Читать книгу Дух - - Страница 11

Декабрь уже заканчивался. А снега мы ещё не видели. Для меня, как для сибиряка, это было непривычным. За эти полтора месяца приехало много пацанов. Они были очень разными: спокойные и шебутные, разговорчивые и совсем тяжёлые для общения, сильные и слабые, и даже толстые и худые. Говоря армейским языком – разнокалиберные.

Мы стали привыкать к солдатской жизни, подшивать подворотнички, наводить порядок в расположении, выставляя в чёткую линию треуголки белых подушек, и застилали одеяла на кроватях по белой нитке; отбивать эти одеяла по углам, чтобы по краю кровати была чёткая линия угла, подстригать друг друга, ходить в общую баню. Привыкали к тому, чтобы строгать штык-ножом хозяйственное мыло в ведро с водой, а потом взбить в этом ведре пену и раскидывать её по полу. А другие потом будут удалять этой пеной следы в виде чёрных полос на линолеуме пола, оставленные подошвами кирзовых сапог.

Часть ребят уже отправили в Хабаровск на обучение в сержантскую школу. Меня моё место устраивало, поэтому я не напрашивался в сержанты, а Деда и подавно устраивало, что не надо подыскивать нового каптёра.

Моя каптёрка продолжала наполняться бытовухой, Минхо частенько заходил ко мне, мы валялись с ним на кроватях: я на своей, он на дедовской, не беспокоясь ни о каких линиях на одеялах и треуголках подушек. Он рассказывал мне о своей крутой жизни на гражданке, как они занимались бизнесом, продавая компьютеры и бытовую технику. И звал меня с собой, чтобы потом, после армии, вместе зарабатывать большие деньги, кататься по заграницам и заниматься спортом.

Так, тихим сапом, подобрался Новый год. Мы собрали всё, что можно было бы использовать в качестве украшений на празднике, соорудили в центре расположения что-то наподобие ёлки. А Дед разрешил нам немного подурачиться. Парни с Дагестана притащили с душевой пару железных тазиков и вёдра. И за неимением музыкальных инструментов они использовали их как барабаны и бубны. Другие же их земляки в организованном нами круге стали танцевать лезгинку. Это было непередаваемое ощущение праздника. Вокруг летали конфетти из мелко разорванных нами бумажек. Парнишка-аварец, который играл на тазу как на бубне, часто приходил ко мне поболтать, показывал мне свои рисунки. Творчество ребят, то, с какими способностями в армию приходят люди, – та ещё тема. Правда, рисунки этого аварца были больше похожи на детские. Как-то он принёс рисунок коня и подписал его «Кон»; я поправил его, сказав, что не хватает мягкого знака. На что он мне ответил:

– Харашо! Давай нарисуем этот знак! Только как я его мягким сделаю?! – и засмеялся.

В следующий раз он показал мне рисунок молоковоза, обычный грузовичок с цистерной. Правда, надпись была не совсем обычной. На цистерне было написано «МАЛАКА». Я опять обратил его внимание на то, что должно быть написано «МОЛОКО», на что он сказал мне с совершенно серьёзным лицом:

– Э-э-э, дарагой, мы же пьём малака, мама мне всегда наливала малака, так зачем на мащине писать «молоко», я не понимаю? Я не понимаю ваш русский язык.

– Хорошо, дорогой, оставь так, – успокоил я его. – Этот русский такой же мой, как и твой, – лишь заметил я.

В первый январский день, когда мы вышли на построение, чтобы двинуться на обед в столовую, мы были удивлены внезапно выпавшему снегу. До сих пор его не было. А сейчас на чистом небе ярко светило солнце, а на асфальте плаца лежало около двух-трёх сантиметров снега. Но долго наслаждаться снегом не получилось, тем более поиграть в снежки. Чёткие команды, чеканный шаг, и мы, пройдя по свежевыпавшему снегу, уже внутри столовой за столами. Там был праздничный обед. На тарелках были разложены яблоки и апельсины. Отдельно маленькими кусочками была разложена красная рыба. Обед длился чуть дольше, чем обычно, но не слишком долго. Мы вышли на улицу, а снега уже практически не было. Лишь небольшие заснеженные островки. На его месте теперь были лишь лужи. Первый день года показался мне в тот момент первым днём весны.

Буквально на следующий день после встречи Нового года нам объявили, что курс молодого бойца заканчивается и нас теперь перераспределят по ротам нашей части по всему Приморскому краю. Кого-то, в том числе и сержантов, уже начали увозить в другие роты. Пашка-дохлый в одной из первых партий ушуршал на зону, стоять на вышке, уж сильно любил мутить и часто попадался. Виталя уехал вслед за ним. И никто не знал, кого и куда отправят. Но все точно знали, что большинство поедут на зоны, охранять спецконтингент, проще говоря – заключённых на зонах.

Но в каждом теплилась надежда, что ему повезёт и он попадёт в тот маленький процент, который заберут в сам город Владивосток. Мы слышали, что там базируются две роты – 1-я и 2-я, – в которых солдаты не стоят на вышках, а выполняют какие-то другие задачи. А какие, мы не знали.