

– Сейчас вам будет выдана форма, сапоги, бельё и портянки, необходимо всем переодеться, пришить подворотнички. Сапоги почистить – вакса и обувные щётки находятся у входа в расположение. Свою гражданскую одежду и обувь сдать старшине, они вам больше в ближайшие два года не пригодятся. Есть возможность отправить ваши обноски посылкой домой, но не уверен, что дойдут.

Видимо, поэтому ещё дома брат посоветовал мне надеть самую простую одежду, которую не жалко выбросить. Сверху на мне была даже стёганая фуфайка бежевого цвета, на которой ещё в поезде авторучкой я вывел номер нашей команды – «33».

А вот Виталя и пара его друзей из Нижневартовска с сожалением расставались с джинсами «Пирамида», белыми болгарскими кроссовками «Ромика» и свитерами с надписью «Бойс» на английском языке.

Я получил свой комплект формы, портянок и нижнего белья. Потом нам раздали белоснежные подворотнички – белые полоски ткани, их надо было пришить с внутренней стороны воротника кителя, которые позже мы просто называли подшивкой, и хозпакеты, состоящие из намотанных на небольшой кусочек формованного картона ниток трёх цветов – белого, чёрного и хаки, то есть зелёного, и воткнутых туда же двух иголок.

Атмосфера в казарме была похожа на броуновское движение молекул в пространстве. Кто-то спокойно сидел и занимался своей формой, кто-то начищал как умел свои сапоги, а кто-то бродил по расположению, не зная, как подшить подворотничок, потому что никогда не держал в руках иголку с ниткой, а попросить кого-то помочь это сделать было равносильно тому, как нанести оскорбление. Неподалёку, поставив ногу на табурет, один из сержантов показывал, как наматывать портянки. Мне это было не нужно, так как брат ещё дома научил меня этому. Казалось бы, что может быть проще намотать на ногу кусок ткани? Но именно от того, как были намотаны портянки, зависело дальнейшее состояние ног солдата. Соответственно, его боеспособность.

С горем пополам, когда большинство уже справилось с первой задачей, поступившей от командиров, нас снова построили.

– На осмотр строиться! – скомандовал сержант. – Кто не закончил, держим своё барахло в руках. Становись! Равняйсь, смирно! Вольно! По команде «вольно» никто никуда не расходится, стоим как стояли, можно лишь согнуть в колене одну ногу, – поучал нас сержант.

Рядом со мной стоял Андрей Пирожков, парень из моего города, сам похожий на пирожок, такой же упитанный. Подворотничок он не успел пришить до конца, и он болтался у него, свиснув белой полосой на спине между лопаток.

– Не успел? – шёпотом спросил я у него.

– Пальцы не слушаются, – так же шёпотом ответил он мне.

Действительно, такими пухлыми пальцами, как у него, не то что шить, и ниткой в ушко иголки не попасть.

– Потом помогу, – чуть повернувшись к нему, снова прошептал я.

– Спасибо, – ответил Андрей.

В начале строя стоял ещё один Андрей – Пестов. Сержант оглядел его с головы до пят. Это был парень очень высокого роста, худощавый, со слегка красными щеками. Он был на голову выше стоявшего рядом с ним парня. Его длинные руки несуразно торчали из рукавов. Манжеты покрывали лишь 2/3 предплечья. Пестов был полностью одет и застёгнут на все пуговицы, подшивка была на месте, китель крепко перетянут ремнём. Вроде всё отлично. Уже делая шаг в сторону следующего новобранца, сержант, слегка повернув голову в сторону Пестова, сказал ему:

– Крючок на воротнике застегни.

Далее, проходя вдоль нашего небольшого строя, он делал замечания по поводу некоторых недостатков.

Очередь дошла и до меня. Я был самый последний в строю. Он оглядел меня: крючок был застёгнут, подворотничок на месте, между ремнём и животом палец не поместится, лишь сапоги не блестят, вакса не успела впитаться, и натирать её было бесполезно.

Не проронив ни слова, он вновь вернулся к своему месту перед строем.

– Ещё десять минут на устранение недостатков. Затем построение.

Я помог Пирожкову с его подворотничком. Дело в том, что подворотничок пришивался не абы как, а строго по определённому количеству стежков: стежки накладываются таким образом, чтобы с внешней стороны воротника нить не была видна: игла втыкается с внешней стороны практически в то же место, откуда вышла. Считается, что идеально пришивать подворотничок 12 стежками сверху, длина каждого стежка должна равняться около 2 см, и шестью стежками снизу таким образом, чтобы он выступал на 1 мм от верхнего сгиба воротника. Основная функция подворотничка – это поддержание чистоты. Командиры стабильно проверяют их на форме своих подчинённых. Подворотничок защищает кожу шеи от натирания, предотвращает порезы, потёртости, воспаления. Многие не поверят, но осуществлять подшивание воротничка нужно ежедневно, а если он загрязнился, то сразу, как будет для этого возможность, пусть даже несколько раз за день. Здоровье дороже.

В эти минуты я был благодарен своей маме, которая ещё со школы приучила меня чинить свои вещи: пришить пуговицу, укоротить брюки, заштопать носки. В старших классах, когда я стал чуть взрослее, она позволяла мне шить на её рабочей электрической швейной машинке. Дома такой ещё не было, а вот когда появилась, я уже умел укорачивать под себя отцовские пиджаки и костюмы.

И снова построение.

– Сейчас выдвигаемся в столовую на приём пищи, обратно также строем возвращаемся в роту и готовимся ко сну, – пояснил сержант. – Напра-а-а-во! В столовую шаго-о-ом марш! – громко скомандовал командир.

Мы, нескладно перебирая ногами, спустились по бетонной лестнице и двинулись через площадку, называемую плацем, утолять свой голод.

Вход в столовую встретил нас необычным запахом. Он был настолько перемешан, что было непонятно, чем пахнет. Мясом, рыбой, картошкой, капустой или всем вместе разом? Но отчётливо улавливался запах хлеба. На длинных столах посередине стояли тарелки с аккуратно нарезанным хлебом. С торца стола стояли чугунные кастрюли (почему-то они назывались «тараны»), лежали ложки и стояла стопка железных мисок – прямо как у моей любимой немецкой овчарки Альфы, оставшейся дома, в алюминиевые кружки был разлит чай.

– Заходим по одному, на каждую сторону стола по пять человек, – давал команды сержант. – Никто не садится!

Мы выстроились по обе стороны двух столов, смотрели друг на друга и ждали команды сесть и наконец-то начать есть.

– Заканчиваем разговоры, а то долго стоять будем! – продолжал командовать сержант. – Головные уборы снять! Сесть! Раздатчик пищи, встать.

При этом сержант, сидевший с торца стола, показал движением своей руки новобранцу, сидящему напротив него, встать. Тот подчинился, то же самое произошло и за соседним столом.

– Новобранец у края стола накладывает из тарана один черпак каши в тарелку и передаёт вдоль стола, пока кашей не будут обеспечены все, – продолжал Сидоров. – Никто ложки не трогает.

Мы притихли, есть хотелось больше, чем говорить. Раздатчик раскидал всем кашу, раздал ложки; терпения уже не хватало, у нас текли слюни от запаха горячей каши, небольших круглых кусочков масла и нарезанного хлеба.

– К приёму пиши приступить! – наконец-то прозвучало в воздухе.

Независимо от того, как и чем пахло в столовой, каша оказалась вкусной и съедобной, но я так и не понял, из чего она. Уже скоро загремели ложки о дно железных тарелок, но чай, уже немного остывший, показался безвкусным и приторно-сладким.

Последний глоток чая ещё был на пути к желудку, как снова прогремела команда:

– Заканчиваем приём пищи! Передаём посуду на край стола. Встать! Выходим строиться!

Я опять вспомнил свою собаку – Альфу, которую дрессировал в школьные годы. Теперь у меня было ощущение, что я несу наказание за это.

Благополучно добравшись до казармы, не потеряв при этом ни одного бойца, мы стали готовить постели ко сну, но, как и прежде, нам не принесли ни простыней, ни подушек, ни одеял. Я спросил у сержанта, разместившегося в кровати подо мной:

– Товарищ сержант, а подушки и простыни будут?

– Сегодня точно нет, – коротко ответил он. Затем добавил: – Сверни шинель вместо подушки, можешь принести себе ещё один матрац, укроешься им, не замёрзнешь.

Сам он лежал не раздеваясь и был укрыт своей шинелью. Внешне похож на бурята или якута.

Я посмотрел на куски льда вдоль рамы на окне с внутренней стороны окна и решил, что лучше сходить за матрацем. Ловко спрыгнув со второго яруса, я побежал к стопке с матрацами, выбрал более-менее ровный и вернулся к себе на койку.

Разместившись поудобнее, как сэндвич, между двумя матрацами, положив под голову скрученную шинель, расслабившись после ужина, я стал проваливаться в сон. Мы на месте, мы прибыли, будем служить…